Глава 5: След в прошлом

Утро в доме Учиха расцветало детским щебетом. Хару и Мэй, словно бабочки, порхали в саду под бдительным оком соседки, их смех хрустальными колокольчиками звенел сквозь распахнутое окно. Саске ускользнул еще до первых лучей, оставив на кухонном столе лишь сломанный огрызок фразы – безликий, холодный, как и он сам в последние луны. Акира смотрела на смятый комок бумаги, и внезапно, как вспышка молнии, осознала: больше – ни секунды промедления. Если правда и существует, то она сокрыта там, где Саске прячет своих демонов – в пропитанных тьмой архивах клана Учиха. Выждав, когда дети окончательно утонут в лабиринтах своих игр, она крадучись спустилась в подвал. Дверь в фамильное хранилище, массивная и древняя, застонала, словно предостерегая от вторжения. Ледяной порыв ударил в лицо – смесь пыли, тлена и вековой сырости. Акира зажгла фонарь, и дрожащий луч выхватил из мрака каменные ступени. Каждый её шаг отдавался гулким эхом в узком, затхлом проходе. Склад клана Учиха – тесный, заброшенный, мертвый. Полки, словно скелеты, ломились от сундуков и свитков, окутанных паутиной, словно саваном. Свет фонаря метался, и тени, зловещие и живые, скользили по полу, нашептывая истории о тайнах, переживших поколения. Это – сердце клана Учиха, истлевшее до пепла. Она начала поиски. Свитки о боевых техниках, генеалогические древа, отчеты о давно забытых миссиях – всё мимо. Бумага осыпалась прахом под пальцами, один из свитков разорвался с сухим, предвещающим треском, и Акира вздрогнула, словно её могли услышать мертвые. Отбросив обрывки, она стиснула зубы. Отступать – немыслимо. Слова Саске, оброненные в ночи, горели в сознании, как клеймо. После часа бесплодных раскопок она добралась, наконец, до дальнего сундука, утонувшего в густой тени. Крышка, словно окаменелая, поддалась с жалобным скрипом. Внутри, словно драгоценности, лежали аккуратно перевязанные свитки. И один из них сразу приковал взгляд – меньший по размеру, с выцветшей, почти стёртой печатью Учиха. Акира развернула его осторожно, как хрупкое крыло бабочки. Записи о тайном соглашении. Обрывочные, сухие, но пугающе ясные в своей сути. Саске Учиха. Совет Конохи. Обязательства. Цена за мир. Она перечитала строки снова и снова, пока взгляд не упёрся в дату – сразу после окончания Войны. Ниже – подписи. Первая принадлежала Саске. Вторая заставила её отшатнуться, словно от удара. Наруто. Хокаге. Друг. Живое воплощение света Конохи. Акира прижала свиток к груди, пытаясь унять дрожь. Это был не страх предательства – это было осознание чудовищного масштаба лжи. Заговор. Сделка. Цена, которую шепотом платили за мир. И Саске – соучастник, палач, добровольно взошедший на эшафот. Она медленно осела на холодный каменный пол. Нить найдена. Но ведет она не к правде, а в лабиринт, из которого не возвращаются живыми. День в Конохе бурлил жизнью, как кипящий котел, но Акира, словно призрак, скользила сквозь толпу, не видя ничего вокруг. В сумке, словно бомба замедленного действия, лежал сложенный листок бумаги – наспех переписанные строки из рокового свитка. Предлог был продуман до мелочей: визит в госпиталь с детьми. Истинная цель – Сакура. Если она замешана в этом, то владеет ключом к правде. В госпитале её встретил резкий запах антисептика и хаос белых халатов. Холодные стены, приглушенные голоса, шарканье шагов. И вот она – Сакура. С папкой в руках, сосредоточенная, отстраненная, холодная. – Давно не виделись, – произнесла Акира, стараясь сохранить видимость спокойствия. – Много работы? – Всегда, – ответила Сакура, даже не попытавшись улыбнуться. – Что-то случилось? – Говорят, ты теперь важная персона в деревне. На долю секунды пальцы Сакуры сжали папку до побелевших костяшек. Едва уловимое движение. Почти незаметно. Почти… – Слухи, – отрезала она, избегая взгляда. – Прости, у меня нет времени. И ускользнула. Слишком быстро. Акира осталась стоять, понимая, что прямые вопросы здесь бесполезны. Но дрожь в руках Сакуры рассказала больше любых слов. Это – та же тайна, что душит её. Та же паутина лжи. Вечер опустился на Коноху, словно мягкая бархатная ткань. Фонари зажглись, рождая пляшущие отражения на мокрой мостовой. Акира стояла у выхода из госпиталя, стиснув в кармане скомканные заметки, и впервые за последние дни чувствовала не отчаяние, а ледяную ясность. Прямые пути отрезаны. Значит, придется идти в обход. Архивы. Люди. Шепот слухов. Порыв ветра вырвал листок бумаги из её кармана и унес в ночную тьму, но Акира даже не обернулась. Её решение больше не нуждалось в подтверждении. Она сделала шаг вперед. Потом еще один. Она больше не ждала, когда правда сама постучится в дверь. Теперь она шла за ней по пятам.