Ночь которая изменила всё

Он целовал её сдержанно, как будто боялся, что она испарится, исчезнет из рук, растворится во сне. Но чем дольше её пальцы цеплялись за его плечи, тем сильнее сгорала сдержанность в нём. Мао Мао чувствовала, как его руки легко раздвигают края её халата, и кожа вспыхивает от каждого касания. Она знала, как работает тело — кровь, пульс, дыхание. Но она не была готова к тому, как электрически реагировала на него. На Джинши. — Ты же не отравишь меня после этого? — усмехнулся он, целуя её шею, язык обводил линию ключицы. — Зависит от того, как ты справишься, — выдохнула она, и это прозвучало слишком хрипло, чтобы быть угрозой. Он засмеялся тихо, по-мужски низко, и в этом смехе было всё: желание, восхищение, и дьявольская тяга к ней, которую он больше не пытался скрыть. Он был горячим и уверенным, но терпеливо нежным. Его ладони скользили по её спине, животу, бедрам — медленно, как будто он хотел запомнить каждую линию. Она изгибалась навстречу, губы разрывались между шепотом и тихими вдохами. Когда он вошёл в неё — это было как замыкание цепи. Вся её сдержанность, вся холодная аналитика исчезли. Осталась только физика двух тел, столкнувшихся в жарком, ритмичном безумии. Он двигался в ней, не отрывая взгляда, как будто боялся потерять контакт. Мао Мао никогда не думала, что будет вот так — с ним, в ночи, разгорячённая, живая, открытая. Но сейчас… она не хотела ничего другого. — Скажи мне, — прошептал он, прерываясь от поцелуев. — Ты хочешь этого? — Чёрт возьми, да, — выдохнула она, пальцы сжались на его спине. — И не вздумай останавливаться. Он не остановился. Они растворялись друг в друге — до самого утра. До рассвета, который пробивался сквозь занавески и ложился на их обнажённые тела, спутанные простыни и жар ещё не остывших прикосновений. Мао Мао лежала на груди Джинши, слушая, как его сердце бьётся под её щекой. Он гладил её волосы и молчал. Им обоим не нужно было слов. Они были в точке, после которой уже нельзя было вернуться. И никто из них не хотел.