Цена выживания

Пыль всё ещё висела в воздухе, казалось, сама Шиганшина затаила дыхание. Над руинами возвышалась неподвижная фигура — Эрен, весь в пепле, с залитым потом и кровью лицом. Он стоял, глядя в сторону тела, лежащего на крыше. Это был Армин.       — Армин… — голос сорвался, Эрен бросился к нему на колени.       Тело друга было почти полностью обуглено, кожа почернела, губы растрескались, ресниц не осталось. Он не двигался.       — Нет… ты не мог… — Эрен дрожал, сжав кулаки, взгляд метался — от Армина к руинам, обратно к нему.       Тишину разорвал звук тяжёлых шагов. Из клубов дыма, покрытого обломками улицы, показался титан на четвереньках — мощный, мускулистый, с мешками и грузом, а на его спине восседал звероподобный титан. Тот неспешно осматривался, взгляд остановился на стоящем у обломков Эрене, рядом с которым лежал без сознания Берльтольд.       Эрен выхватил клинок и, держа его у горла Берльтольда, крикнул:       — Ещё один шаг, и я его убью!       Звероподобный наклонился вперёд, его голос прозвучал глухо, но отчётливо:       — Ты не похож на своего отца… слишком мягкий. Хотя… — он прищурился, — в тебе всё же есть кое-что от него. Такая же решимость. Такая же боль. Мы оба пострадали из-за него.       Эрен вздрогнул. Сердце сжалось. В глазах звероподобного — узнаваемое. Неуловимое, как сон, ощущение родства. Как будто он смотрел на… искажённое отражение себя.       — Ты… кто ты такой?! — выкрикнул Эрен, не отводя клинка от горла Берльтольда. — Ты… знаешь моего отца?!       Звероподобный не ответил сразу. Он лишь слегка усмехнулся:       — Знаю. И, возможно, больше, чем ты сам.       В этот момент с другого конца улицы появился Леви, измождённый, окровавленный, но живой. Он мчался по крышам, как тень, взгляд его был направлен прямо на звероподобного.       Тот заметил его приближение. В долю секунды скомандовал своему спутнику, и титан на четвереньках резко развернулся. Ещё один взгляд на Эрена:       — Он не стоит того, чтобы умереть сейчас. Мы ещё встретимся.       С этими словами звероподобный титан и его носитель скрылись в тумане, оставив Берльтольда и выжженное поле битвы позади.       Эрен тяжело дышал, всё ещё сжимая клинок.       — Они… ушли, — прошептал он.       Леви приземлился рядом, бросил взгляд на неподвижного Армина, потом на Берльтольда. Его лицо было мрачным и решительным.       — У нас есть только одна сыворотка… — сказал он. — И нам придётся выбирать.       Разрушенные улицы Шиганшины утопали в дыму и крови. Повсюду слышались отголоски боли, шорох камней под ногами и гул затухающей битвы. Среди этих развалин — остатки человеческой храбрости и отчаяния — Микаса, Кони и Ханджи вышли на полуразрушенный двор, где среди обломков лежал Райнер.       Он был ужасающе измождён. Половина его тела восстановилась, но другая всё ещё оставалась в процессе регенерации. Грудная клетка едва дышала, кожа на плечах и животе — в кровавых язвах. Глаза его были мутны, он почти не реагировал.       — Вот ты где, ублюдок… — прошипела Ханджи, сжав клинок в руке. Её глаза горели от гнева и боли.       — Мы потеряли слишком многих… — добавил Кони, глядя на него с отвращением. — Из-за него, из-за всех их...       Микаса стояла чуть в стороне, напряжённо молча наблюдая за происходящим.       — Я вытащу из тебя всё, что ты знаешь, — Ханджи подошла ближе, опустилась на колени и схватила Райнера за подбородок. — Ты расскажешь мне всё. Как? Зачем? Кто ещё? — она подняла клинок и приставила его к его шее. — Или я начну срезать по кусочку.       И тут — чьи-то быстрые шаги.       — ХАНДЖИ, НЕТ! — прозвучал голос, полный ужаса и мольбы.       Из-за поворота выскочила Лилу, заляпанная пылью и кровью, с распахнутыми глазами. Она бросилась вперёд и закрыла собой Райнера, раскинув руки, преграждая путь клинку.       — Прошу… не надо… Не сейчас, — прошептала она, глядя в глаза Ханджи. — Я… я знаю, что он враг, но он… он жив. И это что-то значит. Дайте мне шанс поговорить с ним. Убедить. Что угодно. Только не убивайте…       Ханджи замерла, тяжело дыша. Её рука дрожала. В глазах — ярость, но и боль.       — Лилу… ты не понимаешь… — прошипела она. — Он заслуживает смерть. Он убил сотни. Наших друзей. Моих товарищей. Моблита!       Но прежде чем решение могло быть принято, улицу потряс мощный грохот.       Из клубов пыли и дыма вновь вынырнул титан на четвереньках, на его спине — звероподобный. Их появление было внезапным и стремительным. Они рванулись вперёд — к цели, к спасению Райнера.       — Уклоняйтесь! — закричала Микаса, выхватывая клинки.       Челюсти титана на четвереньках распахнулись, готовые сомкнуться на Лилу, заслонившей Райнера.       — ЛИЛУ! — выкрикнули сразу несколько голосов.       И в это мгновение из-за развалин вылетел Жан, с безумной решимостью в глазах. Он в последний момент оттолкнул Лилу в сторону, сам же врезавшись ей в спину и закрыв своим телом от челюстей.       Удар был оглушительным.       Титан на четвереньках пролетел мимо, промахнувшись, но когти успели оцарапать спину Жана. Он с глухим стоном повалился на землю, прижимая к себе Лилу.       — Жан! — закричала она, хватаясь за него. — Жан, ты… ты жив?       — Я же сказал… — прохрипел он, слабо улыбаясь. — Не хочу, чтобы тебя сожрали, идиотка…       Титан остановился у Райнера. Спасательная операция прошла за секунды. Они скрылись в клубах пыли, унося Райнера с поля боя.       Ханджи стояла, потрясённо сжимая клинок, и смотрела, как ускользают их враги. Микаса и Кони бросились к Жану и Лилу.       Лилу прижимала его к груди, не в силах сдержать слёз.       — Спасибо… — шепнула она. — Спасибо, что спас меня…       Жан лишь усмехнулся и закрыл глаза, шепча:       — Не за что, капитан справедливость…       А где-то далеко, в дыму, Эрен всё ещё держал обугленного Армина на руках, а решение, кто будет жить, и кто — нет, всё ещё витало в воздухе…       Площадь, некогда центральное место Шиганшины, теперь была ареной трагедии. Дым еще стелился по земле, раскалённый воздух дрожал над обломками, а небо, будто из жалости, затянулось серыми тучами. На раскалённом булыжнике лежал Армин — его кожа почернела, тело было едва узнаваемым. Но он всё ещё дышал. Слабо, едва слышно… но дышал.       Неподалёку от него, среди останков титанов, Эрвин корчился в полуобморочном состоянии, грудь тяжело вздымалась. Он был при смерти — кровь не останавливала течь, лицо было бледным как полотно. И всё же — он был жив.       Перед Леви стоял страшный выбор.       На ладони он держал единственную ампулу с сывороткой титана. Эрен стоял рядом, держась за Армина, не в силах сдержать слёзы.       — Он спас нас… — прошептал он, сквозь зубы. — Он пожертвовал собой. Армин достоин жить!       — Эрвин — наш командир! — отрезал Микэ. — Без него мы бы никогда не дошли сюда. Он нужен человечеству!       — Он уже… — Микаса посмотрела на лежащего Эрвина и сжала губы. — Он уже не с нами.       Ханджи трясущимися руками пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.       Леви поднял руку, его голос прозвучал жёстко и спокойно:       — Все. Уйдите.       — Что? — Микаса сделала шаг вперёд.       — Это приказ, — повторил он, не повышая голоса. — Уйдите. Сейчас.       Никто не посмел возразить. Один за другим, не глядя друг другу в глаза, они отошли. Только Эрен медлил, но Микаса схватила его за руку и увела.       Когда остался один, Леви подошёл к Армину. Склонился. Смотрел. В глазах было всё: боль, вина, память.       — Я обещал тебе, Эрвин. Обещал, что приведу тебя к истине. Но ты… ты сам выбрал смерть… Ты сделал свой выбор ещё тогда, когда вел людей в бой, зная, что не выживешь.       Он подошёл к Армину и достал ампулу.       — Ты… Ты ещё ничего не успел… — прошептал он.       Он ввёл сыворотку в шею Армину. Его тело вздрогнуло.       — Прости меня… — добавил Леви. — Прости…       Через мгновение Армин с воплем начал превращаться. С неба раздался пронзительный вой — титан Армина прорвал землю, ослепляя всех светом трансформации. Он был худым.       На земле, рядом, без сознания лежал Бертьольд, которого ещё никто не успел забрать.       — Армин… — прошептала Микаса, стоя вдали. — Это правда ты?..       Титан наклонился. Медленно. Осторожно. Затем… открыл пасть.       И, как требует правило, он поглотил Бертьольда.       Бой был закончен.       Но последствия только начинались.