Глава 2. Верховная жрица.

Она — мост между тем, что знаешь, и тем, что боишься узнать. Её свиток не раскрыт, её уста закрыты, но в складках её одежд — все ответы, которые ты искал.

Тишина — её язык. Терпение — её дар. А тень под её ногами — единственная карта, которую ты должен осмелиться прочесть.

Регулус не смотрел ей в глаза. Даже когда они сидели рядом за одним столом, даже когда он подавал ей чашку с чаем, даже когда она проходила мимо и его пальцы случайно касались её локтя — взгляд его оставался в стороне. Уходил в сторону, в пол, в окно, в книгу. Куда угодно, только не в неё. Время с ним текло иначе. Медленнее. Глубже. Как будто она находилась рядом не с человеком, а с тенью. Без резких движений, без вспышек, без цвета. Только приглушённые шаги по гобеленовым коврам, шелест страниц, едва слышное дыхание, когда он думал, и молчание — самое тяжёлое из всех звуков, что она знала. Он был вежлив. Безукоризненно. Он был спокоен. Леденяще. Он был рядом. И бесконечно далеко. На редких встречах Розье и Блэков, она слышала, как он говорит с — старым домовиком. Шепчет. Спрашивает о вещах, которые давно исчезли из дома: «Ты помнишь, где хранился дневник матери?», «Ключ от библиотеки?», «Тот ящик, что был заперт в подвале… он ещё там?». Аврора не задавала вопросов. Она наблюдала. Словно стояла на границе — между миром, где всё понятно, и другим, в котором каждый жест означал больше, чем слово. Регулус почти не смотрел ей в глаза. Но когда — редко — это случалось, ей казалось, что в его взгляде отражается не настоящее, а что-то давнее. Чужое. Глубинное. Иногда они встречались в саду, если семьи собирались на обед. Иногда — в склепах, где покоились предки, на похоронах троюродной тёти или церемониях в память о павших. Иногда — случайно, в Министерстве, где он что-то тихо обсуждал с высокими фигурами в чёрном, или в Мунго, где его видели в отделении закрытого режима, у дверей с охранной печатью. Он никогда не говорил о будущем. Он никогда не говорил о них. Он был, как книга на древнем языке, которую она вроде бы должна уметь читать, — но каждый раз, когда подносила к глазам, страницы пустели. Иногда ей казалось, что всё это — брак, их договор, предстоящая жизнь — лишь ширма, защита, отвлекающий манёвр. Он был слишком спокоен. Слишком равнодушен. Словно смотрел сквозь ткань мира на что-то другое, гораздо важнее. Что-то страшное. Что-то такое, о чём нельзя говорить даже шёпотом. Однажды, поздней ночью, когда они с отцом были в гостях у Блэков, она прошла мимо приоткрытой двери библиотеки. Там, в полумраке, Регулус стоял спиной к ней, согнувшись над старинным столом. Его пальцы скользили по выцветшей карте. На миг — один короткий, как вдох, миг — он коснулся палочкой чертежа, и тонкие линии засветились чёрным, как будто реагируя на что-то, неведомое обычному зрению. Аврора сделала шаг — и половица скрипнула. Регулус не обернулся. Но она знала, что он услышал. — Вы ищете что-то? — спросила она, голосом лёгким, почти ленивым. Как будто просто шла мимо. Как будто сердце не стучало так, что грохот отдавался в ушах. Он выпрямился. Медленно. — Всегда, — сказал он тихо. — Не так ли мы все? Он вышел, даже не глянув в её сторону. Лицо его было безмятежным, ровным, как поверхность воды. Но за этим спокойствием пряталась трещина. И Аврора её почувствовала. После этого вечера она начала видеть его иначе. Не как холодного юношу с фамилией, звучащей, как клятва. А как того, кто несёт внутри себя что-то такое, что способно сжечь. И тайна эта — с каждым днём становилась ближе. И страшнее. И — вдруг — касалась её.

***

Аврора стояла у окна, глядя на слабеющее солнце. Воздух был холодным и острым, будто сама зима пыталась предупредить её. Внутри неё роились мысли — тихие, едва уловимые шорохи, которые сложно было назвать страхом или тревогой. Это было что-то глубже — интуиция, голос, исходящий не из разума, а из самого сердца. Регулус Блэк… Его имя звучало в её сознании, словно отголосок давно забытой мелодии, которую сложно разобрать, но невозможно забыть. Он — как тень, которая следует за ней, почти незримая, но всегда рядом. Его спокойствие казалось слишком холодным, слишком выверенным, чтобы быть просто равнодушием. В нём пряталась глубина — пустота или бездна, она ещё не понимала. Она чувствовала, что за его сдержанностью скрывается нечто важное, нечто страшное. Как будто он несёт тяжесть, которую не в силах разделить с миром, и эту тяжесть она уже начала ощущать на себе. Отец уже говорил о свадьбе, словно решён был вопрос, в котором у неё не осталось выбора. - Дата свадьбы запланирована, Аврора. Ты должна принять это как данность, — его голос звучал твёрдо, не оставляя места для сомнений. Она молчала, слушая, как слова отца сливаются с далёким эхом в душе. Внутри — шторм, который нельзя было остановить, но и нельзя было выпустить наружу. В уголке её комнаты лежала колода карт. Аврора осторожно достала колоду, пальцы сами тянулись к знакомой карте. Шуршание бумаги, мягкое скольжение, и вот она — Верховная Жрица, с её таинственной улыбкой и двумя колоннами, разделяющими миры. В этот момент Аврора поняла: сейчас не время для слов. Сейчас время слушать тишину — ту, что несёт ответы, спрятанные глубоко внутри. Она закрыла глаза и прислушалась. К голосу, который говорил: «Будь сильной. Будь мудрой. И будь готова увидеть то, что скрыто за маской».