Ритуал

Он наползал к ней, грузной фигурой, шумно дыша и почти поджигая своим дыханием холодную кожу. Макс прикоснулся раскалёнными губами к открытому участку кожи прямо под подбородком колдовки и опускался ниже, целуя следы удушья, будто залечивал нанесённые травмы.   Изосимова лежала неподвижно, безвольно, отдаваясь во власть его действий, как и просил колдун. Терять ей было нечего.   Прикосновения мужчины становились всё более ощутимыми, и, отстранившись от ведьмы на мгновение, он стянул с себя мешающую футболку, оставшись в одних джинсах.   Ангелина невольно залюбовалась почти забытой красотой мужского тела, но темнота размывала его черты и не давала насладиться картиной в полной мере. Руки его будто впервые изучали пышные груди и талию ведьмы, едва контролируя порывы освободить желанное тело от невесомой шелковой ткани.   Ведьма не удержалась и, привстав на локтях, приблизилась к разгоряченному телу колдуна.   Тот не оценил инициативы и грубовато уложил женщину обратно на постель, прижимая к ней практически всем весом.  — Я же сказал, не ерзай! — прохрипел он, хватаясь без стеснения больно за её бедро, от чего Ангелина едва заметно с обидой пискнула, но тугой узел желания колдуну так и удалось завязать в теле ведьмы.   В глазах её блеснуло сомнение и обида: что если Максим просто играет с ней? Вид у него был сосредоточенный, совсем как во время других ритуалов. Но что если он воспользуется её незавидным положением, а потом уничтожит её оружием, которое сама же добровольно вложила в его руки?   Колдовка оценивающе наблюдала, как он балансирует в своих действиях между вполне человеческим желанием горячего удовольствия и, всё-таки, кажется, ритуальной работой… — Перестань думать, прошу тебя, я знаю, что делаю! — будто прочитав мысли Ангелины, успокоил её Левин.   Не успела эта фраза должным образом уложиться в её голове, как колдун уже расположился между её ног, смело раздвинув их, он подтянул женщину к себе за ягодицы. Ангелина уже перестала понимать, что он творит, но и сделать что-либо боялась, потому что сил на это у неё элементарно не было.   — Явился? — вдруг прозвучало, как гром среди ясного неба.   Изосимова замерла, устремив взгляд в потолок: колдовка чувствовала, это ощущение не перепутать ни с чем — сущность здесь.   — Если она тебе не даёт, неужели непонятно, что она принадлежит другому? — будто не своим голосом орал Левин куда-то в сторону прохода в комнату.   Инкуб молчал, словно оценивая ситуацию.   — Она моя! — стены, казалось, затряслись от грубого баса колдуна— Как видишь, холодной постелью тут не пахнет, тебе здесь не место. Ты нам мешаешь!   — Меня за недалёкого держишь? — наконец заговорил демон вожделения. — Я знаю о ней всё, ты ведь сам её оставил одну. Твой ангел после тебя ни с кем не спала, от того и более сладостно пахнет! — инкуб залился смехом.   — Недалёкий здесь действительно только ты, раз решил попытать удачу взять ведьму силой. Смотри сам, не обосрись в завоевательских потугах. Сюда я по её желанию пришёл, а ты такой роскошью не обладаешь, на, вот оближи! — показывая средний палец, иронично спародировал колдовку Левин. Он ухмыляясь косился на недоумевающую Ангелину, которая боялась смотреть куда угодно, кроме как на мужчину над собой.  В комнате зазвучало ужасное скрежетание и крик неизведанного существа. Макс ухватил Ангелину за руку, слегка сжимая её в знак поддержки безмолвным жестом: я рядом.   Закончилось всё так же быстро, как и началось. Комната резко опустела и впустила царствовать тишину.   Колдун поднялся с постели и, натягивая на себя футболку, произнёс, как ни в чём не бывало:   — Всё, поднимайся.   Ангелина послушно приподнялась на постели, совсем забыв про еле державшееся на себе бельё. Грудь слегка оголилась, что не скрылось от цепкого взгляда мужчины даже в темноте. Он потянулся к ведьме и заботливо уложил лямки пеньюара на хрупкие плечи.   Колдовка оглядела комнату и нервно выдохнула:    — Что это было, Николаич?   — Как что? — хмыкнул он. — Твой болезный приходил.   — Какой он мой ещё? Не неси пургу, умоляю.   — Кажется, приходишь в себя, дорогая.  Ты честно скажи, неужели ни разу ему не дала?   — Левин, ты офонарел? Я ещё не обезумела окончательно, и потом я не ты, чтобы за каждым хуем бегать, тем более в таком воплощении...   — Ничего себе ты, мать, за какими таким хуями я бегал?   — Я в фигуральном смысле!   — Ещё бы в буквальном! Но будь я на твоём месте, я бы такому дал! — Макс засмеялся.   — Я вот не дала, представь себе!   — Неужели верность хранила?   Ведьма смутилась в характерной себе манере, отвела взгляд в сторону и зарделась. Знала бы она, как это сексуально выглядело для Макса...   — Как не умела скрывать ничего, так и не умеешь, Гель.   — Зато ты, как уж на сковородке, умеешь извиваться и маски менять! Сделал меня во всех грехах виноватой, теперь строишь из себя жертву порчи и ведьменского колдовства. Браво, Максим Николаевич!   Ещё и про шансы болтает, чего ж ты тогда спасать меня прибежал? Ещё и издеваешься!   — Юрьевна, заткнись, а? Не включай ветрогонку, лишнего наговоришь!   — А если не заткнусь, че?   — А вызову собственноручно обратно твоего вожделенца, и разбирайся с ним сама, как хочешь. — отрезал Левин с довольной физиономией.  Опять врубил циника.  Ангелина мгновенно отступила.   Макса забавляло то, что спорили они, как классическая супружеская пара, хоть и никогда не были женаты. — Я пошёл, не скучай. — колдун направился в сторону выхода.   — Макс! — прозвучало из-за спины мужчины, он не сумел воспротивиться и обернулся.  Ангелина сидела на смятых простынях, комната всё ещё погруженная в полумрак, словно съедала фигуру женщины в темноте.  — Я полная идиотка. Знаю, всё, что ты обо мне думаешь, но... — она встала с постели и подошла к мужчине, слегка оступившись, ощущая слабость в ногах.  Макс оглядел её хрупкую фигуру, не решаясь  прикоснуться, чтобы помочь ей удержать равновесие. Ведьма значительно изменилась с того раза, как представала перед ним полуобнажённой и не только. Сейчас это было отчетливо заметно. Но чувство к ней вспыхивало, непонятно, угасало ли вообще, всегда одинаково ярко, неважно, что она делает или говорит, только вот обида, поделенная на двоих, не давала переступить какие-то невидимые границы.   Непонятно, с чего начали конфликтовать, непонятно, кто на кого обижен, а главное — непонятно, за что.   Ангелина с какой-то опаской скользнула дрожащими пальцами по его щеке, на что колдун отреагировал очень своеобразно — потерялся о её ладонь шершавой щекой, будто не прилетала ему этой же ладонью хлестка пощечина, словно котёнок.  На деле это был большой хищник, который терялся в словах и тонул в собственных нежных чувствах, когда объект любви всей его жизни, не дающая покоя уже много лет в разлуке, начинала с ним заговаривать, пусть грубо, жгучими пощечинами и матом — всё простит, и шансы придерживать не надо.   — Останься, дорогой, — она сдалась, разрушила эту стену, вынужденно, но так необходимо, полагаясь на него.   Макс приподнял её над полом и окутал объятиями так сильно, насколько было возможно. Его пальцы тонули в её густых волосах, запах женского тела доводил до головокружения.  Незабываемо.   Он стал осыпать поцелуями все доступные сейчас участки её тела: плечи, шею и самые желанные губы. Этого он себе не позволил во время ритуала, а сейчас взял, как трофей, чувственно и страстно.   -Желанная моя — полушепотом, почти в забытьи выдохнул он ей прямо в губы  Ангелина и не понимала, как могла так долго сохранять дистанцию и держать в себе обиды на Максима. Они скучали безумно, безмерно, до дрожи, и даже прижавшись сейчас друг к другу до последнего атома, не получалось насытиться близостью.   — Ангелин, — позвал Максим, — ты меня прости, я во время ритуала удержался, но сейчас не смогу.   Мужчина уверенно понёс свою драгоценную ношу на постель.   — Ритуал надо завершать, Максимушка, — засмеялась ведьма, падая на некогда холодное ложе.   — Непременно, — пообещал мужчина и с долгожданным удовольствием, наконец не сдерживаясь, стянул с колдуньи бельё.   Тысячи мурашек покрыли тело Ангелины вместе с пылкими поцелуями Максима.   Он потянулся к её губам с поцелуем, и Геля, прежде чем забыться в нежном прикосновении, отчетливо ощутила на его лице влагу.  Она удивилась и распахнула прикрытые глаза, чтобы разглядеть лучше любимого.   — Ты плачешь? — задала она тихо и трепетно свой вопрос одними губами, но Максим всё уловил и, чуть отстранившись, произнёс:   — Я дурак, Гель, — заговорил он, увлекая её неожиданно в нежные объятия. Их тела откровенно соприкоснулись, и желание высказать всё накопившееся накрыло Максима — чуть не разрушил свою жизнь, а главное, обижал тебя, оставил, эгоист конченный. Не знаю, что было у меня в голове, не понимаю, за чем гнался. Догнался до тюряги, обозлился на весь свет, чужеяд бестолковый.  Ангел, прости меня за всё, не в пору тебе извиняться было, все твои слова и пощечины заслужены мной по всем статьям.   — Господи, святая вода, — выдохнула колдовка.— Макс, хватит самобичеваний. Оба хороши, но ты, конечно, навертел, не могу не согласиться. Поэтому искупи, что ли, вину свою...? — сексуально заключила ведьма.   Ангелина кончиками ногтей слегка провела по затылку Левина.   — Потерпи мои откровения, Ангел, давно ли я тебе объяснялся?   — Если ты ещё слово скажешь про терпение, я тебя выгоню из номера, — явно шутила она. — Завтра испытание, — напомнил Максим.   — Что ты хочешь этим сказать?   — Нам нужно спать.   — А мы сейчас что собираемся делать?   — Ты путаешь понятия, дорогая.   — Придушу тебя сейчас, Левин, — прошипела ведьма. — Заканчивай ритуал, давай.   — Едва ли вас сейчас, Ангелина Юрьевна, интересует корректное завершение ритуала. — Блять, ну всё... — ведьма выругалась и попыталась встать из-под колдуна.   Максим шикнул и сдержал  её порыв:  — Я люблю тебя, — вдруг разлился бархатный бас у её уха.   Ангелина охнула и невольно заулыбалась.   — Какой ты... Смущать меня вздумал? —   Макса насмешила такая реакция.   — Ты забыла, что лежишь подо мной в чем мать родила, какие смущения?   — Ну знаешь, давно я под тобой не лежала...   Нужно сказать, Максима это безумно завело, как и ожидала колдовка. И пока он ещё не растерял остатки рассудка, успела ответить на его нежное признание:   — Я тоже тебя люблю, Максим, — произнесла ведьма, целенаправленно ловя взгляд глаза в глаза.   Все возможные границы были стерты, Ангелина отдалась ему всецело и без остатка.   Энергетический баланс был восстановлен, теперь для них время шло в нужной скорости, силы не покидали без причины, а слабости можно было раскрывать друг другу. Ничто не могло вторгнуться в их предписанную мощную ауру. Она под его защитой, а он всецело подчинил силу своему Ангелу.   Всё на своих местах.