Три…два…один…

— Гермиона… — это слово повисло в воздухе, наполненное такой тоской, что даже ветер затих, боясь нарушить эту священную тишину. Годы разлуки растворились в этом миге - он снова видел её перед собой, такую же живую и прекрасную. Слеза, прозрачная и горькая, медленно скатилась по его морщинистой щеке, затерявшись в седой бороде.