14. Разломы и линии разломов

      Драко чувствовал, как меняется мир вокруг них, как каждый выбор становится более весомым, чем предыдущий. Политические манёвры, пристальное внимание, тихие, но настойчивые ожидания, давящие на них. Он родился в этой игре, но впервые не был уверен, как в ней победить.       И что ещё хуже — он не был уверен, что хочет этого.

Гермиона

      Возвращение в Министерство было нелёгким испытанием, но настоящей пыткой стала не сама работа, а постоянное присутствие пристального внимания. Она чувствовала это в каждом взгляде, в каждом полускрытом шёпоте, когда проходила по коридорам.       Сегодня, однако, всё это ощущалось особенно тяжело.       — Ты выглядишь так, будто в двух секундах от того, чтобы кого-нибудь проклясть, — заметил Блейз, опустившись рядом с ней на ступеньку, когда она выходила с собрания. — Мне нужно начинать готовить твое алиби?       Гермиона резко выдохнула, ущипнув себя за переносицу.       — Ещё одно утомительное утро, когда люди думают, что знают о моих намерениях лучше, чем я сама.       — Ах, — ухмыльнулся Блейз, — радости политики.       Она бросила на него косой взгляд.       — Как ты с этим справляешься?       Блейз пожал плечами.       — Притворяюсь, что мне всё равно. А когда это не удается, пью. Много.       — Полезно, — фыркнула Гермиона, несмотря на него.       — Что я могу сказать? Я живу, чтобы служить.       Они дошли до двери её кабинета, и Гермиона заколебалась, прежде чем повернуться к нему.       — Блейз, как ты думаешь…       — Да.       — Я даже не закончила вопрос, — она изогнула бровь.       Блез ухмыльнулся.       — Ты и не должна была. Тебе интересно, чувствует ли Драко то же давление, что и ты, — усмехнулся Блейз. Он прислонился к дверному косяку, выражение его лица стало задумчивым. — Ответ — да. Просто он не хочет этого признавать.       Гермиона медленно выдохнула.       — Конечно, не признает.       — Ты ведь понимаешь, что ты, наверное, единственный человек, который может его заставить, верно? — снова ухмыльнулся Забини.       Она сглотнула и отвела взгляд.       — Сомневаюсь.       — А я нет, — Блейз бросил на неё пристальный взгляд и оттолкнулся от дверного косяка, — увидимся за обедом, Малфой.       Гермиона не стала его поправлять.

Драко

      Драко едва успел закончить утренние встречи, как его снова вызвали.       Просьба исходила от самого Министра, и, когда он вошёл в кабинет Кингсли, его встретил слишком знакомый вид.       Люциус.       Драко сжал челюсти.       — Второй день подряд? Люди могут начать думать, что ты скучаешь по мне, отец.       Люциус никак не отреагировал, его холодный взгляд остановился на нём со спокойным вниманием.       — У Кингсли есть опасения.       Драко перевёл взгляд на министра, который стоял у окна, скрестив руки.       — И всё же, подозреваю, что сейчас я услышу их.       Кингсли вздохнул.       — Драко, мне нужно знать, к чему ты склоняешься?       — А если я откажусь играть в эту нелепую игру, что я должен кому-то что-то объяснять? — Драко сузил глаза.       — Тогда ты наживёшь себе врагов со всех сторон, — хмыкнул Люциус.       — Как будто у меня их и так мало, — пробормотал Драко.       Кингсли шагнул вперед.       — Ты не должен мне ничего доказывать, Драко. Но есть люди, которые хотят использовать твой брак как предлог, чтобы разрушить то, что мы здесь построили.       Драко провёл рукой по волосам, раздражение кипело прямо под поверхностью.       — И что же, по-вашему, я должен сделать? Публично поклясться в верности? Высечь свою верность на камне?       Люциус слегка наклонил голову.       — Что-то вроде этого.       — То есть, ты хочешь, чтобы я объявил о своём союзе с тобой, — насмешливо хмыкнул Драко.       — Я хочу, чтобы ты вспомнил, откуда ты родом, — сказал Люциус, не став отрицать предположения Драко.       Драко сжал кулаки.       — А что, если я этого не сделаю?       Выражение лица Люциуса не дрогнуло.       — Тогда тебе лучше быть уверенным, что место, где ты стоишь, достаточно прочно, чтобы выдержать бурю.       Предупреждение было явным.       Драко стоял, напрягая плечи.       — Если это всё, то у меня ещё куча работы.       Люциус наклонил голову, в его взгляде мелькнул призрак чего-то непонятного.       — Конечно.       Драко ушёл, не сказав больше ни слова, но присутствие отца оставалось в его мыслях как пятно.

=======================

Гермиона и Драко: точка перелома

=======================

      К тому времени, как Драко вернулся домой, он закопался в своих мыслях.       Он знал, что Гермиона почувствует, что что-то не так — она всегда так делала, — но Драко ещё не решил, как много он готов ей рассказать.       К несчастью для него, Гермиона уже приняла это решение.       — Я сегодня виделась с Блейзом, — непринужденно сказала она, когда он вошёл в гостиную, его галстук был уже ослаблен, а на лице читалась усталость, — он считает, что ты не справляешься с давлением.       — Блейзу стоит заниматься своими делами, и не лезть в мои, — резко выдохнул Драко.       Гермиона отложила книгу.       — Значит, он прав?       — У меня нет времени на этот разговор, Гермиона, — Драко провёл рукой по волосам.       — Так найди его.       Взгляд Малфоя метнулся к ней, и в его чертах мелькнуло раздражение.       — Почему это так важно для тебя?       Гермиона сжала челюсть.       — Потому что не только твоя жизнь подвергается тщательному анализу, Драко. Моя тоже. И я заслуживаю знать, что ты думаешь по этому поводу.       — Думаешь, я этого не знаю? — его пальцы сжались в кулаки.       — Тогда веди себя соответствующе! — Гермиона вскочила со стула, её голос стал резким, — потому что с того места, где я нахожусь, кажется, что я единственная, кто готов посмотреть в лицо происходящему.       — И что именно ты хочешь от меня услышать, Гермиона? Что я чувствую себя в ловушке? Что каждое мое решение — как прогулка по острию ножа? Что, что бы я ни сделал, кто-то расценит это как предательство? — спихнул он.       Гермиона уставилась на него, её грудь вздымалась и опускалась от глубоких, ровных вдохов.       — Да. Это именно то, что я хочу, чтобы ты сказал.       Драко замер.       Он вдруг понял: она не хотела, чтобы он был непобедим.       Гермиона просто хотела знать правду.       Всё это обрушилось на него, и впервые Драко позволил себе признать это.       Его голос был тихим, когда он наконец заговорил.       — Я не знаю, что мне делать и как себя вести, Гермиона. И я ненавижу это.       Она подошла ближе, изучая его лицо.       — Тогда давай разберёмся. Вместе.       Драко тяжело сглотнул, в его груди возникло незнакомое, чужое чувство.       Но когда он посмотрел на неё — на женщину, которая каким-то образом стала одновременно и его величайшей проблемой, и его единственным союзником, — он кивнул.       — Хорошо.       Битва не была окончена.       Но, по крайней мере, на этот раз он сражался не один.