Связаны

Мир стоит на двух столбах и, пока они вместе держат всё на своих плечах, никто не сможет покосить равновесие. ***       Алая кровь стекает тонкой струей, она густа и ярка, так и манит испить, лишь один глоток – и твоя жизнь будет длиться вечность, заманчиво ведь. Правда?       — Ты думаешь, Сайто ждет нас там?       — Я знаю это, он точно там: однако, думать, что он ждет, стоило прекратить несколько тысяч лет назад.       Холодная женская рука легла на тяжелое плечо собеседника, вторая на мужскую талию, грудью она прижалась к спине, вдыхая запах и ластясь к шее. Все эти касания были такими обыденными, они не могли чувствовать, но время проведенное вместе согревало внутри.       — Я не уйду как это сделал он.       — Я могу пообещать тебе тоже самое, Агнес…              Всё это такая грязь: нежные касания и сплетение двух тел, отнявших столько жизней, они не имели права на счастье, не могли жить и не могли умереть, лишь жалко существовали, застыв в одном моменте.       Мужчина, наконец, повернулся, открыл свои алые глаза и взял в крупные ладони хрупкое с виду лицо брюнетки. Поглаживая щеку, тяжело было не почувствовать грубые мозоли на руках вампира, но она и слова не сказала, даже не думала упрекнуть. Агнес наклонила голову влево, словно пытаясь спросить, что же будет дальше, но ответа она не услышала, в последствии чего лишь прикрыла веки, доверяя все вампиру, сидящему перед ней. Он решил прекратить эту пытку для обоих и наконец воссоединил холодные губы. В такие моменты казалось, что они живы, как же было жалостно, что в прошлом, когда в их теле бурлила горячая кровь, они даже не знали имен друг друга. Почему же судьба так жестока…       До самого утра они больше не произнесли ни слова, не хотелось, да и слов подобрать не вышло бы, лишь тогда, когда солнце взошло, брюнетка наконец произнесла заветную фразу, которая была очевидной ложью, ведь оба могли лишь мечтать об этом.       — Урд, я желаю любить тебя. *** Румыния. День прощания Урда и Сайто.       Солнечные дни уже давно не доставляли никакой радости, раньше сбегать из дома с братом и сестрёнкой, валяться на холме под ярким светом было любимой забавой, хотя и редкой. Но сейчас… Солнце стало тем, что доставляло лишь боль, а на том холме исчезли уже новые братья и сестры, которые делили горечь бессмертной жизни, даже отец, который обрек на неё тоже исчез.       — Риг, ты уходишь? — лицо Урда скрывало остатки чувств за маской учтивости. — Собираешься искать первого? Что ты вообще сможешь сделать?       — А что сделаешь ты, оставшись здесь? — а Риг лишь улыбался.       — Выкажу верность обществу вампиров и принятым им законам!       — Неужели? — Стаффорд на миг усмехнулся. — А потом что? Обязуешься соблюдать их тысячелетиями? Без надежды на вознаграждение? Очень самоотверженно. — секунда молчания длилась вечность — Впрочем, первый основатель покинул вампиров.       — Хочешь последовать его примеру?! — Урд не сумел сдержать крик.       — Не сердись. — Эта улыбка Рига навсегда останется в голове Джиллеса огромным пятном. — Не тебя же лично бросаю.       — А в чем разница, — Урд никогда не признает правду. — Когда нас всего двое?       — Почему же двое, пора уже перестать ссориться и подружиться с Агнес, уверен, из вас выйдет отличная команда.       — Команда? Как только она услышит о твоём уходе, сразу помчится за тобой!       — Не волнуйся об этом, даже, если и найдет меня, я не позволю ей последовать за мной. — Сайто выдохнул. — Уж слишком много мороки от неё.       — И поэтому оставляешь эту мороку на мне?       — Уверен, такой добрый человек, как ты, сможет о ней позаботиться.       «Черт, черт, ЧЕРТ»       «Добрый человек, он смеётся?!»       В тот день мир Урда Джиллеса перевернулся, его покинули два последних «человека», к которым он мог испытывать хоть что-то. Его посадили в клетку виновного, разрезали на куски и дали пожизненный срок, что же делать дальше.       — Он ушел?..       В тот день ИХ мир рухнул.       Вернувшись из бани, последнее, что она ожидала увидеть — это буквально порезанного на кусочки, безразличного ей Джиллеса. В голове крутилось понимание, что сделать это могло лишь два известного ей существа на планете — Первый — отец покинувший их, и Риг… Риг Стаффорд, но почему же, тот, кто всегда поддавался любимому брату, лишь бы увидеть его радость — разрезал его на кусочки, ни оставив ни шанса на победу. И, к сожалению, этому был лишь один ответ:       — Он ушел…       Их отношения с вампиром, лежащим перед ней, никогда нельзя было назвать хорошими: Агнес была слишком избалованной и глупой по мнению Урда, она могла лишь липнуть к брату и вечно попадала в неприятности, из которых приходилось её доставать, и снова убивать. Да и, сама девчонка не сильно любила Джиллеса, вечно выслушивать его тупые лекции и делить Стаффорда явно не доставляло ей удовольствия.       Но почему-то сейчас желание высмеять неприятного ей вампира снизилось к нулю. Агнес подошла ближе, присела рядом на колени, на её лице будто не было ничего, но в голове Урда появилась мысль, что если бы она могла, то точно бы заплакала.       Взяв отрезанную руку, девушка, помогая присоединить, пододвинула её ближе к плечу, такое чувство, что она правда желала помочь, но не знала как.       Закончив восстанавливаться, Урд сел напротив вампирши: никогда он не видел её такой, даже представить не мог, будто у неё выбили табуретку из-под ног, перед этим повесив на шею петлю. Он не знал что сказать, да и не пришлось, Агнес взяла того за руки и посмотрела прямо в алые глаза.       — Урд, давай… — её голос безумно дрожал — поклянёмся, что его уход станет последним, что принесло нам боль. Давай идти по бесконечному пути вместе, ведь больше пройти его нам не с кем…       Секунда       Пять       Тридцать       Минута       Пять минут       Десять…       Десять минут безответной тишины.       — Клянусь. «Обдумай, верно ли и возможно ли то, что ты обещаешь, ибо обещание — есть долг.» «Конфуций» *** Киевская Русь 12 век.       Время продолжало тянуться, казалось, какое-то «детское» обещание, данное избалованной девчонке, не должно было иметь смысл, но в какой-то момент это будто стало опорой жизни для обоих.       Началась отстройка первого подземного города, мрачное место, под стать им самим: она перестала любить солнце ещё со времен становления вампиром, но иногда, в особенности в зимнее время, Агнес тихо выходила наружу. Отражение солнца на снегу действительно прекрасно, спасибо отцу, что холод теперь не берёт её.       Агнес была вторым прародителем, она должна была иметь, действительно, огромную власть, но желания выходить на публику у неё никогда не было. Но сказать, что участие в развитии общества вампиров она не принимала, было нельзя. Часто вечером после возвращения Джиллеса в их тусклую комнату, они обсуждали поведение новоиспечённых вампиров, в особенности, низкого класса, так и появился закон о том, что обращать людей в вампиров могла лишь аристократия. Они много говорили, говорили и пытались жить, вспоминали прошлое, верили в будущее, странное явление, бесчувственные существа надеются…       — Сколько раз просил, предупреждай, когда уходишь.       — Тебя никогда не найдешь, когда нужен. — рядом с девушкой кто-то подсел. — К тому же, надо держать свой образ скрытой королевы, нечего всем на меня глазеть.       — Надень. — мужчина протянул спутнице белый плащ, действительно красивый, шкура будто из полярного волка. — Если люди увидят девушку в тонком платье зимой на скале, подумают, умереть пришла, нам этот шум ни к чему.       — Да кто к ночи гулять по зимней пустоши будет. — Агнес усмехнулась, но подарок приняла. — Если ты закончил дела, останемся здесь на ночь?       — Хорошо.       После словесного согласия кудрявая голова девчушки мигом оказалась на мужских коленях.       — Урд.       — М?       — Ты не думал пожениться? — на секунду она замолкла. — Хочу хотя бы на миг почувствовать себя живой…       Чудесный закат на снежной скале, внизу густой сосновый лес и два бессмертных, мечтающих стать человечными.       «Бог, если ты существуешь, позволь нам полюбить»       Они обвенчались уже через неделю, Иисус скрепил две грешные души, их клятвы связали их вместе на вечность, если уйдет один, то второй последует, не задумавшись. Эта грязная клятва была единственным, что придавало силы существовать. *** 21 век Россия, Владимир       — Навевает воспоминания — Агнес встала у дверей полуразрушенного собора, дожидаясь спутника.       — Я подписал приказ о его реконструкции. — Урд подошёл ближе и подал девушке руку, прежде чем открыть ветхие двери.       — Дмитриевский собор…       Пройдя к алтарю, они машинально встали на те места, где в прошлом дали сковавшию их клятву. Кто бы знал, как поменялась их судьба, если бы Риг Стаффорд не покинул их, если бы в тот день она не смогла выговорить те слова. Но это действительно неважно, сейчас, пока они могут вместе падать в пучину ада — ничего не важно.