Часть 1

              Стоял, кажется, полдень. Или за него уже перевалило. А может наоборот, до обеда ещё ждать и ждать. В космосе со временем вообще много проблем, а если сидеть безвылазно в тёмном архиве, его счёт можно окончательно потерять. Хотя, если уж говорить о времени, не такое большое значение оно играло здесь и сейчас - ну какая разница, полдень, утро, вечер, глубокая ночь? Для редких путешественников запутаться в надоедливых, никак не кончающихся годах было благословением свыше.               Как, например, для Дань Хэна, стоящего сейчас напротив зеркала в каком-то дальнем хвостовом вагоне, использовавшимся в качестве склада всеми пассажирами. Потерять счёт времени...               Потерять-то он успел, да только толку, если воспоминания следом не исчезли. Ладно бы его, а то прошлой личности... Да они ничего общего не имеют! Совсем ничего. Ну, за исключением, разве, первой части имени. И нескольких букв в его окончании. И всё же разные имена.               Вот только никто этого запомнить не может. Да нет больше Старейшины, нет могущественного Пожирателя, он умер, ушёл, канул в небытие, да сколько угодно синонимов можно подобрать! Неужели так сложно это понять... Сложно хотя бы запомнить, что его зовут по-другому? Всего одна буковка отличается, в чём проблема?..               А может, с внешностью что-то? Видьядхара, кажется, свойственно не менять обличия. Поди пойми теперь, в чем может заключаться это мифическое сходство, ничего о легендарном драконе не сохранилось и эоны с ним, хотелось сказать, но нет, данных чертовски много. Вот это изображение в старой книжке, например.               Книжка представляла собой тоненький справочник основных событий в истории Сяньчжоу или что-то подобное, Дань Хэн особо не вчитывался. Пытался, вернее, где-то до середины, пока не наткнулся на события, случившиеся две тысячи лет назад. Посреди страницы красивыми буквами выведено "Мятеж Пожирателя Луна", а дальше вкратце, но понятными словами описаны и сам мятеж, и предшествующие ему события, и даже фотография прикреплена. Красивая такая фотография, со всеми членами Квинтета.               В тот же день страница с изображением была аккуратно вырезана и спрятана здесь, в кладовой, подальше от базы данных, в которую кто угодно мог заглянуть. Не стоит. Не стоит показывать им позор прошлого.               В самом углу фотографии, на несколько шагов дальше, чем остальные, и стоял он. Дань Хэн пригляделся. Совсем ещё юноша, с, как говорил генерал, вечно хмурым выражением лица (вот забавно, и про защитника экспресса так часто говорят!), в каком-то местном костюме... Ничего общего, да?               Нет. Рога. Проклятые голубые рога.               Дань Хэн пригляделся к своим. Отдаленное сходство есть, но те, что на фотографии, несколько темнее и не имеют золотистой полосы. И короче немного кажутся. Однако сходу этой разницы и не заметить. Повспоминав немного, юноша сразу пришёл к мысли, что больше всего напоминаний о грехах прошлого и прочей ерунде он получал, находясь именно в истинной форме. Неужели какие-то костяные отростки на голове заставляют уловить сходство между ним и Пожирателем?.. В таком случае он при любой возможности бы от них избавился. И возможность, как ни странно, тут же подвернулась под руку.               На экспрессе, при наличии большого желания, найти можно всё. Сувениры, книги, предметы первой необходимости, какой-то хлам времён зарождения вселенной, мимолетные заметки, лично Келусом принесенные пузыри грёз... И, конечно, в старом поезде, требующем периодического ремонта, можно найти инструменты. Обычно на их поиски могли уйти часы, но тут, как назло вовремя, взгляд юноши упал на молоток.               Небольшой молоток, каким можно гвоздь забить или плитку на две части разбить, если вдруг будет такая необходимость. И, конечно, если приложить должные усилия, им запросто можно сломать кость.               Дань Хэн нахмурился. Рога у видьядхара - просто мёртвые костяные выросты, нужны, просто чтобы выделять Старейшину, да? Получишь травму - сам не заметишь, иначе как с ними можно сражаться? Да, именно так, ничего не произойдёт, за исключением потери этого разжрадающего напоминания о чужом прошлом. Так он решил. И знал бы, как сильно ошибался.               Дальнейшие события в голове Дань Хэна сохранились не очень хорошо, скорее как игра от третьего лица, сюжетные сцены которой поставлены на тройную перемотку, лишь бы поскорее вернуться к файтингу.       Он взял молоток. Подошёл поближе к зеркалу. Прицелился. Занёс инструмент. И со всей силы несколько раз ударил по несчастному правому рогу. Верхняя половина упала на пол. Брызнула кровь. Постойте, кровь?..               Через несколько мгновений - во всяком случае, ему так показалось - череп пронзило ужасной болью. Парень упал на колени, одной рукой зажимая рот, так и норовивший заорать на весь поезд, а второй тщетно хватаясь за место слома, стараясь унять боль. Вот бы заранее знать, что так делать не стоило.               В ту же секунду ладонь залило кровью, фонтаном брызжущей из покалеченного рога, а тело пронзило новой волной боли, теперь куда более сильной, чем изначально. Дань Хэн отдернул руку как от огня и всё же закричал, мысленно радуясь, что на экспрессе он один и никто не услышит. От осознания случившегося стало ещё хуже, чем от физической боли, и он с удивлением заметил, что кроме того, что издаёт истошные вопли, он ещё и рыдает, как не пойми кто.               В рогах есть кровяные сосуды. И ладно бы сосуды, но рядом оказался ещё и нерв. Полумертвый и никакущий, видимо, раз за всё то время, что рога чего-то касались, он этого не заметил, или просто очень глубоко расположенный, попробуй разберись. Но плохо вовсе не его наличие, плохо то, что сейчас он его повредил. И не просто повредил, прорвал отлетевшей частью рога и оставил оголенным, а теперь ещё и рукой дотронулся. Дурак, что ещё сказать!               Несколько минут - самых противных и долгих минут в своей жизни - Дань Хэн провел, катаясь по полу от боли и впадая в истерику, на грани которой был ещё до удара молотка. Следовало бы собраться с силами подумать, что вообще в такой ситуации делать, или, в крайнем случае написать кому-то из знакомых докторов (госпожа Байлу точно должна помочь, она, в конце-концов, нынешняя Старейшина), но боль заполнила все мысли и вытеснила из головы рациональность со здравым смыслом вместе. Казалось, ещё немного, и он либо от болевого шока отключится, либо кровью насмерть истечёт, но судьба распорядилась иначе.               Юноша услышал неторопливые шаги. Нет, тяжёлый звук бегущих ног, направляющихся в сторону как раз таки вагона-кладовой. Вероятно, экипаж вернулся и решил выяснить, где их домосед и почему решил выползти из своей берлоги. Эта мысль поначалу доставила невероятный всплеск надежды, но вскоре он полностью испарился. Нет, пожалуйста, только не сюда. Никто не должен видеть, как он орёт и рыдает, собственноручно покалечившись. Слишком много объяснять придётся, нет, пожалуйста, не надо. Захотелось побежать дальше, в конец поезда, или как минимум спрятаться.               Впрочем, сделать это Дань Хэн не успел, как бы ни хотел, ибо через минуту, открыв - точнее выломав - предварительно запертую дверь, в кладовую кто-то влетел, отчаянно выкрикивая имя копейщика.               Присмотревшись - как он ещё в сознании оставался? - юноша увидел того, кого увидеть хотелось меньше всего. Келус. В дверной проёме стоял Келус собственной персоной, растерянно бегая взглядом по сгорбившейся в луже крови на полу фигуре и не решаясь подойти. Заметив в этой же луже молоток и обломок рога, первопроходец, видимо, пришёл к единственному логичному - если попытку сломать себе кость таковой назвать вообще можно - выводу, и первой же его реакцией оказалась ругань. Но ругался он не на попытку сбежать от прошлого, не на наивную веру в то, что грехи хоть как-то можно искупить, нет, Келус злился на попытку покалечить себя. Удивительно. Дань Хэн ничего подобного и близко не ожидал.               — Ты издеваешься, что ли? Как до такого вообще, блять, додуматься можно?! Ты о чем думал, с какой целью себя молотком долбанул?!               Или что-то в этом роде. Честно говоря, когда ты истекаешь кровью и орёшь от боли, смысл чужой ругани - последнее, на что вообще обращаешь внимание. Хотелось просто потерять, наконец, сознание и забыть всё, как страшный сон. Но поганая выдержка, закаленная во множесте сражений, этого не позволяла.               Догадвашись, что внятных объяснений сейчас дождаться не получится точно, да и толку от них никакого, ругаться Келус перестал. Присев на корточки, он медленно усадил на пол трясущегося дракона (сопротивлений не последовало, первопроходца удостоили лишь напуганным взглядом) и принялся осматривать торчащий на голове обломок. Хлещущая оттуда кровь в купе с дрожью сидящего перед ним нормально это сделать помешали, но кое-что заметить всё же удалось. Осколок рога пронзал переплетение сосудов и нервных окончаний в его основании. Зрелище не из лучших, по ощущениям, должно быть, ещё хуже.               Первой мыслью было этот самый обломок достать, что Келус сделать и попытался, но попытка его не венчалась успехом - дракон отдернул голову и закрылся трясущимися руками.               — Дань Хэн, у тебя кость торчит, её нужно убрать, - настойчиво проговорил первопроходец и снова потянулся рукой, но видьядхара вжался спиной в угол и сполз по стене, всем своим видом показывая, что сделать этого не позволит. Для наглядности даже ударил по протянутой руке.               — Не трогай! - с заиканиями крикнул он. - Мне больно!               — Я понимаю, что больно, но нельзя же просто так оставить! - упрямо заявил Келус, но новых попыток к действию не принял. Даже начал сомневаться, что поступает правильно. В любом случае, сейчас всё бесполезно, сначала надо успокоить дракона. - Хуже тебе не станет точно, но может хоть немного отпустит...               Где-то после этого момента Дань Хэн ничего не помнил. Кажется, всё таки отключился.        ***       Через какое-то время он открыл глаза.               В них двоилось первые секунд пятнадцать. Затем изображение прояснилось. Он находился на кровати в полностью белой комнате. В больнице, что ли? Значит, Келус всё таки помог...               Дань Хэн сел и огляделся. Взгляд тут же зацепился за сидящую рядом фигуру. Фигура тут же сорвалась с места и... обняла его? Нет, обнял. Келус его обнял.               Дальше были истеричные признания в тревогах из-за прошлого, чужих грехов и преследований, извинения за собственное недоверие к экипажу и много чего ещё. В итоге Дань Хэн выдохся и молча рыдал, находясь в чужих, приятных и родных объятьях.               — Тебе стоило сразу сказать, - тихо проговорил Келус, гладя его по голове.