Тайная ночь в аптекарском павильоне

Дождь лил с вечера. Узкие дорожки внутреннего двора блестели под фонарями, и почти никто не покидал покоев без необходимости. Тишина снаружи контрастировала с тем, что творилось внутри души Мао Мао. После разговора с Гёкуё она никак не могла сосредоточиться. Она заварила ромашку, потом перечную мяту. Но ничего не помогало. В ушах всё ещё звучал голос наложницы: «Делайте, что хотите, только — красиво.» Странное разрешение, от которого становилось только опаснее. Ближе к полуночи кто-то тихо постучал в её дверь. Три быстрых, два медленных — старый сигнал, который они однажды придумали, ещё в шутку. Мао Мао открыла. На пороге стоял он. В пропитанном дождём плаще, с серьёзным взглядом и свернутым в пальцах листом бумаги. — Умерла наложница пятого ранга, — тихо сказал он. — Причина — неясна. Но были симптомы отравления. Поможешь разобраться? Она кивнула. Бессловесно. Без глупых вопросов. И через минуту они уже шли по тёмным коридорам, ускользая от взгляда фонарей. В аптекарском павильоне пахло сушёным тысячелистником и ладаном. Мао Мао зажгла фонарь, бросив мягкий свет на полки с настойками, амфорки с порошками, шёлковые свитки с рецептами. — Тело уже сожжено, — сказал Джинши, сбрасывая капли с рукавов. — Но слуга принес коробочку с остатками зелья. Вот. Он протянул ей маленькую лакированную банку. — Ммм… мирисса, кора белой акации… и что-то ещё. — Она понюхала. — Лёгкий яд. Действует через три-четыре дня. Очень мягко. Почерк опытного. — Значит, это не было случайностью? — Нет, — отрезала она. Они стояли рядом, слишком близко, чтобы игнорировать тепло друг друга. Свет фонаря колыхался, и от него всё вокруг казалось мягче. Невесомей. — А ты часто бываешь здесь ночью? — спросил он вдруг, глядя на неё в полумраке. — Иногда, — ответила она, не поднимая глаз. — Когда не могу уснуть. — А сегодня? Она посмотрела на него. И ответила честно: — Сегодня я не могла перестать думать о тебе. Молчание. Он подошёл ближе, коснулся её руки. Легко, как сквозняк. — Я не пришёл только из-за яда. Она подняла взгляд. И не успела ничего сказать — он уже поцеловал её. Не как тогда, в саду — торопливо, украдкой. Сейчас — медленно, глубоко, сдержанно и полно желания. Она ответила. Потому что устала бороться. Потому что хотела. Потому что между запахом лекарств и каплями дождя с его волос она чувствовала себя, наконец, живой. Он поднял её на стол, отодвинув амфорки. Она сцепила руки у него за шеей. Их дыхание стало одним. Ночь пахла мятой, дождём и чем-то почти запретным. Снаружи ветер хлопал по ставням, но внутри — было тепло. Он шептал ей на ухо что-то на грани между просьбой и обещанием. А она впервые не пыталась анализировать происходящее. Просто — была с ним. Когда всё закончилось, она лежала на его груди, слушая, как стучит его сердце. — Мы безумцы, — пробормотала она. — Возможно, — усмехнулся он. — Но, по крайней мере, в этот раз — вместе.