...

«Кажется начинается дождь» – тихо произносит Дэрил, стоя на коленях возле свежевырытой могилы. Его глаза устремлены в небо, отказываясь смотреть на потрескавшуюся, старую доску, где написано её имя. Её – Кэрол. Небо заполонили тяжелые, темно-серые тучи, как-будто сама природа оплакивала его потерю. Раскаты грома слышны вдалеке, когда холодный ветер пробирается сквозь его жилетку, где сейчас не хватает одного крыла, крыла, которое принадлежало ей, пробираясь в самое его нутро. Из глаз текут беззвучные слезы. Он обещал ей, что будет держаться, но это невыносимо. Она была его миром, его сердцем, его домом. Её у него отобрали. Этот ужасный, проклятый мир забрал и её – самое дорогое, что у него когда-либо было. Первые, большие капли дождя опускаются на его лицо, охлаждая разгорячённую кожу, смешиваясь со слезами, которые, бурным потоком, продолжают спускаться по его щекам, к самому основанию шеи и дальше. Земля на могиле становиться сырой и тяжелой. Она любила дождь. Любила свернуться калачиком возле его бока с чашкой чая в руках и смотреть на капли, стучащие по стеклу. Он любил всё, что ей нравилось. Сейчас это кажется насмешкой, жестокой иронией. Дождь продолжает литься и будет литься еще целую вечность, а её уже нет и не будет. Она уже не сядет у окна, не заварит горячий чай, не обнимет его своими тонкими, теплыми руками, не подразнит и не улыбнется той ослепительной улыбкой, которая всегда предназначалась только ему. Её нет. И его сердца тоже больше нет. «What could I have said to raise you from the dead?» *** Война со спасителями закончена. Александрия строится и развивается заново, становясь краше с каждым днем. Остальные общины тоже восстанавливаются после всех событий, которые произошли за последние месяцы. Все кажется новым и в воздухе витает надежда. Надежда на будущее, на долгожданное счастье и спокойствие, так необходимое всем им. Дэрил поднимается по лестнице дома, который он делит с Кэрол. С его Кэрол. Вскоре после окончания войны они, наконец, переступили эту грань дружбы и начали строить свою совместную жизнь. Открылись любви, которая жила в их сердцах долгие годы. Открывая дверь спальни, он видит свою женщину, грязную и покрытую кишками ходячих. Ее взгляд устремлен в стену, а глаза полны слез. Его сердце тут же пропускает удар, а горло сжимают тиски, такие, что сделать вздох становится практически невозможно. Что-то случилось. Что-то страшное, раз его Кэрол выглядит так. Холодная дрожь пробегает по его спине. – Кэрол? – он не узнает свой голос. Сейчас он больше похож на полушёпот. Он чувствует, как кровь стынет в жилах, когда она поворачивается к нему и в ее глазах пустота. Будто из нее в миг выкачали жизнь. Молчание затягивается. Из ее глаз льются горячие слезы и в один миг Дэрил оказывается рядом и прижимает хрупкое тело к себе. Она прижимается к нему с такой силой, будто его у неё вот-вот заберут. – Что случилось? – спрашивает Дэрил, проводя рукой по ее спине, стараясь успокоить. Когда ответа не последовало, он прерывисто вздыхает, понимая, что случилось что-то действительно ужасное. Он давно не видел ее такой: кожа бледная, глаза красные от слез, все ее тело содрогается от рыданий. Дэрил хочет забрать всю ее боль себе, хочет снова увидеть ее улыбку, хочет прижаться своими губами к ее, хочет запустить руку в ее мягкие волосы, хочет сидеть с ней в обнимку целую вечность. Она любит обниматься, и он тоже, хотя до нее никогда не думал, что это так. Он прижимается поцелуем к ее макушке, сообщая, что он здесь, рядом. Что она в безопасности. Еще на ферме он поклялся защищать ее. И с годами это только укрепилось. Он не мог потерять ее, ни тогда, ни сейчас. Неизвестно сколько времени они сидят так, бок о бок, но ее дыхание выравнялось и ее тело перестало трястись. Когда Кэрол, наконец, отстраняется, ее глаза все также полны всеобъемлющей печали, скорби и боли. Он кладет руку на ее щеку и Кэрол наклоняется к его прикосновению, прикрывая глаза. – Милая, что случилось? Почему ты плачешь? Кэрол делает судорожный вздох и открывает глаза. Они снова полны слез, но она не позволяет им пролиться, видя полное смятение на лице Дэрила. – Мы возвращались из Хиллтопа..– шепчет она, а рука Дэрила сжимает ее руку в знак поддержки. – На нас напало стадо. Оно было небольшое, нам удалось проехать, но..– ее голос снова ломается и предательская слеза катится по щеке, прокладывая дорожку для нового потока. Она не может больше говорить. Вместо этого Кэрол поднимает край рубашки, которую носит, показывая ему отчетливый след укуса. Это был удар под дых, которого он никак не ожидал. В один миг ему стало слишком жарко, а в следующий – невыносимо холодно. Воздух выкачали из его легких, и он не делал попыток вздохнуть. Дэрил опускал взгляд к укусу и снова поднимал его к ее глазам. Его собственные наполнялись слезами против его воли. Он не плакал с детства. Перестал, когда понял, что слезы приводят только к новым побоям от отца. Сейчас же они лились непроизвольно. Они олицетворяли весь его страх, опустошение и безысходность. – Нет..– единственное, что он смог выдавить из себя, ломающимся голосом. Он не мог в это поверить. Их жизнь только-только начала налаживаться, Кэрол пережила слишком много всего и, наконец, стала счастливой. И в этот момент все рушится. Она умирает. Они оба это знают. Тень смерти уже висит у них над головами. Но Дэрил не может это принять. Он не может потерять ее. Не тогда, когда она счастлива. Не тогда, когда они оба так счастливы. Он встает, измеряя комнату шагами, пытаясь утихомирить дрожь в теле, которая с каждой минутой только возрастает. Он проклинает мир, проклинает всевышнего, если он всё-таки существует, проклинает самого себя. За то, что не уберег, за то, что не защитил. – Дэрил.– Кэрол протягивает ему руку и смотрит прямо в его душу. С тяжелым вздохом он принимает ее ладонь, переплетает их пальцы и садиться на кровать, прижимая любовь всей своей жизни к своей груди. – Скажи, что это очередной кошмар, не говори мне, что это правда. Этого не может быть, Кэрол! Я идиот, я не должен был отпускать тебя одну, я должен был быть там и защитить тебя. – Это не твоя вина. Мы не знали, что так будет. Никто из нас не виноват. Ты не можешь ходить за мной по пятам и отгонять от меня каждую тень. – женщина делает паузу и гладит его по щеке. – Это нужно принять, когда-нибудь что-то такое всё равно бы случилось. Мы оба это знаем. – она целует его и отстраняется только для того, чтобы посмотреть в глаза. Она видит не только боль и отчаяние в них, но и всю его любовь. По правде, она сама хочет, чтобы это всё было кошмаром, чтобы они сейчас проснулись в объятиях друг друга, с теплыми улыбками на губах. Чтобы лучи теплого солнца пробивались сквозь шторы в спальне, освящая и согревая их лица. Хочет, чтобы он смотрел на нее тем взглядом, полным любви и обожания, как он это делал всегда, даже тогда, когда она еще не знала об этом. Все сейчас кажется таким сюрреалистичным, жестоким и страшным. – Что нам теперь делать? – это глупый вопрос, он знает. Он знает, что происходит в таких ситуациях, но он не может этого принять. – Давай проведем оставшееся время вместе? Только вдвоем. Давай гулять и не говорить об этом. А когда придет время... – она замолкает и закрывает глаза. – Когда я почувствую, что умираю, я сама сделаю это. Не хочу, чтобы тебе было еще хуже. Я смогу, и ты это знаешь. Его сердце пропускает удар, снова и снова. Но он не хочет оставлять ее одну, видит, как ей на самом деле страшно. Он будет с ней до самой последней минуты. Ни на секунду не оставит ее. Сделает то, что должен. Она не будет чувствовать себя одинокой. Не тогда, когда он так сильно ей нужен. – Я не оставлю тебя. – произносит он шепотом и целует ее. Весь оставшийся день они не отходят друг от друга. Дэрил делает всё, чтобы она чувствовала себя счастливой, чтобы не зацикливалась на том, что неизбежно произойдет. Он сдерживает боль внутри, но прекрасно знает, что она видит его насквозь. Лишь к вечеру, когда у нее начинается жар, они сообщают семье и знакомым. Все приходят, чтобы попрощаться и его сердце готово остановиться в любую минуту. Это конец. Конец не только для Кэрол, но и для него самого. Конец для них обоих. Он лежит с ней в постели, проводя рукой по ее, мокрым от жара, волосам. Он так любит ее волосы, любит запустить в них руку и массировать кожу головы, чувствуя, как она расслабляется от этих движений. Они только начали отрастать, слегка завиваясь на концах. Он смотрит на нее, не отрывая глаз, пытаясь впитать в себя каждую веснушку, покрывающую большую часть ее кожи, каждую морщинку. Запоминая ее лицо, ее глаза: всю ее. Он уверен, что никогда не забудет, но и оторваться не может. Дэрил шепчет слова любви, рассказывает обо всех своих чувствах, начиная со времен тюрьмы и заканчивая данным моментом. Она улыбается, действительно улыбается, хоть и измученно. Его глаза наполняются слезами, но он улыбается в ответ. – Я люблю тебя так сильно, Дэрил. Никогда не думала, что такое возможно, но ты показал и доказал, что действительно можно так любить. Я никогда не чувствовала себя такой. Ты сделал меня счастливой, и я благодарна тебе. – она поднимает его руку и целует костяшки пальцев. – Будь сильным и помни, что я любила тебя больше всего на свете, хорошо? – Кэрол приподнимается и целует его в уголок рта, закрывает глаза и снова опускается на подушку. – Я тоже люблю тебя. Так сильно люблю тебя. Через час ее не стало. Она ушла у него на руках. Ушла тихо, окутанная всей любовью, которую он мог ей предложить. Дэрил прижал ее бездыханное тело к себе и дал волю рыданиям, которые разрывали душу все это время. Когда дыхание выравнялось, он собрал все свое мужество и, несмотря на жгучую боль с сердце и слезы, сделал то, что должен. Остаток ночи он провел с ее холодным телом в своих объятиях. *** Дождь теперь лил сплошной стеной, такой, что было не видно дальше собственного носа. Дэрил не обращает на него никакого внимания. Он хочет быть с ней рядом, хочет снова сжимать ее руку своей, хочет прижимать ее теплое тело к себе и никогда не отпускать. Но жизнь жестока, он усвоил это еще в детстве. Он понял это давно, но сейчас она показала себя с невероятной силой. – Так не должно быть, Кэрол.. Земля на ее могиле размывается из-за ливня, и он поправляет ее рукой, знает, что бесполезно и не нужно, знает, что весь будет покрыт этой грязью, но все равно продолжает. Слез уже нет, кажется, они закончились, а на их место пришла всепоглощающая пустота, которая окутывает его с ног до головы. Он слышит ее голос в своей голове. Слышит, как она зовет его, слышит свое имя и ее мягкий голос, такой живой, такой настоящий. Кто-то трясет его за плечо, и он оборачивается, словно пробуждаясь. Когда он открывает глаза, перед ним сидит Кэрол с обеспокоенным выражением лица, стирая слезы с его щек. – Это всего лишь сон, милый. Только сон. Я здесь, все хорошо. – Кэрол обхватывает его лицо руками и целует, прижимаясь к его груди. Через мгновение он обнимает ее так сильно, но недостаточно, чтобы причинить боль. Еще никогда он не чувствовал такого облегчения. Еще никогда он не был так счастлив, как сейчас, прижимая ее к себе живую, здоровую, свою. Well, you do enough talk My little hawk, why do you cry?