Теплая осень

Всю дорогу они молча шли за руку, а Рен переодически посматривал на покрасневшую Юки. Когда они остановились у почему-то все ещё работающего кафе, оба не знали как прощаться. Первым заговорил Каджи: —Встретимся завтра? —Да, конечно,—отпустив его теплую руку, стало как-то грустно. —Пока? —Пока... Блондин развернулся и уже собирался уходить, как черноглазая аккуратно взяла его за рукав толстовки. Он повернулся к ней лицом и его сухие губы встретили её мягкие. Быстрый, робкий поцелуй. Каджи моментально покраснел, а Юки отстранилась и улыбнулась: хитро, будто и ждала его смущения. Отпустив Рена окончательно, она побежала к дверям кафе и помахала ему рукой: —Покааа! Рен краснел и махал ей в ответ, пока она не скрылась за дверями заведения. Ему досталась очень интересная девушка. Юки залетела в кафе красная как спелые томаты, смотря себе под ноги, дабы не упасть. В голове крутилось множество мыслей: «Я его поцеловала сама! Кстати, он теперь мой парень, да?» —Надо бы дяде рассказать…—тихо прошептала она сама себе, делая шаг вперед. —Что рассказать? Что ты целуешься с парнем из той школы с ужасной репутацией?—строго проговорил голос сзади. Тенко замерла. Она знала этот голос с рождения. Сглотнула вязкую слюну и ей показалось, что она сделала это слишком громко. Начало тошнить, а голые колени задрожали. Иори Тенко. —Папа? Юки не может представить себе отца в другом костюме кроме делового. От него ей досталось…ничего. Она вся в мать. Кстати о ней: —А мать родную ты не увидела, да?—девушка вздрогнула и посмотрела в сторону столика. И правда ведь: не заметила. Мафую стояла, облокотившись бедрами об стол, за которым сидел дядя. Такие же волосы, такие же глаза. Это бесило. —Зачем вы приехали?—спросила Юки, бросив взгляд на Горо. Он какой-то грустный. —Чтобы поздравить тебя с днем рождения, но увидев как и с кем ты тут общаешься,—отец помолчал, а потом выпалил—мы решили, что ты едешь обратно в Токио.

***

У неё будто все силы забрали, а отдавать не собираются. В принципе до приезда к дяде, она чувствовала себя так всегда. Телефон поменяли, и теперь она не может даже написать друзьям или проверить писали ли ей. Просто замечательно. Иори и Мафую решив сыграть роль заботливых родителей, каждый день приходят и спрашивают про учебу и что поела, пока их не было в огромной роскошной квартире. Юки не ощущала себя здесь как дома, скорее как принцесса в ледяном заточении. А вот у Рена в объятиях было тепло, не холодно. Да, обнимались они всего один раз, но ей понравилось. Его толстовка, которая пропахла леденцами, была словно облачком уюта в аду. Родители скоро уедут в командировку, а оттуда они поедут в Америку для заключения новых контрактов. Юки не знает, сколько она будет мучаться и сидеть в одиночестве вместе с обслуживающим персоналом. —Юки, обед готов,—позвала её пожилая дама. —Иду-иду. За столом было как всегда тихо. Кавамура мыла посуду аккуратно, бережно вытирала сковородку. Внезапно, она заговорила: —Знаете каким был ваш отец в молодости? А вот это было интересно.

***

Прошло четыре месяца. Был уже конец августа, Мафую—его жена, уехала одна обратно в Токио. Иори же поехал в Макоти Тобу. То, что он там увидел, поразило его: По словам его брата Горо, здесь проходила величайшая битва. Фуурин конечно же выиграл, но город сильно пострадал. Иори приехал, чтобы навестить могилы родителей. В итоге, он задержался в своем родном городе на две недели. Он помогал восстановлению родного города финансовой поддержкой и иногда, когда проходил мимо видя, что подростки не справлялись с большими нагрузками, он таскал тяжести. Чета Тенко всегда следила за своим образом жизни. Иори, если находилась свободная минутка в рабочее время, всегда смотрел в телефоне сколько прошла шагов Юки или же звонил Кавамуре и спрашивал, что она ела. Здоровье дочери для него было на первом месте. Но Тенко никогда не думал, что Юки может быть скучно. Он с детства всегда ей всё покупал: модные платья, блестящие туфельки, огромные игрушки, новую технику. Иори помнит день её рождения как вчера: Был теплый день—апрель был прекрасен. Солнце приятно обжигало, а ветерок поддувал, поддерживал в такой значимый для, уже папы, день—у него родилась девочка. Мафую лежала на кушетке лучшей больницы Японии, улыбаясь малышке у себя на руках. Иори, тогда ещё совсем молодой, вбежал в её палату с букетом цветов. Мафую всегда любила орхидеи, а Иори никогда не забывал о предпочтениях жены. Он бережно отдал ей цветы, давая на них полюбоваться, а сам взял маленьких сверсток в крепкие мужские руки. Она родилась рыжая—уже потом, с возрастом, волосы начали немного темнеть в сторону карамели. Пухленькая, до чертиков милая, спокойная малышка. Его доченька. Первый ребенок, как снежок в апреле. Тенко Юки. Мафую тогда долго его успокаивала, выслушивая сопливые речи мужа и вытирая его слёзы. —Она будет самой счастливой девочкой на свете. И никакой хулиган её не тронет,—пообещал сам себе Иори, пока маленькая ладошка сжимала его длинный палец. Потом всё рухнуло: смерть родителей, выход его собственной компании на новую ступень, где было сложнее. Мафую оставляла Юки с няней, а сама приходила к нему и помогала. Изначально их брак был фиктивным, но потом любовь заиграла и в мире бизнеса. Юки было пять, когда она впервые услышала крик отца. Дела тогда шли не в лучшую сторону, а Иори был по натуре весьма вспыльчив. Он накричал, так и не узнав, что Юки уже тогда начали задирать в детском саду. Он тихо пообещал себе: «Никогда больше не накричу». В итоге, когда он начал игнорировать Юки, дабы она не попала под его вспыльчивость, стало только хуже. Мафую всегда была слишком холодна. Её природу было никак не изменить. Забота матери всегда высказывалась запретом общения с «мужиками». У Мафую были свои детские травмы с мужским полом, и дабы дочь не попала в такие ситуации, она никогда не пускала её на мероприятия, где были одни лишь смазливые мужчины. Доверяла она только своему мужу. Юки было шесть, когда она дрожащим голосом попросила перевестись на домашнее обучение. Они молча согласились. Юки было шестнадцать, когда она попросилась уехать к Горо на семнадцатый день рождения. Иори молча оплатил билеты и написал водителю, чтобы тот отвез от метро к городу. Она уехала. Иори боялся. Город «славился» ужасной школой—Фуурин. Школа хулиганов, парней с отвратными оценками и ужасным поведением. Вдруг найдёться какой-нибудь парень, положит глаз на его доченьку, и сделает непоправимое?! Но Горо рассказал—слухи правда были правдивы, но только два года назад. За эти два года школа изменилась с появлением нового президента учебного заведения. Да, может оценки так и остались плохими, но поведение стало лучше. Намного лучше. Увидели, что старушке тяжело с сумками—не спрашивая помогли. Заметили, что стены изрисованны графити—купили краску и закрасили. Домогание до женского пола—защитили, проводили до дома. Иори стал сомневается в своих решениях. Его дочка полюбила кого-то явно не просто так, а он посчитал, что это очередная местная шпана и увёз её отсюда, только потому, что верил ложным слухам. —Каджи, миленький мой, спасибо тебе!—проговорила продавщица цветочного магазина. —Обращайтесь, мне не сложно. Иори посмотрел на пришедшего. Мужчина с самого утра, по просьбе старой знакомой его родителей, таскает горшки, вазы с цветами и различные разноцветные лейки для поливания цветов. Мафую, тогда ещё беременная, часто тут засиживалась, болтая с пожилой женщиной. Старушка приняла небольшую коробку с удобрениями для растений и ушла в кладовую. Иори узнал. Этот тот самый парень-хулиган, который вскружил голову его доченьке! Хотя после того, что он видел этот парень вовсе не хулиган? Парень, заметив на себе пристальный взгляд, нервно отвернулся в другую сторону. —Здравствуйте,—быстро поздоровался он. —Здравствуй, как зовут?—Иори улыбнулся своей фирменной улыбкой. Все таки, когда ты выживешь в мире бизнеса, маска доброжелательности становятся второй кожей. —Каджи Рен, а…вас?—молодой человек снял наушники и повернулся к статному мужчине лицом. —Кобаяси Иори,—соврал он—молодец, Каджи, что помогаешь старушке. —А...спасибо... Каджи быстро забыл некого «Кобаяси», а вот Иори запомнил парня надолго. Он наблюдал. Смотрел, какой этот Каджи Рен на самом деле. Кто знает, может он только прикидывается хорошим, а на самом деле пьёт, курит и насилует девушек?! Правда, все подозрения разбились вдребезги. Каджи оказался воспитанным, немного вспыльчивым (прям как Иори) и у него хорошая семья. В общем, парень вроде неплох. Но Иори, как папа, который втайне от всего мира заботился о своей дочери, правда не хотел разлучаться со своей девочкой. От одной мысли, что этот парень может её целовать в губы, обнимать за тонкую талию или вообще затащить в постель, отцовское сердце начинало ныть как волк. Но когда жена позвонила ему с нехорошей новостью, Иори задумался: —Юки вообще не разговаривает со мной. Я пыталась что-то узнать у Кавамуры, но она ничего не знает. Сердце отца разбилось на осколки, когда Иори увидел, с каким холодом в глазах смотрит на него его же дочь в его же доме. Он вернулся в Токио на следующий же день после звонка Мафую. Юки шла в ванную за маникюрным набором. Даже не остановилась, не обняла как в детстве, не посмотрела. Лишь сухое: —Привет. Иори не спал всю ночь, а Мафую уснула пока смотрела в наступающую осеннюю ночь. Ей приснилась покупка новой квартиры, когда Юки было четыре годика. Она маленькая, рыжая с любопытными, чёрными, как у неё самой, глазами бегала по новой квартире. Иори пристально следил, что бы она не упала. Она все же упала, но не расплакалась, а встала и побежала дальше. Мафую, увы, такая родилась. Тихая и спокойная. Ей пришлось рано позврослеть: родители погибли, когда ей было всего пятнадцать лет, но контракт о фиктивном браке уже был заключен. Семья Тенко сразу приняла бывшую Кобаяси к себе. Иори тогда был заносчивым парнишкой, который говорил, что ему не нужна девушка и вообще для него на первом месте было унаследовать бизнес семьи. Горо же всегда относился к ней с уважением и пониманием. Он, в отличие от своего младшего брата, никогда к этому не стремился. Всего один раз он решил испечь что-то сам, а Мафую так понравилась его, как он говорил, «стрепня», что она аж расплакалась. Иори заревновал, мол «почему его ты хвалишь, а меня нет», и устроил самый настоящий концерт на одном из мероприятий, потом получив смачных подзатыльников от отца и нежный смех Мафую в награду. —Ты не спал?—спросила Мафую, отключая звонкий будильник. —Не смог уснуть. —Надо с ней поговорить. —Надо. Когда они в последний раз сидели вот так—все вместе за одним столом? Лет десять назад. Юки смотрела в стол, а родители переглядывались, ожидая, кто же начнёт разговор. Даже переговоры, которые решали будущее их компании не были такими тяжёлыми, как разговор с подростком. —Юки, ты правда любишь того мальчика?—спросил Иори, положив голову на сложенные домиком пальцы. —Да, люблю,—ответила она не смотря на них. Иори почувствовал, как внутри что-то оборвалась. Что-то отцовское. —Почему?—дополнила Мафую. Юки наконец подняла голову. Её глаза краснели от поступающих слез, а губы поджались как в детстве. —А разве нужна причина, чтобы любить?—она шмыгнула носом. —Нет, доченька, не нужно. Поэтому, когда я вижу как ты страдаешь по своей любви и одиночеству, я как отец, который тебя любит, отпускаю тебя обратно туда,—ответил на её вопрос Иори, отводя взгляд в окно. —Что?!

***

Каджи полюбил заведение Мите. Не потому, что здесь делали обалденный кофе или ароматную выпечку, а потому, что это место напоминало ему о первой, счастливой, недолгой, неудачной любви. Горо рассказал всю правду: о неожиданном приезде её родителей, о том как её забрали обратно и почему так получилось. Он не мог злиться на её родителей, на их взрослые решения. Юки их дочь, и они наверняка знают как лучше для неё самой. Всё таки первая любовь всегда неудачна. Тогда почему даже спустя четыре месяца он всё ещё её вспоминает? Ведь осень уже наступила, принесла с собой лёгкий ветерок и... —Каджи, не злоупотребляй кофе,—заприметил Горо. —Да-да. Телефон в кармане завибрировал. Наверняка это Эномото ищет его с утра пораньше или Умемия написал в общий чат о новой идиотской новости. Глаза невольно расширились, кружка кофе выпала из руки, стукнулась об столешницу, вытирая содержимое. Нет, он не верил своему телефону. —Чего это с тобой? Аккуратней надо! —Извините, господин Тенко, я щас вернусь, мне надо срочно кое куда! Рен знал, он по своей натуре быстро бегает, но сейчас ему казалось, что это слишком медленно. Надо быстрее. Быстрее, мать его, к этому чёртову мосту! Блондин остановился, заметив силуэт. Осознование происходящего и внезапный марафон заставили его тяжело дышать и упереться руками в колени. Её волосы развивались на ветру, а она сама смотрела на воду под мостом. В лёгком платье в эту гребанную осень. Будто почувствовав на себе взгляд, она дернулась, и чёрные глаза посмотрели прямо на него. –Юки? —Рен! Оба сорвались с мест, побежав друг другу на встречу. Каджи никогда не думал, что у него будут такие объятия в жизни. Он врезался в неё так, что они оба едва не упали. Его руки обхватили её талию, прямо как тогда во время первого поцелуя, на этом же мосте, боясь, что она снова исчезнет. Юки обхватила его шею руками, уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах его толстовки. Осень уже наступила, принесла с собой лёгкий ветерок и тепло. Тепло, которого не хватало весной. Самая тёплая осень в жизни Каджи Рена.

***

В Токио, в пустой квартире, где больше не было одиночества и холода, Иори смотрел на экран телефона. Ему только что пришло сообщение от Горо: «Встретились, сидят и улыбаются». Он не ответил. Просто убрал телефон в карман и посмотрел в окно. Где-то далеко от сюда, его доченька впервые за долгое время была счастлива. — Ты плачешь? — спросила Мафую, заходя в комнату. — Нет, — солгал Иори. Но он не вытирал щёки.