Тому, кто всегда был рядом

Перо дрожало в пальцах. Не от вина — от воспоминаний. Бард сидел у окна, наблюдая, как капли дождя ползут по стеклу, словно повторяя чьи-то слёзы. — Эта песня не для толпы, — пробормотал он вслух, хотя в комнате, кроме пыли и тени, никого не было. Он уже давно не сочинял так. Без рифмы ради красоты, без куплетов под аплодисменты. Эта песня, как письмо без адреса. Для того, кто ушёл слишком рано. — Чёрт бы тебя побрал, — с досадой ворчал мужчина, когда под натиском его руки чернила начали растекаться. Он не хотел этого. Никогда ещё его не охватывали такие сильные эмоции, как сейчас.  Лютик снова перечитал строчку. Он хотел бы сказать это при жизни. Когда тот сидел рядом — хмурый, молчаливый, с кружкой эля в руках. Но каждый раз что-то останавливало его. В этой песне не было героизма. Не было баллад о василисках, любовницах и Плотве. Только он. И только Геральт. И то, что он не сказал вслух. Ты — как лунный свет сквозь рваные шторы, Всегда на грани, всегда не со мной. А я — твой глупец в шелках и узорах, Что прятал правду за шумной строкой. Я называл тебя другом, скрывал свои страхи. Смеялся для виду, спасал невпопад. Ты не расслышал, не видел, не понял — Как я разрываюсь... а ты — просто прах. Ты прогоняешь беду, взмахнувши мечом, А тот, кто берег тебя, — далеко не мечом. Я словом и песней, как щитом на сраженьях, Хранил, чтобы не сглазить мечту твою. Юлиан не хотел останавливаться в написанном, словно чувствовал, что Геральт стоит позади и читает. Сзади никого не было. Теплый воздух в комнате застоялся, будто стал вязким и тяжелым. Казалось, что седовласый мужчина вот-вот шагнет в комнату и в своей обычной манере скажет: «Чертов сукин сын! Во что на этот раз вляпалась твоя задница?» Бард усмехнулся своим мыслям, словно пытался скрыть тревогу, и продолжил писать. Пальцы его скользили по пергаменту, выводя слова, но текст ложился неровно, будто сопротивлялся. Я был рядом, когда… ну, ты сам ведь знаешь, Когда мир валился — и страх подступал. Я хотел бы сказать… да что там, не важно, Всё равно ты б... наверное... не понял. Строки оборвались, как недосказанный треск, и мужчина вдруг застыл, не решаясь продолжить. И вот на этом стоило бы остановиться. Адресата нет, значит, и песне не суждено не родиться.