Глава 1

Психические травмы могут вызывать ряд негативных эмоций, включая страх, гнев, грусть и тревожность. Эти эмоции могут нарушать повседневную жизнь и сильно влиять на межличностные отношения и самооценку. Психические травмы могут влиять на то, как человек запоминает и обрабатывает события. Иногда переживание травмы приводит к фрагментации воспоминаний — т.е. к тому, что некоторые события могут быть искажены или забыты. Память может заполнять пробелы недостающей информации, создавая ложные воспоминания или представления о событиях, которые на самом деле никогда не происходили или произошли иначе. Состояние, при котором человек воспринимает свои собственные действия или мысли как не принадлежащие ему, называется диссоциативным состоянием или диссоциативной анестезией. Это явление может проявляться в различных формах и связано с рядом психических механизмов, а также возможными травмами или стрессами.  Он не выходил из моей головы. Его образ впился в мой разум тисками. Закрывая глаза, я видела его сверкающие в темноте безумные глаза. Лента новостей социальных сетей смешивалась в одно неуловимое месиво. Глаза отдавали мучительной сухостью, а движение зрачков отзывалось пронзающей болью в виске. Я не знала, зачем продолжаю это делать — безнадежно прокручивать колесико мыши. Дурное предчувствие подсказывало, что не стоит останавливаться, и тогда я найду то неизвестное, что ищу. Хотелось прикрыть высохшие глазные яблоки веками и провалиться в бессознательный сон. Но страх вновь увидеть ту самую картину был сильнее сонливости. Палец на колесике мыши внезапно окоченел, и лента новостей перестала пролистываться. Взгляд впился в монитор компьютера. Мое дыхание вновь перехватило, в животе связался узел, сопровождаясь мерзким ощущением кома, подбирающегося к горлу. Это был он. Суна Ринтаро. Я не осознавала, что двигало мной, когда я направилась туда. Терзающая уши громкая музыка, куча толпившихся на танцполе людей, каждый на своей волне, в разном состоянии и степени алкогольного опьянения. Это место было не для меня, но я должна была присутствовать здесь в данный момент. Телефон в заднем кармане джинсов завибрировал. — Что же ты здесь вынюхиваешь? Не пытайся что-то найти. Вчера я был в хорошем расположении духа, но своими действиями ты портишь настроение и нарываешься неприятности. Прочитав сообщение, я была охвачена тревожностью и принялась глазами искать отправителя. Что-то подсказывало, чТО ОН следил за мной, прямо сейчас сверля взглядом. Подняв голову выше, я заметила его на втором этаже клуба, опершегося на перила и самодовольно улыбаясь мне.

— Не боишься, что я могу рассказать обо всем полиции?

— Если бы ты хотела, уже рассказала бы ты хочешь сыграть в опасную игру, Юми. Не понимаешь, с кем связываешься. тебе никогда не распутать ту паутину, в которую вляпалась. Я побежала по лестнице вверх, намереваясь встретиться с ним лицом к лицу. Зачем? Мое тело было неподвластно разуму, ноги сами несли меня к нему. Пробежав лестничный пролет и подбежав к тому месту, где пару мгновений назад стоял он, я не заметила никого, кроме пары пьяных юношей и девушек, явно непохожих на того, кого я ищу. Руку сильно сжало, а тело потащили вслед за ней в одну из дверей, которые я не заметила ранее, сконцентрировав внимание на ином. Спина встретилась с леденящей поверхностью стены. Я была прижата, по обе стороны от меня преграждали путь к отступлению мускулистые руки с забитой татуировками кожей. Суна Ринтаро поймал меня. — Все, что ты видела вчера, останется только между тобой, мной и тем покойным мужиком. Не вздумай проболтаться кому-то. Я впервые услышала его голос, но он казался мне таким знакомым. Он был низким, с хрипотой, таким глубоким, однако с проскальзывающей в нем напористостью и угрозой. Непонятное чувство охватило меня, но мигом пропало, когда я подняла голову и встретилась с глазами Ринтаро. — Иначе ты сделаешь со мной то же самое, что с тем мужчиной? — я осмелилась бросить вызов юноше, сблефовать, играть со своим страхом, отзывающимся бурлящей внутри меня кровью и быстро бьющимся сердцем. — Не сможешь. В ответ на мои слова я почувствовала что-то твердое, приставленное к моему бедру. — К твоему сожалению, это ствол. Можешь не опускать взгляд, достаточно будет этого. — Тихий щелчок. Пистолет снят с предохранителя. — Хочешь поиграть в кошки-мышки? Отлично. Только призом будет являться скелет в шкафу кого-то из нас. Думаешь, я ничего не накопаю на тебя, что у тебя нет тайн? — Я шумно сглотнула. — Славно. А теперь веселись. Прошло два дня в давящем напряжении со стен внутри моей квартиры. Я не ходила на работу, взяла больничный. Увидев меня в таком состоянии, кто-либо мигом бы отправил в дом для сумасшедших: я была сама не своя. На моей душе сидело невыносимое напряжение, будто с маленького ростка вырос огромный крепкий дуб, пустивший корни глубоко внутрь. В мыслях метался по углам моего разума вопрос: «Как поступить правильно?» Казалось бы, ответ был очевиден: рассказать полиции о преступлении и жить со спокойствием на душе. Но тут же в голове всплывал голос Ринтаро, который звучал угрожающе. Если он и в самом деле не оставил следов, не посчитают ли меня настоящей преступницей? Суна мог бы легко подставить меня. В один из томительно тянущихся часов немигающего взгляда в поток в мою дверь напористо постучали. Неохотной походкой я доплелась до двери и перед открытием взглянула в глазок. Два мужчины в форме. По спине пробежали мурашки. Могла бы я просто притвориться, что отсутствую дома, и не открывать дверь? Это было бы неправильно. Нужно хотя бы выслушать, чего они хотят. — Добрый день, Юми Римаро. Мы из отдела полиции. Нам нужно задать вам пару вопросов о произошедшем несколько дней назад. Можем войти? — Я молча отступила от порога, пропуская мужчин внутрь. — Что случилось? — спросила я, чувствуя, как по спине бежит капля холодного пота. Мы прошли на кухню и сели за круглый стол. Я и два мужчины в форме, собирающиеся допросить меня о кое-чем произошедшем несколько дней назад. О кое-чем. Один из полицейских, представившийся на входе (второй, на удивление, не проронил ни слова за эти минуты, проведенные вместе), выложил на стол пару фотографий неизвестного. Точнее, неизвестного всем, кроме меня. Я отчетливо запомнила черты лица мужчины, которого так безжалостно и по-зверски убил Суна Ринтаро той мрачной ночью. — Знаете его? Дрожь пробила мои конечности, но я сжала кулаки до побеления костяшек, в надежде унять бьющуюся тревогу по всему телу. Дабы не выдать дергающуюся ладонь, которая непременно бы выложила на стол все карты, я лишь наклонилась к столу, приглядываясь к фотографиям. Это однозначно был он. В ответ на вопрос мужчины-полицейского я отрицательно покачала головой, надеясь не выдать своего внутреннего переживания и настигшей меня паники. — Что ж, тогда расскажите, где вы были в ночь с X числа на утро следующего дня? Во рту пересохло, а язык будто прилип к верхнему небу. Мое дыхание участилось. Оставалось только надеяться, что мужчины скинут это на обычное переживание при допросе. — Я шла с работы домой. Моя смена закрывается ближе к ночи, и на улице уже темно в этот момент. Данного мужчину не встречала. Зачем? Для чего я сказала это? Мне нужно было рассказать правду, сообщить о том, что видела, но язык не поворачивался даже упомянуть имя Суны. Почему? На пару мгновений в квартире застыло молчание, а затем мужчина поблагодарил меня за уделенное время и информацию, после чего удалился со своим напарником прямиком к выходу, напоследок окинув прихожую взглядом.

— Молодец, что не рассказала. Послушная все таки девочка, если немного надавить.

— Это и правда был тот мужчина, которого ты убил?

— В точку.

Я в панике отключаю экран телефона и хватаюсь свободной рукой за волосы. Мне нужно было рассказать правду, но я поддалась угрозам, поддалась ему. Слабохарактерная мразь. Почему же я просто не могла рассказать всё как есть? Что меня останавливало? Чуть сделав шаг, чтобы поведать кому-то о том, что я видела той ночью, мне тут же будто перекручивает язык невидимой и неподвластной силой, заставляя говорить гадкую ложь.  — Не смей рассказывать обо мне никому. Никто не поверит, а все подозрения упадут на тебя, я не оставил следов за собой. Какая-то жалкая мышка не сможет переиграть меня в моей же игре. «Откуда он знает, о чем я сейчас думаю?»