Часть 2

Бункер был одним из многих, построенных ещё при Оберштайне — глубоко под землей, защищённый от прослушки и взгляда. Идеальное место для операций, которых официально не существует. Фольке Гелен стоял перед тактическим дисплеем, на котором светилась сложная схема корпоративных и государственных сетей. Рядом — Карл Штайнер, его тень, и Эрих Хоффман, бледный гений цифровой войны. — Итак, господа, — голос Фольке был тише обычного, но в замкнутом пространстве каждое слово звучало весомо. — Подтверждено внешнее вмешательство в проект «Искра». Вектор — Свободные Штаты. Они действуют через подставные структуры и, что хуже всего, имеют поддержку внутри. — Он сделал паузу. — Эта поддержка исходит из СГБ. Наши «коллеги». По идеологическим мотивам. Это не коррупция. Это идеология. Призраки старого Мёрса, националисты, считающие режим генерал-протектора предательством. Они работают со Штатами против нас. На лице Штайнера не дрогнул ни мускул, но его глаза со шрамом стали жёстче. Хоффман нервно поправил очки. Оба понимали масштаб проблемы. Враг внутри службы безопасности — это нож у горла. — Генерал-протектор санкционировала протокол «Тень», — продолжил Фольке. — Полная автономия. Никакой связи с официальными каналами СГБ. Никому не доверять. Мы действуем сами по себе. Цена ошибки — не просто провал. На кону целостность и политическое влияние страны. Задача ясна. Эрих, твоя цель — внешняя сеть Штатов. Агенты, резидент, каналы, методы передачи. Всё, что сможешь вскрыть. Но не засветись, они будут ждать ответных действий. Карл, начинай аккуратно прорабатывать окружение полковника Дитхарда и всех, кто имел доступ к «Искре» из СГБ-7G. Ищи старые связи, националистические форумы до Оберштайна, финансовые аномалии, любые зацепки. Но помни — ты идёшь по минному полю. Они знают наши методы. Доклады — только мне, канал «Омега». Выполнять.

***

Две недели прошли в лихорадочной, но тихой работе. Хоффман погрузился в цифровые джунгли, пытаясь распутать хитроумные шифры и прокси-серверы агентуры Штатов. Ему удалось перехватить фрагменты трафика, где упоминались кодовые слова «Пакет» и «Точка эвакуации», но выйти на конкретных исполнителей или их план пока не удавалось. «Они очень хороши, герр директор, — сообщал он Фольке по защищенному каналу. — Работают через несколько уровней шифрования, постоянно меняют узлы. Почти не оставляют следов». Штайнер столкнулся с ещё большими трудностями. Попытка запросить из архива СГБ личные дела офицеров связанных с Дитхардом, наткнулась на бюрократические проволочки и «технические сбои». Через день после его запроса низкоуровневый клерк из архивного отдела, с которым Штайнер пытался установить контакт, погиб — официальная версия гласила «ограбление с летальным исходом». Совпадение? Штайнер в них не верил. А потом он доложил Фольке, что заметил за собой слежку. Профессиональную. Дважды. Он сумел уйти, но был уверен — это не случайность. Либо люди Дитхарда, либо, что хуже, внутренняя контрразведка СГБ заинтересовалась его действиями. Фольке сидел в своем кабинете поздно ночью, сводя воедино обрывки информации. Дитхард. Умный, осторожный, уважаемый полковник «старой закалки». Вокруг него — несколько офицеров с похожим бэкграундом, все на позициях, связанных с безопасностью секретных проектов или контролем коммуникаций. Мотив? Реванш за «потерянную страну»? Идеологическая ненависть к солидаризму? Готовы ли они сотрудничать со Штатами ради этого? Похоже, что да. Но доказательств всё еще не было. И время уходило. От Хоффмана пришло новое сообщение — он напал на след возможного канала связи между агентом Штатов и кем-то внутри СГБ, попробует проверить одну гипотезу, выйдет на связь через шесть часов. Шесть часов прошли. Потом семь. Восемь. Хоффман не вышел на связь. Коммуникатор молчал. Фольке почувствовал, как внутри всё сжалось. Он отдал приказ Штайнеру — максимально осторожно проверить последнюю известную точку работы Хоффмана, конспиративную квартиру в рабочем квартале. Ответ Штайнера пришёл через два часа и был краток: «Помещение чистое. Полностью. Слишком чистое. Признаков борьбы почти нет. Эрих исчез». Они потеряли Хоффмана. Либо Штаты, либо националисты добрались до него. Это означало, что враг знает — или догадывается — что за ним охотятся. Больше нельзя было действовать осторожно. Нужен был рискованный ход. Гамбит. Фольке снова связался со Штайнером. Его голос был абсолютно спокоен: — Карл, мне нужен доступ к системе «Искра». К каналу передачи данных с серверного узла. Подготовь ложный пакет. Финальные спецификации по криогенному ядру. С максимальной степенью достоверности, но с внедрённым маркером и парой критических ошибок в расчётах, которые не сразу заметны. Организуй «утечку» этого пакета через один из терминалов, к которым имел доступ погибший клерк из архива. И установи тотальный мониторинг всех каналов связи Дитхарда и его ближайшего окружения, а также узла Штатов, который засёк Эрих. Ждём, кто клюнет. Это была опасная игра. Если они распознают фальшивку — операция провалена. И враг заляжет на дно. Но другого выхода Фольке не видел. Они ждали почти сутки. Напряжение в бункере, где они со Штайнером установили центр мониторинга, можно было резать ножом. И вот — сработало. Система зафиксировала доступ к ложному пакету с терминала одного из офицеров из круга Дитхарда. А через несколько минут — короткий, сильно зашифрованный исходящий импульс с личного коммуникатора самого полковника на узел связи Штатов. Расшифровать его полностью не удалось, но сигнатура и метаданные были четкими. А главное — почти сразу после этого пришёл ответный импульс от Штатов, содержащий всего два элемента: «Р-7» и «24». Ретрансляционный узел Р-7. Через 24 часа. Передача данных. Фольке и Штайнер переглянулись. Ни слова не было сказано. Они попались. Теперь нужно было действовать. Фольке посмотрел на карту, где красным маркером был отмечен узел Р-7. — Штайнер, — тихо сказал он. — Готовься к выезду. Протокол «Тень», фаза активной нейтрализации.