III

С того дня как ты плохо себя почувствовала из-за энергетических напитков и переутомления, Нанами стал заботиться о тебе и чаще касаться. Нет, он не дарил тебе медвежьи объятия каждый день, хотя ты очень хотела. Это были небольшие и простые действия, такие как прикосновение к твоему плечу, когда он проходил мимо, или когда у Кенто возникал вопрос, и он поворачивал свой стул к тебе, его колено касалось твоего; один раз он даже заправил прядь волос тебе за ухо. Нанами задавал тебе больше вопросов, поддерживал светскую беседу и всегда приносил с собой лишнюю бутылку воды, когда возвращался с обеда. Он, не говоря ни слова, ставил ее рядом с твоей клавиатурой, но, если к концу рабочего дня ты не выпивала хотя бы половину, он молча бросал на тебя взгляд, от которого у тебя слегка подгибались колени. Иногда ты намеренно выпивала недостаточно, чтобы он отругал тебя, хотя бы немного. Вы постепенно начали налаживать тактильные отношения. Ты чувствовала себя увереннее в том, что теперь Нанами не сочтет это странным после всего того, что ты вытворяла в его присутствии в последнее время. Тактильно контактируя, вы становились ближе. Ты касалась кончика его мизинца своим, когда передавала бумаги, клала руку ему на плечо, когда он просил посмотреть что-то на его компьютере, дергала его за рукав, когда хотела привлечь его внимание к чему-то. Маленькие искры, которые вспыхивали всякий раз, когда вы прикасались друг к другу, волновали сердце, и ты чувствовала себя как впервые влюбленная старшеклассница. Ты все еще ловила себя на том, что время от времени поглядываешь на его руки; хотелось найти предлог, чтобы взять Кенто за руку, но на ум не приходило ничего, что не показалось бы странным, поэтому ты так ничего и не придумала. Итак, ты сдерживала себя и радовалась хотя бы тому небольшому количеству контакта, которое у вас было до сих пор. Нанами в последнее время испытывал судьбу из-за ваших незначительных контактов. Разумная часть его мозга подсказывала, что ему следует остановиться как можно скорее, пока он не совершил ошибку и не зашел слишком далеко. Он может попасть в отдел кадров в перспективе быть уволенным или просто потерять ту дружбу, которая есть у вас сейчас — и то, и другое для него наихудший сценарий, но Нанами всегда был готов к худшему. Хотя очень тихий и раздражающий голосок в его голове, немного похожий на голос Годжо, говорил ему, что он должен еще раз испытать судьбу и посмотреть, к чему это приведет. Ты не отталкивала его и ничего не говорила по этому поводу, так что: либо тебе это нравилось так же сильно, как и ему, либо ты была слишком застенчива, чтобы открыто заявить ему об этом. Нанами ломал голову, что с тобой делать, с того самого дня, когда он крепко прижал тебя к своему телу; он отчаянно скучал по тому, как идеально твоя маленькая фигурка вписывается в его объятия. Он до сих пор помнит аромат твоего шампуня; в прошлый раз, когда он ходил за покупками, он искал его. Стоя в отделе средств по уходу за волосами, он открывал разные флаконы, пытаясь найти тот, которым ты пользуешься. Нанами чувствовал себя очень неловко, если кто-нибудь когда-нибудь узнает о его затее с шампунем, он погибнет на месте. В итоге он взял три разных флакона, которые достаточно близко передавали твой запах, но это не произвело на него такого впечатления, как когда он впервые вдохнул запах твоих волос. Кассир, разглядывая его, прокомментировал, как сильно ему, должно быть, понравился этот аромат, Нанами подавил судорогу в глазу и просто приятно улыбнулся кивнув. Было бы странно, если бы он попросил тебя порекомендовать шампунь? Он некоторое время обдумывал эту мысль, наблюдая, как ты слоняешься по офису, пока он пьет свой утренний кофе, который ты принесла ему. Для вас это уже стало обычным делом: Нанами приносил выпечку или сэндвичи из любимой пекарни, а ты приносила ему чашку горячего кофе, прихватив любимый напиток и для себя. Иногда Нанами обнаруживал небольшие надписи или каракули на рукаве чашки. Его любимыми были маленькие кошечки, которых ты рисовала, особенно ему понравился кот в очках, похожих на его собственные, с подписью: «Постарайся сегодня сделать все, что в твоих силах, Нанами!». Когда ты отворачивалась и не видела, Нанами снимал рукав и прятал его в свой портфель, чтобы принести домой. У него есть небольшая коллекция твоих рукописных заметок, надежно спрятанных в ящике стола. В течение всего рабочего дня, когда он был свободен от клиентов или дела могли подождать, Нанами ловил себя на том, что поглядывает в твою сторону и, пока тебя не было, он тайком забирал какие-то документы, которые лежали на твоем столе, чтобы положить на свой. Он терпеть не мог выполнять дополнительную работу, но тот факт, что твои мешки под глазами уменьшались с каждым днем, помогал ему работать дальше. В офисе был еще один напряженный рабочий день, и все чувствовали давление сроков и грубых клиентов. Нанами молча проклинал начальство за то, что оно так дерьмово управляло всем, что на сотрудников ложилась огромная нагрузка. Ты издала страдальческий стон, когда раздался очередной звонок от того единственного клиента, который по какой-то причине не переставал тебя беспокоить. Устало показав Нанами большой палец вверх, ты ответила на звонок фальшиво-дружелюбным голосом. Охая и ахая от рассказа клиента, ты изображала извиняющийся тон и закатывала глаза, когда он снова начинал жаловаться, на что Нанами улыбался. Звонок длился целую вечность, или, по крайней мере, так кажется, потому что ты даже не вела беседу, а просто время от времени мычала что-то в трубку, давая клиенту понять, что ты все еще здесь. Почувствовав прикосновение к своему плечу, ты повернулась, чтобы посмотреть в сторону Нанами; его рука скользнула вниз, кончики пальцев слегка задели плечо, вызвав внутри трепет. Он протянул ладонь и жестом попросил тебя повторить его действия; ты вопросительно посмотрела на него, но сделала то, о чем он просил. Он засунул руку в карман и достал конфету и записку, положив их тебе на раскрытую ладонь. Его рука была такой большой по сравнению с твоей; Нанами неспешно провел большим пальцем по линии на твоем запястье и медленно отстранился. Прикосновение было недолгим, однако по телу разлилась приятная истома. Записка снова была написана аккуратным скорописным почерком: «Ты молодец. Продолжай в том же духе». Еще одно простое и короткое замечание, но от всех этих простых вещей у тебя сводило живот от жара. Ты развернула конфету и поднесла ее к своим блестящим губам, одарив Нанами милой улыбкой. Он с трудом сглотнул, увидев это. Этот приятный момент между вами, к сожалению, был прерван клиентом, который все это время был на линии и выкрикивал ругательства тебе в уши. — Вы еще здесь?! Алло! — А-а, извините, сэр! Да, я здесь. Должно быть, связь прервалась на какое-то время… — ты старалась успокоить разгневанного клиента, полностью переключив внимание на звонок. Нанами нахмурился, чувствуя раздражение из-за того, что вас так быстро прервали. Позже, в тот же рабочий день, он полностью удалил профиль этого клиента и заблокировал его номер, чтобы тот больше никогда сюда не звонил. Следующее утро началось точно так же: ты принесла два напитка из кофейни и теперь готовилась написать на одном из них свое ежедневное послание Нанами. Каждый раз, когда ты рисовала или писала что-то на рукаве чашки, прежде чем отнести ее Нанами, тебе приходилось бороться со своими внутренними демонами, чтобы не нарисовать на нем сердечки. Может быть, он даже не заметит их, Нанами раньше никогда не комментировал твои сообщения, и ты подумала, что сегодня можно попробовать, может, одно маленькое сердечко на уголке? Сегодня твои демоны праздновали победу — ты нарисовала контур маленького сердечка на самом уголке рукава, подальше от крупной и смелой надписи в твоем поздравлении на день: «Давай сегодня потрудимся усердно (но не слишком)!». Ты слегка фыркнула, вспоминая, как Нанами всегда говорил тебе не напрягаться ради этой компании. Он слегка отчитывал тебя за объем выполняемой работы и за объем, от которого ты отлыниваешь, из-за чего тебе приходилось работать очень усердно, чтобы уложиться в сроки. Тебе хотелось назвать его лицемером, потому что, когда ты опаздывала на работу, Нанами всегда оставался на сверхурочные, чтобы помочь тебе. Ты прижала чашку кофе к себе и направилась в офис, взволнованно постукивая ногой, пока поднималась на лифте на свой этаж. Когда лифт звякнул и двери открылись, ты сделала глубокий вдох. По пути ты здоровалась с другими сотрудниками, и каждый шаг, который ты делала к своему рабочему столу, давался тяжелее предыдущего. Как только показалась макушка Нанами из-за стенки стола, чашка с кофе начала дрожать у тебя в руке. — Доброе утро, Нанами! — ты не помнишь, когда, но с некоторых пор вы начали опускать формальное обращение друг к другу. Увидев тебя, Нанами приветственно помахал рукой со своего места и сказал в ответ: — Доброе утро! — Проходя мимо, ты поставила кофе на его стол, а затем разложила вещи на своем и включила компьютер. Когда Нанами отпил глоток кофе, он улыбнулся, читая сообщение, которое ты написала для него, а когда поставил его обратно, то заметил крошечное сердечко, оставленное на уголке. Увидев это, он слишком сильно сжал чашку в руке, горячая жидкость внутри чуть не выплеснулась через край, но несколько капель все-таки скатились по краю чашки, обжигая пальцы Нанами, что помешало ему раздавить стаканчик с кофе еще больше. Гулкие удары сердца заглушали все мысли, заставляя его тонуть в непреодолимом чувстве привязанности и счастья. Он крепко сжал другую руку в кулак, испытывая в этот момент столько милой агрессии, что ему ужасно захотелось развернуть к тебе свой стул и сжать тебя в объятиях. Может быть, даже укусить за твои милые щечки или оставить отметины на шее, пока ты не заплачешь, совсем чуть-чуть. Он не знал, почему мысль о том, что ты плачешь из-за его действий, вызывала у него боль в члене, не то чтобы он хотел открыто запугать тебя или огорчить, Нанами хотел видеть от тебя совсем другие слезы. Такие, которые возникают от всепоглощающего удовольствия, которое он хотел тебе доставить. Нанами сделал глубокий вдох, контролируя свой разум и отгоняя все порочные мысли, которые лезли наружу. Он зажал переносицу и протяжно выдохнул, качая головой, чтобы окончательно прогнать наваждение. Ты повернулась к нему, наклоняя голову с озабоченным видом. Твоя рука слегка сжала его плечо, а губы мило поджались; ты беспокоилась, что Нанами слишком переутомляется ради тебя, взваливая на себя дополнительную нагрузку. Нанами пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не наброситься на тебя. Осторожно, но ободряюще он похлопал тебя по руке, прежде чем ответить: — Я в порядке, просто, кажется, недостаточно отдохнул прошлой ночью, — его голос прозвучал грубее, чем он хотел, из-за чего показалось, будто бы он раздражен, чего на самом деле не было. Ты еще больше нахмурилась, опустила глаза и начала извиняться за всю твою работу, которую он взял на себя. Нанами остановил тебя, коснувшись пальцем твоего подбородка и приподняв его, чтобы ты встретилась с ним взглядом. — Я же сказал тебе, я в порядке, я не против делать все это, правда, — он на мгновение замолк, касаться твоей нежной кожи хотелось как можно дольше. — Кроме того, еще раз спасибо тебе за сегодняшний кофе. С этими словами он отстранился, задерживая прикосновение на секунду, отчего ты затаила дыхание. Ты выдавила из себя тихое: «Пожалуйста», затем вернулась к работе, надеясь, что Нанами не услышит, как громко бьется твое сердце. Кенто почувствовал стыд и возбуждение от своего маленького поступка, мысленно ругая себя, пока он потирал палец, который касался твоего подбородка. Его мозг вернулся к реальности, и он вспомнил, что все еще не отдал тебе то, что принес сегодня из пекарни. Он поставил пакет на свой стол и достал выпечку. Аккуратно разложив ее на столе, он тут же привлек твое внимание покашливанием. — В пекарне сегодня распродажа, я знаю, что это не очень подходит для завтрака, но я купил несколько слоек с кремом к основному заказу, — говоря это, он постукивал по маленькой упаковке с кремовыми слоеными пирожными. — Не хочешь попробовать вместе со мной? Я слышал от владельца, что это одно из самых продаваемых блюд, но сам никогда не пробовал. Ты кивнула, от мысли попробовать пирожные с кремовой начинкой текли слюнки. — С удовольствием! Спасибо, Нанами! — ты нетерпеливо потянулась открыть упаковку с лакомствами, взяла одно и сразу же целиком отправила его в рот. Довольно застонав, ты сделала первый укус, и сладкий крем растекся во рту, приятно тая на языке. Ты издала тихий стон, собираясь взять еще кусочек, на этот раз ты откусила половину, чтобы насладиться пирожным подольше. Кадык Нанами дернулся вверх-вниз, когда он с трудом сглотнул. Его мысли снова унеслись в порочную сторону, когда он услышал, как ты непристойно стонешь, да еще и в общественном месте. Его взгляд проследил за вторым пирожным, которое ты поднесла ко рту; ты откусила кусочек, и по твоим губам размазалось немного крема. Ты этого не заметила, потому что закрыла глаза, жуя пирожное, и была погружена в сладкое и нежное блаженство. Рука Нанами двинулась прежде, чем его мозг успел это остановить, его ладонь прижалась к твоей щеке, а большой палец на секунду завис прямо над твоими губами. Ты перестала жевать и посмотрела на Нанами, от тепла его мозолистых пальцев твой мозг отключился. Пирожное с кремом медленно таяло и смешивалось со слюной. Серьезные карие глаза в очках заглянули тебе в душу, Нанами, наконец, провел большим пальцем по твоим мягким губам, собирая крем, оставшийся на них. Это продолжалось самое большее полминуты, но это время показалось вам вечностью. Нанами проморгался, возвращаясь к реальности, когда осознал, что он только что сделал, и тут же убрал руку. — О боже, пожалуйста, прости меня, я не знаю, почему я это сделал. Я-я… Мне правда жаль, недостаток сна, должно быть, сказывается на мне сильнее, чем я думал, — он еще раз извинился, вставая со своего места. — Давай я принесу тебе салфетки, — вот все, что он сказал, прежде чем оставить тебя наедине переваривать произошедшее. Слойка с кремом внезапно показалась камнем в желудке. — Охренеть, — по телу разлился жар, а лицо стало ярко-красным, ты опустила голову к коленям, тяжело дыша, сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выскочит из груди. И пока ты пыталась прийти в себя, Нанами убежал на кухню за салфетками. Кончики его ушей стали ярко-розовыми, когда он вытащил салфетки из контейнера и заметил, что на его большом пальце все еще остался крем. Разумнее всего было бы просто вытереть его. И большинство людей, знавших Нанами, сказали бы, что он очень рациональный человек. Однако в этот самый момент Нанами совершил совершенно иррациональный поступок и засунул большой палец себе в рот. Слизывая языком остатки крема, он издал тихий стон. Хорошо, что никто больше не пользуется комнатой отдыха в такую рань. Он провел языком по собственному пальцу, убедившись, что на нем не осталось ни капли крема, прежде чем вынуть его изо рта с непристойным звуком. Испытывая стыд, он быстро вытер струйку слюны, которая стекала по пальцу. Затем дважды оглянулся, чтобы убедиться, что в комнате точно никого нет и никто этого не заметил. Нанами вернулся и положил салфетки на твой стол, не сказав ни слова. Остаток дня прошел в молчании, никто из вас не упомянул о случившемся, а контейнер с пирожными со слоеным кремом оставался нетронутым до тех пор, пока не подошел Хайбара и не попросил разрешения забрать его домой.