Глава 3: Первый шаг

Рассвет в доме Учиха прокрался обманчиво нежно. Солнце, выбравшееся из-за горизонта Конохи, наполнило кухню томным золотым светом, просачиваясь сквозь распахнутое окно. Лучи играли на гладкой поверхности деревянной столешницы, искрились в боках глиняной посуды, танцевали тенями от связок сушёных трав на стенах. Но даже этот ласковый свет не мог рассеять густое, словно саван, напряжение, повисшее в воздухе. Акира, стоя у очага, вяло помешивала рисовую кашу для Хару и Мэй. Её движения, лишённые живости, казались отголоском былой грации. Ложка еле слышно скребла по дну котелка, а мысли, как привязанные, возвращались к поляне у источника, к вчерашней встрече Саске и Сакуры. План должен свершиться. Будущее деревни — на весах. Жертвы неизбежны, как восход солнца. Акира нахмурилась, судорожно сжимая ложку. При каждой попытке уловить смысл этих слов, он ускользал, словно призрачный силуэт в ночном лесу. Бессонная ночь не принесла облегчения – лишь навязчивые видения их сосредоточенных лиц, загадочный свиток в руках Сакуры, и – особенно – холодный, непроницаемый взгляд Саске, ни разу не встретившийся с её. Утро лишь утяжелило ношу вопросов. Лёгкий скрип половицы вырвал её из омута размышлений. Саске, бесшумный, как всегда, вошёл в кухню. Но сегодня его шаги казались ей нарочито громкими, пугающе отчётливыми. Измождённый, с тенями под глазами, с растрёпанными, непокорными волосами, с губами, сжатыми в тонкую, упрямую линию. Плащ, как символ вечной готовности к «миссии», небрежно перекинут через плечо. Акира украдкой изучала его. Больше не могу молчать. Если сейчас проглочу вопрос – он разъест меня изнутри. Она повернулась, но ложка предательски выскользнула из пальцев, оглушительным звоном рухнув на пол. Звук, как треснувшая льдина, расколол хрупкую тишину. Саске бросил на неё мимолётный взгляд – острый, скорее раздражённый. Ни слова. Ни намёка на тепло. — Хару и Мэй скоро проснутся, — проговорила Акира, пытаясь заполнить звенящую пустоту. — Каша почти готова. Он коротко кивнул, отвернувшись, и налил себе чаю. Его чёткие, отточенные движения лишь подчёркивали пропасть отчуждения между ними. Он был здесь – физически – но душой оставался бесконечно далёк. Когда он допил чай и направился к выходу, Акира поняла: упустит момент сейчас – потом будет поздно. — Саске, — её голос дрогнул от волнения. — Подожди. Он замер и медленно обернулся. В его взгляде – лишь усталая обречённость. — Ты вчера был у источника? — спросила она, стараясь сохранить видимость спокойствия. — С кем встречался? — Миссия. Не твоё дело. Слова разили больнее клинка. — Там была Сакура? — не сдавалась она. — Вы часто работаете вместе? Его глаза сузились. Рука непроизвольно скользнула к рукояти меча – не угрожающе, скорее рефлекторно, словно ища защиты. — Это секретно. Не лезь, Акира. Он повернулся к двери. Его рука на мгновение застыла на ручке, словно в нерешительности. Но затем дверь распахнулась, и Саске исчез, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Акира осталась одна – наедине с подгорающей кашей. В груди её разгоралось пламя решимости, затмевающее даже утреннее солнце. Полдень в Конохе бурлил жизнью, искрился красками. Цветочный магазин Яманака, утопавший в ароматах, казался тихим островком среди всеобщей суеты. Акира вошла внутрь, всё ещё ощущая на коже ледяное прикосновение утренних слов Саске. Ино встретила её лучезарной улыбкой. — Давно не видела! Акира, делая вид, что выбирает цветы, остановила свой выбор на скромном букете ромашек. — Ино… ты часто видишь Сакуру? — спросила она небрежным тоном. — Она много времени проводит с Саске? Ино на мгновение замерла, словно наткнулась на невидимую преграду. — Сакура сейчас занимает важное положение в госпитале, — уклончиво ответила она. — Её часто привлекают к закрытым совещаниям. Совет, Хокаге… Но это всё слухи, ты же понимаешь. Закрытые совещания. Совет. — А Саске? — тихо спросила Акира, чувствуя, как леденеет кровь в венах. Ино натянуто улыбнулась. — Он всегда в своей тени. Лучше спроси у него сама. И больше не проронила ни слова. Акира вышла на улицу, сжимая букет ромашек до хруста стеблей. Что-то сломалось в её жизни безвозвратно. Притворяться дальше было невозможно. К вечеру она сидела на холме, возвышающемся над деревней. Закат окрасил небо в багряные и золотые тона. Коноха, раскинувшаяся внизу, казалась далёкой и хрупкой, словно игрушечная. Саске. Сакура. Совет. Планы. Жертвы. Это выходило за рамки ревности. Превосходило простой страх измены. — Это часть чего-то большего… — прошептала она в надвигающуюся темноту. Ветер выхватил лепестки сломанной ромашки и унёс их в бескрайнее небо. Акира решительно поднялась. Она не представляла, что её ждёт впереди – правда, разочарование или нечто, ещё более ужасное. Но страх отступил перед неукротимой жаждой истины. Она направилась вниз, к деревне. Тень за её спиной становилась всё длиннее, сгущаясь с каждой минутой.