Но он же...

Слухи ушли вглубь, как корни старого дерева. Теперь не шептались про Мао Мао. Теперь говорили о нём. — Но он же евнух. — Говорят, главный. И всё равно… она с ним. — Может, он не настоящий? — А может, и она не настоящая? — усмехнулась наложница по имени Шао. — Кто знает, вдруг он просто держит при себе аптекаршу для уюта? Женщины — слабость всех мужчин. Даже тех, у кого... ну, ты поняла. — Но тогда зачем делать всё официально? — спросила другая. — Императрица ведь позволила! Если бы это был фарс, она бы... — Императрица позволила. А сама смотрит. Как будто ждёт, кто первый оступится. Джинши или она. Гёкуё медленно провела кистью по губам, сидя перед зеркалом. — Они начинают подозревать, — сказала она Лихуа. — Не Мао Мао, а Джинши. — Давно пора. Ты же знаешь: слишком красив, слишком тонок, слишком — живой. Ни один настоящий евнух не носит себя так. — Если это правда… — Гёкуё прищурилась. — То нас всех держат за дураков. Лихуа прикусила виноградину. — Или за зрителей. И скоро начнётся спектакль. В другом крыле, среди старших советников, звучал куда тише, но острее разговор. — Он не мог. — Если он может — тогда всё, что мы строили, рушится. — А если он просто сделал вид, что может? — осторожно заметил самый седой. — Ведь… пока это только слухи. — Он связался с ней официально. Это уже не просто слух. Это — вызов. И все замолчали.