Часть 1

Гарри слонялся по гостиной и тяжело вздыхал. Шел только третий день весенних каникул, а он уже лез на стену от скуки. В этом году министерство издало указ об увеличении пасхальных выходных ровно в два раза, ссылаясь на нагрузку и хорошую погоду. Дамблдору пришлось согласиться, хотя по его лицу, когда он зачитывал информацию, можно было сказать, что директор сам не прочь подольше отдохнуть. Гермионе же это не понравилось, но ее родители обещали ей закрыть свою клинику и отвести дочь в Египет, где, по общеизвестной информации, могли находиться древнейшие свитки и фолианты, а еще магические ловушки. Воодушевленная девушка выпросила у Рона адрес Билла и начала переписываться с ним, выведывая, в какие пирамиды можно заглянуть, чтобы хоть пальчиком притронуться к реликвиям. Рон наоборот радостно хлопал в ладоши на ужине, а потом чуть не грохнулся в обморок от счастья, когда родители написали про путешествие в Румынию к Чарли. Гарри тоже приглашали, но отец запретил. Мальчик несколько дней демонстративно дулся, переехал обратно в общую комнату к друзьям и все равно остался дома. Почему отец не пустил его в поездку с Уизли, Гарри так и не узнал, а обратно в свою комнату спустился уже к пятнице, когда однокурсники начали раздражать и мешать спать. Сейчас же каникулы начались, Гарри сделал уроки в первые два дня под присмотром отца, а теперь не знал, чем себя занять. Друзья разъехались, более старшие товарищи засели в библиотеке и готовились к экзаменам, а гулять с малышней не хотелось. Отец же опять заперся в лаборатории и что-то варил, а вечерами читал научные журналы или составлял планы уроков, на Гарри он внимание практически не обращал, взрослый уже, чтобы его развлекать. Северус очень обрадовался двум неделям без раздражающей массы детей, хотя ни один мускул на лице не дрогнул, когда Альбус на педсовете поведал новости. Расписание на каникулы он составил себе моментально, планируя погрузиться в свое любимое дело – изобретать новое зелье. Не так давно он заметил, что прыгучая трава необычно себя ведет, если собрать ее в третий день нового лунного цикла, и поэтому он и Гарри набрали целый мешок в нужный день. Часть он сохранил под чарами, часть засушил, остальное заспиртовал в баночках. И вот уже третий день в его святая святых стоит шесть котлов, в которых он использовал травку. Пока хорошие результаты показали три зелья, остальные он уничтожил. Сейчас же, после обеда, пока все его наработки не требовали пристального внимания, Северус решил наконец-то разобраться в новых выпусках своего любимого журнала, там частенько попадались полезные бытовые заклинания или новые улучшенные рецепты зелий. Но как только он удобно устроился на диване, из своей комнаты вышел Гарри, который вместо того, чтобы чем-то заняться, просто слонялся по гостиной и громко вздыхал. Почти двадцать минут Северус стойко терпел, но мелькание где-то на периферии начала сильно раздражать. — Иди и поделай уроки. — Я закончил их вчера, ты сам проверил. — Тогда готовься к экзаменам. — Я выучил все, повторять это сейчас нецелесообразно. Северус раздраженно вздохнул, взмахнул волшебной палочкой, и перед Гарри появилась толстая книга. “Сборник малоиспользуемых заклинаний для дома. Одобрено домохозяйками.” Гарри недоуменно поднял бровь, и Северус отметил, что это выражение лица мальчик перенял у него. — На название не смотри, на самом деле там много интересного. Можешь даже потренировать некоторые. Гарри восхищенно пискнул, от чего Снейп скривился, и лег прямо на пол, открывая книгу на оглавлении. Северус редко разрешал трогать книги, которые собирал в своей библиотеке, руководствуясь тем, что Гарри слишком молод для того, чтобы использовать хоть что-нибудь из них. А Гарри сто процентов попробует, так что в какой-то степени Снейп прав. Книга оказалась невероятно интересной, почти на каждой страничке на полях были пометки, некоторые главы и отдельные заклинания были отмечены закладками, их Гарри просмотрел в первую очередь. Одно из таких Гарри особенно понравилось, оно вызывало маленьких светлячков, которые начали кружить в причудливом танце вокруг мальчика, как только тот произнес слова заклинания. Интересно, зачем отец их отметил? Долго светлячки не продержались, их хватило всего на пару минут. — Профессор, а почему эти заклинания не изучают в школе? Они довольно простые. Северус недовольно покосился на Гарри, но все же отложил журнал в сторону. — Их легко призвать, но сложно поддерживать. Например, светлячки. Они похожи на люмос, но их слишком много, а на каждый светлячок ты используешь столько же энергии, как на один люмос. По сути, ты вызываешь много люмосов за один раз. Это несложно для взрослого мага, но проблематично для ребенка. — Понял, – Гарри кивнул, – а для чего оно вообще? Выглядит как что-то бесполезное. — Для детей, их используют родители, когда у их ребенка кошмары. В пояснениях это есть. Северус вновь вернулся к своему журналу, и Гарри понял, что общаться он больше не планирует. Гарри бесцельно листал книжку, как вдруг взгляд зацепился за что-то интересное. “Светлый помощник. Движение палочкой: три коротких рывка вверх, резко по диагонали вниз и влево, резкое движение вправо. Слова заклинания: Adiuva me hodie. Предназначение: Помогает призвать в дом нужную на данный момент сущность, светлого помощника, закрывает дом от темных сил низкого уровня и вредителей. Считывает просьбу о помощи с души волшебника. НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЧАЩЕ РАЗА В НЕДЕЛЮ” Гарри с интересом прочитал описание, проверил на все нюансы и решил испробовать. А вдруг поможет, и придет кто-нибудь, с кем ему точно не будет скучно. Гарри взмахнул палочкой, шепотом произнёс слова и… ничего не произошло. Решив, что сущности, кем бы она не была, нужно время, чтобы отыскать их подземелье, Гарри решил пойти перекусить, как вдруг свет задрожал, книги с нескольких нижних полок попадали, а люстра опасно зашаталась. Гарри и подумать не успел, как его схватили за шкирку и спрятали за Северуса. Снейп стоял с палочкой на изготовку и с вызовом смотрел на большого робота и кого-то, кто стоял рядом в облегающем костюме с пауком на груди. Кто это, Модред побери, такие? *** Альбус Дамблдор постукивал пальцем по подбородку, читая записку. Какой-то Стрендж просил защитить его друзей, так как на их вселенную напали. Директор поднял голову, осматривая причудливую компанию. Северус недовольно скрестил руки на груди и постоянно отдергивал Гарри, который так и норовил подойти поближе к незнакомцам. Мужчина спрятал сына за своей спиной, почти прижав к одной из полок, на которой хранился круговорот-плюховка. Альбус нашел этот причудливый предмет, когда путешествовал по магическому Китаю, он только и мог, что крутиться и издавать “плюх”. Гарри еще на первом курсе вдоль и поперек рассмотрел сей странный объект, да и гости его интересовали сейчас куда больше. Незнакомцы выглядели нормально в системе координат самого директора. Ну да, один из них, по словам Северуса, вышел прямо из робота, а высокий подросток вообще облачился в обтягивающее трико, но Альбусу такие личности нравились. Сейчас оба стояли связанные по рукам и ногам, Северус постарался. — Мистер, – обратился мужчина в серых штанах и странной кофте с капюшоном к директору, – меня хоть чем угодно свяжите, я и в темнице посидеть согласен, только ребенка отпустите. Ему пятнадцать. Альбус отметил американский акцент и развеял чары. Веревки опали с обоих гостей, и Северус сразу нацелил на них свою палочку. — Я не вижу в вас угрозы, – Дамблдор подождал, пока Снейп фыркнет, и продолжил уже более холодным тоном, – но не вздумайте дернуться, Северус опытный боец. И давайте представимся, я Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, но можете обращаться ко мне директор. Мужчина осмотрел с ног до головы Северуса, потом быстро взглянул на Гарри. он задумался на пару секунд, потом что-то решил для себя и тоже представился. — Я Тони Старк, а это Питер, – Тони указал на мальчика рядом с ним, – Железный человек и человек-паук, думаю, вы про нас слышали. — Сожалею, но эти имена мне не знакомы, – директор почесал бороду, – давайте расставим все точки над и. Вы сейчас в Хогвартсе, школе магии, в Шотландии. Сейчас 1995 год. Если я правильно сопоставил некоторые факты, то могу сказать, что вы из Америки и явно из будущего. Ваш друг, видимо, знаком с будущим мной, поэтому отправил вас сюда. Вот только я не могу понять, почему вы не появились в своем отрезке времени. Мальчик, Питер, выглядел ошеломленным. Он и до этого с каким-то благоговением рассматривал круглый кабинет, а после слов Альбуса его глаза буквально засияли. Дамблдор со смешинкой во взгляде уже раздумывал связаться со своим другом из отдела Тайн, как вдруг Гарри нервно прошептал. — Это я виноват. Все без исключения резко повернули головы к мальчику, а Северус резко выдернул сына из-за спины. — Объяснитесь, молодой человек. Палочку он так и не убрал, но теперь не смотрел на Тони и Питера, а буравил взглядом Гарри. Поттер же быстро залепетал. — Ну, отец дал мне книгу заклинаний, разрешил потренироваться, а там такое интересное было, я не удержался, попробовал. Выслушав всю историю, директор только сильнее задумался, а потом вдруг тепло посмотрел на Питера. — Мальчик мой, скажи, у тебя случайно голова не болит? Питер восхищенно уставился на Дамблдора и кивнул. Голова и правда болела, причем с каждой минутой все сильнее. — Что же, это усложняет решение, хотя несколько ответов я уже нашел. Тони недоуменно посмотрел на старика, а потом поймал взгляд черных глаз, и ему показалось, что в глубине он смог разглядеть понимание. — Во-первых, Северус, мой дорогой мальчик, – Снейп знал, что как только директор добавляет слово “дорогой”, то жди подлянки, – придется разместить гостей у тебя в комнатах. А вот и она, родимая. — Альбус, в замке много комнат, почему именно ко мне? — Это как раз во-вторых. Гарри, милый и очень умелый мальчик, имеет огромную силу и потенциал. Когда он произнес заклинание, в это же время друг наших дорогих гостей отправлял их в наш мир, а так как Гарри силен, то его намерение слилось воедино с чарами другого волшебника, поэтому вас перебросило в наше время. Грубо говоря, вы стали светлыми помощниками. А они не могут покинуть дом, пока не исполнят то, чего так желал Гарри. Чего ты желал, когда произносил заклинание? Гарри замялся, говорить про скуку было стыдно, тем более взгляд отца уже сулил ему неприятности, а если он еще и узнает, что проблемы из-за банальной скуки, то не видать Гарри подарков и на день рождение, и на рождество. Но и соврать невозможно, отец распознавал ложь моментально, талант такой, а за обман наказание удваивалось. — Мне было скучно, и я хотел позвать кого-нибудь, с кем можно повеселиться, – начал Гарри, но, заметив, что Северус уже открыл рот, чтобы отругать, затараторил, – я думал, что прилетит какая-нибудь добрая фея или гном, да может вообще Добби появится. Я не хотел такого. Не успел Северус возмутиться, как раздался громкий смех. Это смеялся Тони, держась рукой за живот. — А ты мне нравишься, сразу по-крупному играешь. С Пити тебе будет точно весело, вы подружитесь. — Ох, Гарри, мой мальчик, – директор сердитым не выглядел, – я верю, что у тебя были только самые чистые помыслы, тем более, если Тони и Питер должны скрыться, то в прошлом это сделать намного проще. Здесь вас точно никто искать не будет, еще и в Хогвартсе, это ведь… — Самое безопасное место на земле, – продолжил за него Питер, сразу засмущавшись. — Точно! – засмеялся Дамблдор, – откуда знаешь. — Стивен сказал перед отправкой, что перебросит нас в самое безопасное место во всех вселенных. — Он прав, этот замок охраняю не я, его стережет магия, которая жила и живет тысячи лет. Вам здесь ничего не грозит. Что ж, думаю, нужно расположить гостей и накормить их. Северус, мой мальчик, будь добр. Северус, который за всю встречу успел вставить только три слова, глубоко вздохнул, смирился с ситуацией и направился к выходу. *** Гарри отправили в свою комнату, запихнув туда и другого мальчика. Они пытались подслушать, но сквозь щелочку было видно лишь как взрослые сидят на диване и открывают рот. — Странно, я ничего не слышу, а у меня улучшенный слух. — Отец навесил полог тишины, даже если рядом с ними пройти, ничего не услышишь. — Ого, а магия невероятно крута! Гарри и Питер разговаривали впервые, до этого только представились, пока шли по коридорам к подземельям. Имена друг друга они уже знали, но нужно же соблюсти приличия. Питер закрыл дверь поплотнее и уселся прямо на кровать, Гарри не был против, наоборот, это свело неловкость первого знакомства. — А ты можешь и нам такой полог сделать? Ну, чтобы не подслушивали. — Я умею, но отец запретил, если узнает, то отберет палочку. Я и так уже бед натворил. — Да ладно, круто же получилось. Без тебя мы бы вообще не познакомились. А так, такое приключение… крутое. Гарри только хмыкнул, усаживаясь на стул. Да, приключение. Вот только эти люди скоро вернутся в свое время, к себе домой, а Гарри останется один на один с рассерженным отцом. Тот и так всегда недовольный, а тут еще и гости на голову свалились в заслуженные выходные. И непонятно, насколько они прибыли. — Вы какие-то супергерои? Я видел похожие костюмы в комиксах у кузена в детстве. Питер улыбнулся и кивнул. — Ага, папа обычный человек, сам себе сконструировал костюм, он его полностью защищает, а у меня способности паука. Могу на стены и потолок залазить, гибкость там, сила. А вы прям колдовать можете? И зачем вам школа? — С помощью палочки можем, хотя Директор Дамблдор владеет беспалочковой магией, но это очень сложно и тяжело, много энергии отбирает. — Но он же старик, разве у него не должно быть меньше сил, чем у тебя, например? Сколько ему? Лет восемьдесят? — Сто четырнадцать, вообще-то. И тут не так работает. Директор очень могущественный, поэтому многое может. Не все такие, только он один. Отец тоже сильный, он без палочки может предметы передвигать, но до Дамблдора ему пока далеко. — А ты? Гарри смутился. Рассказывать про постыдный эксперимент ему не очень хотелось, тем более незнакомому маглу. — Я не пробовал, отец запрещает. Мальчики замолчали. Гарри пялился на свои ботинки, проводя невидимые линии по узорам из заломов и трещинок, а Питер с интересом рассматривал комнату сверстника. На самом деле, комната было объективно скучной. Кровать с балдахином, стол, шкаф и метла в углу. У Питера в комнате стоял телевизор, на стенах постеры висели, фигурки на каждой поверхности. Про провода и микросхемы и говорить нечего, они валялись везде, где только можно. Тут же было очень чисто, даже стерильно. — Вы недавно ремонт сделали? — Что? – Гарри удивился такому странному вопросу, – нет, я давно здесь живу. А что? — Тут слишком пусто, не находишь? Гарри отвернулся и посмотрел на свой стол. Все учебники лежали ровной стопкой, пергаменты аккуратно хранились в ящике, как и перья с чернилами. Домашняя работа покоилась на краю, придавленная деревянным гипогрифом, подарком Хагрида. — Отец любит чистоту. — А ты? — Это комнаты профессора Снейпа, я должен поддерживать здесь порядок. Питер нахмурился. Он точно слышал, как этот мальчик называл того угрюмого мужчину отцом, так почему сейчас говорит такие странные вещи. — Так комната же твоя. — Я просто живу здесь, а квартира принадлежит профессору. — Так не бывает. Если он твой папа, – Гарри немного сжался на этих словах, – значит ты тоже здесь хозяин. — Он мне не родной. Я сирота, профессор взял меня к себе, когда узнал, что мне не очень хорошо живется у родственников. Питер хотел уже что-то ответить, как дверь резко открылась, и показался Северус. Он придирчиво оглядел комнату, останавливаясь на Питере, потом обратился к Гарри. — Закуски уже на столе, перекусите перед ужином. И вышел, не закрыв дверь. — Пойдем, Добби вкусно готовит. — Добби? — Домашний эльф. Я освободил его несколько лет назад, теперь он живет здесь и получает зарплату. Он мой друг, поэтому приносит еду сюда, что-то типа благодарности. — Ты обязательно расскажешь мне всю историю, я ничего не понял, – улыбнулся Питер. Гарри же только кивнул. В гостиной на диване сидел Тони. Он читал тот самый фолиант, из которого Гарри пробовал заклинание пару часов назад. Заметив сына, мужчина встал и прижал мальчика к себе, поцеловав в макушку. — Все хорошо? — Да, мы подружились, – Питер кивнул головой в сторону Гарри, – вы что-то обсуждали? — Взрослые проблемы, Паучок, потом расскажу. Тебе нужно поесть. Гарри со стороны наблюдал за отцом и сыном, за их объятиями, и внутри расползалась боль утраты, которую юный волшебник попытался загасить. Он ненавидел себя за эти чувства, за зависть, которая обуревала сознание, когда Гарри видел семьи с детьми. Ему дали кров, еду и собственную комнату с удобной кроватью. Его не били, следили за поведением и проверяли домашнюю работу, он больше не обгорал на солнце, занимаясь ненавистными колючими розами, не прятался от Дадли с дружками. Но… Всегда было это но. Он отчаянно завидовал. Друзьям, случайным детям, даже свиноподобному Дадли, которого не видел уже столько лет. Их любили, обнимали и целовали, сжимали в объятиях, укладывали спать. Северус как мог справлялся с обязанностями, которые сам на себя взвалил, и Гарри видел, как тяжело ему они даются. Северус не любил детей, но взял ответственность за сына умершей подруги на себя, потому что должен был. Гарри не винил его за черствость, за раздражение, за строгость и наказания. Этот человек пожертвовал своим спокойствием, отдыхом, чтобы чужому ребенку было хорошо. Гарри восхищало это, большего он просто не имел право требовать. Но зависть все равно пожирала внутренности, когда другие родители даже просто улыбались своим детям. Перекус плавно перешел в молчаливый ужин. Компания в тишине наслаждалась кулинарными изысками эльфов, которые расстарались ради гостей, тем более, что гости были у самого Гарри Поттера. Как только ужин закончился, Северус откашлялся и заговорил. Они с Энтони, Старк не сразу сказал свое полное имя, уже обсудили некоторые моменты их совместного проживания, но были вещи, которые без участия мальчишек решить было сложно. — Мы должны решить, как нам всем разместиться. Комнат только две, мы бы могли переехать в наш основной дом, но Альбус настаивает, что здесь будет безопаснее. — Не беспокойся так, Сев, – Гарри знал, что отец терпеть не может это сокращение, но, видимо, Тони был копией Люциуса, который из года в год называл своего друга только так, – я могу поспать на диване, а мальчики устроятся в одной комнате. Не думаю, что это большая проблема. — Мой диван мягкий, но для сна не подходит. — Тогда самый оптимальный вариант, мы с Пити займем комнату твоего сына, а он на время переедет к тебе. Не беспокойся, Малыш приходит ко мне, когда у него случаются кошмары, поспать несколько дней вместе мы сможем. Ты как, Карапуз, согласен поспать с папой? Гарри краем глаза следил за новым другом. Питер не выказал возмущений на такие детские прозвища, а на предложение поспать с родителем заулыбался и закивал, словно болванчик. — Согласен, вариант и правда самый оптимальный. Я поделюсь своей одеждой, Гарри, ты тоже выдели несколько вещей. Через полчаса, когда все приняли душ и расположились в гостиной, Северус попросил Питера встать перед ним. Гарри отдал мальчику одну из своих пижам со снитчами, которую ему на это рождество подарила Минерва Макгонагал. Питер телосложением походил на Гарри, но был несколько выше, примерно, как Драко или Рон, поэтому штаны едва доходили до щиколоток, а рукава оказались слишком коротки. Северус с прищуром осмотрел, потом взмахнул палочкой, и пижама изменилась точно под размеры Питера. — Вау! – Питер огладил мягкую ткань и чуть не замурчал, почувствовав какою-то приятную энергию, что отдавала теплом и уютом. — Так лучше, потом верну все на место. Спать еще никому не хотелось, поэтому приняли решение немного почитать. Северус устроился в своем кресле, перед ним парил журнал, где он нашел что-то интересное, так как делал записи у себя в блокноте, Питер подлез под руку к Тони и почти лежал у него на груди, пока тот тихо читал ему книгу. Гарри примостился на краю дивана, уткнувшись в журнал по квиддичу. Спустя час Питер уснул на груди отца, поэтому Тони отнес его в кровать и тоже принял решение ложиться. Северус же продолжал конспектировать, но поглядывал на сына, и когда Гарри начал зевать, отправил того спать. — Иди или останешься спать на диване. Гарри был в спальне Снейпа всего два раза – когда впервые зашел в апартаменты и когда отец попросил принести теплый кардиган. На кровати же мальчик никогда не сидел, а про лежать и подумать страшно. На самом деле, комната была обычная, чуть больше, чем у Гарри, а мебель точно такая же, только кровать шире. Перина оказалась невероятно мягкой, в ней с легкостью можно было утонуть. Гарри пару секунд полежал в виде звезды, это был ритуал принятия новой кровати, а потом перекатился на свою сторону и замер. Спать не хотелось. Гарри ворочался, раскрывался и укрывался снова, переворачивал подушку, но все было тщетно – сон не шел. Гарри знал, что когда придет отец, то он от переживаний и волнения даже глаза закрыть не сможет, поэтому нужно было постараться сейчас. Повертевшись еще минут десять, мальчик осознал, что сегодня спать просто не будет, полежит рядом с отцом и все. Дверь тихо щелкнула, Гарри задержал дыхания, прислушиваясь. Северус повесил халат на стойку в углу, откинул свой край одеяла и лег. Минут пять ничего не происходило, а потом послышался тяжелый вздох и в ту же секунду над Гарри начали медленно летать те самые светлячки, которых он сам создавал днем. Свечение от них шло мягкое, некоторые светились розовым и голубым, и все маленькие люмусы создавали разнообразные узоры. Гарри заворожённо следил за ними, пока глаза его не закрылись, и он не заснул. Сквозь дрему он почувствовал, как кто-то аккуратно убирает прядь с его лба, но решил, что это игры его возбужденного воображения. *** Гарри уже на следующий день забыл, что такое скука. Питер оказался настоящим бесконечным моторчиком, его энергии можно было только позавидовать. Мальчики перерыли все книги, которые не были закрыты под чарами, попробовали сотню новых заклинаний, после чего Северусу пришлось отпаивать сына укрепляющими, пока рядом маячил обеспокоенный Паучок. И даже после такого запал у мальчиков не пропал. Естественно, Гарри познакомил Питера с Хагридом, представив гостя, как своего кузена из Америки. Питер смог даже подружиться с Клыком, который обслюнявил его штаны. Когда мальчики возвращались в замок, чтобы переодеться, Питер остановился и указал на страшненького жеребенка, кости которого облепляла кожа. — Ты его видишь? – удивился Гарри, стараясь скрыть появившиеся слезы. — А его не все видят, что ли? Только волшебники? Гарри замотал головой, но все-таки объяснил. — Они невидимые, но те, кто видел смерть, начинают видеть и их. Они безобидны, но каждый раз, когда смотрю на этих существ, хочется плакать. — Расскажешь? – аккуратно спросил Питер. Мальчики дошли до небольшого сада, которым заведовала Помона Стебль и ученики с ее факультатива, и сели на деревянную скамейку, которую сколотил Хагрид. Гарри долго молчал, глядя куда-то вдаль и теребя белоснежный платочек в руках. — Этот платок, – неожиданно начал Поттер, – отдал мне отец, когда только взял к себе. Я плакал после суда, потому что мой дядя рассказал обо мне много неприятных вещей, а Северус просто отдал мне платок, чтобы я вытер слезы. Только потом я заметил, в уголке вышиты инициалы моей мамы. Отец дорожил моей мамой, она была его другом, а он отдал свое сокровище мне. Гарри снова замолчал, но Питер понял, что это совсем не то, что хотел рассказать друг. История, из-за которой они сейчас сидят на скамейке, куда более тяжелая и темная, чем то, что поведал Гарри. — Я знаменит. Даже не так, я – символ света для магического мира. Герой, победивший злого волшебника, – Гарри прерывисто вдохнул, вытирая руками покатившиеся слезы, – год назад я участвовал в опасном турнире вместе с тремя другими учениками. Один из них был мой друг, очень добрый и хороший парень. В конце турнира нужно было схватить кубок, а мы прибыли вместе, вот и решили победить тоже вдвоем. Вот только отнесло нас на кладбище, где меня ждал тот самый злой маг. Седрик не входил в его планы, поэтому он убил его. Я смог победить, вызвать авроров, но мой друг уже был мертв. Я так сильно вцепился в него, что меня не могли отодрать трое мужчин. Несколько дней лихорадки, куча целителей вокруг кровати, слезы друзей. Я же просто лежал и даже не разговаривал. Через несколько дней меня вывели на улицу, просто подышать. Тут Гарри задохнулся всхлипом, прижав платок к лицу. Его плечи дрожали, а сам он словно сжался, стал походить на ребенка, из-за чего Питер, повинуясь своей геройской натуре, прижал друга к себе. Он понимал Гарри, сам потерял дорогого ему человека, почти отца, причем по собственной вине. Два мальчика, два героя, они плакали на холодной скамейке, скрытые от посторонних людей деревьями и цветами. — Знаешь, что первое я увидел, когда только вышел из замка, – все еще всхлипывая произнёс Гарри, – маленького жеребенка фестрала. Он еле стоял на ножках, смотря на меня мутными глазами. Именно в тот момент я не выдержал. Отец впервые обнимал меня тогда, пытаясь успокоить. У меня случился срыв. А потом был суд над злым волшебником. Отец и директор очень ругались, потому что мне приказали присутствовать. Сейчас все поутихло, но тупая боль внутри, когда я вижу фестралов, живет. Она не уходит, как бы я не пытался справиться с ней. Питер не знал, что сказать. Обычно справиться с чувствами помогал папа. Тони видел сына насквозь, замечал даже самые мелкие детали и всегда раскрывал свои руки для теплых объятий. — Я понимаю тебя, – единственное верное решение, которое видел Питер, это просто рассказать что-то взамен, – когда я получил свою силу, то не осознавал ту ответственность, которая пришла вместе с ней. По моей вине умер дорогой для меня человек, мой дядя, который заменил мне отца. Я долго мучился от вины, пока папа не узнал и не отвел меня к специалисту. Не только врач, но и Тони помогли мне справиться с моими травмами. Гарри обнял Питера в ответ. — Вы очень близки, я видел вчера. Ты жил отдельно от своего папы? — Ты сказал, что мистер Снейп не твой родной отец, – решил раскрыть все карты Питер, – но и Тони чужой мне по крови. Мы не связаны родственными узами, но он все равно мой папа. Я уверен, что вы с мистером Снейпом в такой же ситуации. Он тоже любит тебя, как меня любит Тони. — Нет, – замотал головой Гарри, – он просто слишком ответственный и добрый, он не мог по-другому. На самом деле, я думаю, это директор приказал ему усыновить меня. Я подслушал несколько разговоров. — Ты слышал все полностью? — Нет, но и тех фраз было достаточно, чтобы понять, что он просто выполняет приказ. Он даже не любит детей, Северус никогда бы не взял меня к себе по собственному желанию. Я вечно раздражаю его, мешаю работать. Я стараюсь, но… Гарри поджал губы. Он не мог понять, почему решил открыться перед чужим для него человеком. То, что он собирался рассказать, не знали даже друзья, которые прошли с Гарри огонь и воду, но от Питера веяло ощущением спокойствия и понимания, а это очень располагало к личным разговорам. Наверное, из-за схожих ситуаций. В окружении Гарри не было людей, которых бы усыновили, даже Невилл жил с родной бабушкой. Ни Рон, ни Гермиона не понимали его метаний, для них иметь родителей было естественным и привычным, а Гарри долго пришлось смиряться с ситуацией. — Я не люблю доставлять проблемы, но иногда мой характер берет вверх над разумом, и я начинаю действовать на нервы отцу. Питер попытался вспомнить все, что ему говорит терапевт. — Но ты же называешь его отцом, а это уже прогресс. — На самом деле, это не по моей воле, если можно так сказать. — В каком это смысле? – это ввело Питера в тупик. Как можно называть папу папой по чужой воле? — Разрешение на усыновление давала очень придирчивая тетка, она постоянно приходила проверять нас, расспрашивала свидетелей, один раз даже навесила на меня чары без моего ведома. Она утверждала, что я должен называть профессора папой, но я видел, как ему это не нравится, он весь напрягался, когда я это говорил, поэтому пришлось выбрать более строгий вариант. Она угрожала, что если я не начну называть Северуса отцом, то она отзовет разрешение и вернет меня к моим родственникам. Я настолько их боялся, что просто заставил себя произносить это слово. А потом оно приелось. — Надеюсь, ее уволили, – ужаснулся Питер, у него таких проблем с опекой не возникало. Наоборот, люди из службы проводили с ним беседы по поводу того, что никто не имеет права заставить его говорить то, что ему не по душе. — Да, директор очень разозлился, и вскоре нам поменяли проверяющего. Мистер Сноу довольно милый, он даже присылает мне конфеты на мои дни рождения. — Гарри, я многое не понимаю, но твой отец не взял бы тебя к себе, если бы не хотел этого. Никто не мог бы его заставить взять ребенка, это не тот шаг, который сделаешь по принуждению. Я не думаю… Договорить Питер не успел, Гарри резко встал со скамьи, сжимая кулаки. Что ж, разговор пришлось прервать. В апартаменты они зашли как раз вовремя, на столе только появились тарелки и несколько горячих блюд. Северус и Тони тихо разговаривали, сидя на диване. К большому удивлению Гарри, Тони очень увлекся зельями. Как объяснил Питер, однажды папа признался, что в детстве зачитывался книгами про магию и алхимию, которая его очень привлекала. Сейчас же детская мечта сбылась, он под присмотром Северуса сварил зелье от фурункулов. Гарри был рад, что отец чувствует себя комфортно в обществе Старка, все-таки Снейп плохо сходился с людьми и друзей у него почти не было, если не считать Люциуса. После обеда мальчишки засели в комнате Гарри, маясь от безделья. Книги успели надоесть, отцы полностью погрузились в эксперименты, а просто бегать по улице удовольствия не приносило. И именно в этот момент Гарри вспомнил про метлу. С счастливым лицом он продемонстрировал свою Молнию новому другу и получил недоуменный взгляд. — Ты предлагаешь нам сделать уборку? Гарри еще час восхищенно рассказывал про квиддич, метлу, полеты и снитч, даже продемонстрировал свой золотой шарик, который получил на прошлое рождество. — Не знаю, правда, от кого подарок был. Он в коробочке лежал без подписи. Естественно парни отправились на поле, чтобы полетать. Питер не мог использовать метлу, требовалась внутренняя магия для управления, но он предложил беспроигрышный вариант. — Ты полетишь, а я прилеплюсь к ней с помощью паутины. Гарри подвоха не рассмотрел, и почти пятнадцать минут мальчики кружили над полем и озером. Гарри осмелел почти сразу и начал выделывать финты и резкие развороты, что очень понравилось Питеру. Они бы и дальше летали таким образом, как вдруг метла словно взбесилась, начала петлять, а потом и вовсе сбросила наездника. Гарри сбил Питера, и они оба полетели прямо в черное озеро, над которым и летали. На берег им помог выбраться большой кальмар, Питеру даже показалось, что существо назидательно погрозило им щупальцем, после чего вернуло метлу. Молния осталась невредима, даже лак с древка не сошел, но Гарри все равно хмурился и осматривал предательницу со всех сторон. В комнаты они вошли насквозь мокрые, грязные, потому что поскользнулись и упали недалеко от берега, и счастливые. Правда, их радости отцы не оценили, отправили сначала в душ, а потом в кровать. Снейп тщательно осмотрел мальчиков на предмет травм, расспросил, поругался и выдал каждому по зелью. Спустя пятнадцать минут оба сорванца спали, и Северус, облегчив сына заклинанием, отнес Гарри в свою спальню. *** Северус даже не заметил, как сблизился с Тони. Вначале мужчина ему не понравился, слишком уж напоминал Люциуса, только еще более наглый, но, когда тот проявил интерес к любимым зельям, смягчился. Тони оказался интересным собеседником, они нашли много общих тем для разговоров, сравнивая магические и магловские изобретения. А еще, у них была одна тема, которую Северус не мог поднять ни с кем из своих знакомых – приемные сыновья. Люциус не понимал метаний по этому поводу, давая бесполезные советы по воспитанию. Может, если бы Гарри был родным сыном Северуса или воспитывался у него с младенчества, они бы и правда помогли, но мальчик только был травмирован и со сложным характером. Северус боялся подступиться, не знал, что можно делать, а что не рекомендуется. Наказания и поощрения были темой тяжелой, а обсуждать ее с работниками опеки совершенно не хотелось. И вот тут появился Тони. Мужчина не так давно усыновил подростка с похожими проблемами, как и у Гарри, но уже продвинулся очень далеко. Снейп видел, как близки отец с сыном, как мальчик доверительно тянется, невербально выпрашивает поцелуи. Питеру комфортно с Тони. Северус тоже хотел таких отношений со своим сыном, хотел слышать сонное “папа”, желал объятий. Но Гарри сторонился, старался не приближаться, поэтому приходилось сжать чувства в кулак и просто молча наблюдать за ребенком. Да и какие поцелуи в таком возрасте, мальчик взрослый уже, ему такое вряд ли нужно. Сейчас же Северус сидел сам не свой – его ребенок в какой раз подверг себя опасности. И не только себя, чужого мальчика. А если бы они разбились? А вдруг русалки, эти сумасшедшие полурыбы, утащили на свое дно, где развлекались бы с телами молодых парней? О, эти существа те еще выдумщики. Спасибо кальмару. Рядом плюхнулся Тони с нежной улыбкой, он только что в очередной раз проверил сына. — Извини, Гарри вообще не думает о безопасности. Уже пятнадцать, а ведет себя, как ребенок маленький. — Еще. Северус нахмурился в непонимании. — Я хотел сказать, что им все еще пятнадцать, они дети. Да, высокие, на свидания бегают, – Снейп фыркнул, его Гарри в этом плане был довольно робким молодым человеком, – но в душе они маленькие и неразумные. Я уверен, что столь весёлое, – это слово Тони выделил в кавычки, – развлечение, придумал мой сын, он и не такое выкинуть может. Тони откинулся на спинку дивана, и в его руке тут же появился стакан с огневиски. Когда это он успел надрессировать эльфов? — Когда я встретил Питера, он был травмированным смертью дяди ребенком с синдромом героя. Мы не сразу сошлись, это был долгий пути принятия себя и друг друга, частые разговоры по любой проблеме, море слез и куча крепких объятий, – мужчина тяжело вздохнул и сделал глоток, – я был настоящим ублюдком, который только и делал, что бухал, менял женщин и пропадал в своей мастерской. Ничего из этого не способствует сближению с ребенком, повезло, что мой оказался маленьким гением и зависал вместе со мной. Ради него я бросил пить, сошелся с замечательной женщиной и просто позволил себе и себя любить. Знаешь, я ведь считал, что недостоин этого. Что-то внутри Северуса вспыхнуло пониманием. Сколько раз, желая подойти к расстроенному Гарри и просто прижать его к своей груди, он говорил себе, что не может испачкать этого ребенка в своей грязи. Сколько раз он плакал по ночам, слыша тихие рыдания из соседней комнаты. Северус настолько глубоко погрузился в болезненные воспоминания, что не сразу заметил понимающего теплого взгляда. — Вижу, что ты такой же, – добрая усмешка и еще один глоток, – это последний, – стакан исчез, – я не имею права советовать что-то, ты взрослый человек, но услышь меня. Я прошел то же, что и ты. Не позволяй сомнениям погубить ту связь, что есть у вас. Я наблюдал за вами, вы оба мечетесь между своими желаниями, которые совпадают, и боитесь признаться себе, что хотите тепла и любви. Твой Гарри, его взгляд говорит о многом. Этот ребенок пережил много боли, так позволь ему выплеснуть ее, освободи детское сердце от ноши, а заодно и свою ношу сбрось. Ты боишься, что он оттолкнет тебя? – дождавшись неуверенного кивка, Тони продолжил, – так поверь мне, такого не будет. Ему только пятнадцать, это самый прекрасный возраст, когда вроде взрослый, но при этом можешь свернуться калачиком на коленях папы. Позволь ему побыть ребенком, ты же сам хочешь этого. Мужчины просидели молча еще несколько минут, пока Северус не сглотнул горький ком. — Спасибо. — Не за что, – Тони похлопал друга по плечу, – а теперь иди, не заставляй сына ждать. Северус быстро пошагал к спальне, слыша за спиной Тони, который тоже пошел к сыну. Гарри выглядел, как ангелок. Волосы растрепались по подушке, Северус отметил, что пора их подстричь, рот приоткрыт, грудь плавно поднимается и опускается. Снейп аккурано проверил температуру, приложив руку к теплому лбу, нежно погладил по голове, подоткнул одеяло и лег рядом. Его сын, такой маленький, как это он раньше не замечал, сопел, уткнувшись в уголок одеяла, и Северус быстро заснул под это милое сопение. *** Гарри пытался справиться с нахлынувшими слезами, но получалось плохо. Час назад их всех позвал директор, в кабинете которого стоял странный человек с красным плащем, напоминавший чем-то аврора, и крутил в руках большое золотое кольцо. При виде этого мужчины Питер радостно помахал руками, как вдруг резко сник. — Уже пора? — Вторжение остановлено, нет смысла больше здесь оставаться и бередить и так хрупкую временную линию. У вас есть десять минут. — Вы прощайтесь, мой мальчик, а я пока побольше разузнаю, где мы познакомимся. Нужно будет подготовить лучшую мантию. На этих словах Стивен скривился, пробормотав что-то про желтое безумие, но все равно подошел ближе к старику. Тони и Северус тоже отошли в сторону и начали тихо шептаться, Гарри даже заметил, как отец незаметно передал что-то небольшое. — Там основные лечебные зелья, они вернутся к нормальному размеру через два часа, – слышался отрывок разговора. Гарри перевел взгляд на Пита, мальчик тоже сдерживал рыдания, хлюпая носом. — Мы такие взрослые, а до сих пор плачем, хотя папа постоянно называет меня не иначе, как малышом и карапузом, – надрывно посмеялся Питер, а Гарри икнул. Он тоже хотел посмеяться, но в этой ситуации не получалось. — Я рад, что попробовал то заклинание. Вы и правда светлые помощники, мне не было скучно ни секунды за эту неделю. — Я тоже счастлив, такое приключение. Жаль, что я не маг. И прости, что подговорил тебя полетать тогда. Когда запрет кончится? — От… Папа сказал про месяц, но он смягчится, я уверен. — У тебя очень крутой отец, зелья это что-то фантастическое, химия и рядом не стояла. Хотел бы я уметь их варить. — Приходите еще, ваш маг ведь всегда может открыть портал, раз он вас здесь нашел. У него какая-то другая магия, не как у нас. — Да, я попрошу. Мальчики замолчали, но эта тишина была уютной. Гарри украдкой посматривал на директора, который своими разговорами отвлекал волшебника, и вдруг встрепенулся. — Добби! Эльф появился в ту же секунду, держа в тонких ручках какой-то сверток. Питера до сих пор веселил внешний вид лопоухого существа, особенно его разноцветные носки. Мальчик решил, что возьмет эту фишку на заметку. — Это тебе, – улыбнулся Гарри, – от… папа заколдовал, теперь она может менять размер под тебя. Питер отогнул уголок и увидел часть золотого снитча на ткани. Эта пижама ему очень понравилась, но он не решился попросить забрать ее с собой. — Снитчи тоже будут двигаться, так что не показывайся в ней перед посторонними. Питер налетел на друга с объятиями, утыкаясь носом в пушистую шевелюру. Волосы Гарри так и остались загадкой для Паучка. — Время вышло, пора домой. Давай, Питер, хватит прощаться. Тони уже зашел в своего робота и стоял рядом с порталом, сжимая в руке маленький мешочек. Гарри в последний раз обнял друга, и Питер встал рядом с отцом. Стивен пропустил их вперед, а следом зашел и сам. Портал еще несколько секунд показывал часть какой-то комнаты, где стоял огромный диван и висел большой черный прямоугольник, а потом закрылся окончательно. Гарри всхлипнул. — Альбус, мы пойдем, с твоего разрешения. — Конечно, я вызову вас позже. Уже в родной гостиной Гарри расплакался, чувствуя пустоту в душе. Мальчик прижался к отцу, выпуская наружу боль расставания. Эта неделя рядом с Питером и Тони многое поменяла в мировоззрении не только Гарри, но и Северуса. — Пап. — Я здесь. Хочешь теплого шоколадного молока? Гарри кивнул и сильнее прижался к отцу, слыша размеренное биение его сердца. Они только учились понимать друг друга, быть настоящей семьей. Гарри привыкал, что может в любой момент, даже ночью или во время важного эксперимента, прийти к отцу и попросить помощи или поддержки. Северус пересиливал себя и свою нелюбовь к прикосновениям, и сам начинал тянуться к ребенку. Они начали много и часто разговаривать, теперь приемы пищи не были похожи на поминки, а сопровождались тихим смехом и мелкими фактами друг о друге. Самый первый и тяжелый разговор произошел на следующий день после падения в озеро. У Гарри, как и предполагал Северус, поднялась температура, он все-таки не Паучок со своей регенерацией, и мальчику сказали отлеживаться в постели. Северус, которому Тони практически запретил выходить из спальни, ухаживал за сыном. В бреду лихорадки Гарри расплакался и пожаловался, что ему не хватает заботы и любви от папы. Потом пытался извиняться за вырвавшееся случайно слово, но Северус, у которого чуть сердце от счастья не остановилось, заверил, что он наоборот желает слышать обращение почаще. — Ты правда не против? – в третий раз спрашивал ослабшим голосом Гарри. — Кто сказал тебе эту чушь? Я с самого первого дня был не против. — Когда я назвал тебя так, ты вздрогнул и замер, – Гарри отвел глаза, ему не хотелось показаться мелочным — Гарри, – Северус взял руки сына в свои ладони, – я просто удивился тогда от непривычного обращения. Прости, что заставил тебя думать, что мне противно. Это не так, я хочу, чтобы ты называл меня папой. Гарри и Северус еще долго говорили, прерываясь только на то, чтобы ребенок принял зелье. — Ты правда сам захотел усыновить меня? Тебе не приказывал директор Дамблдор? – спросил Гарри, когда Северус гладил его по голове после очередного горького снадобья. Северус заставил мальчика посмотреть себе в глаза. — Гарри, запомни, невозможно заставить человека сделать такой серьезный шаг, если он сам этого не хочет. Директор только спросил, не хотел бы я забрать тебя навсегда, и я согласился. Прости, если был никудышным отцом, – он поднял руку, прерывая Гарри, который хотел уже возразить, – это факт. Я пренебрегал тобой, я сожалею. Я до сих пор учусь и буду становиться лучше. Я полюбил тебя. После того, как Гарри стало лучше, они вышли в гостиную. Тони и Питер в обнимку читали один из журналов про квиддич, бурно обсуждая его. Северус сел в свое кресло, чуть расширив его, чтобы туда мог вместиться его сын, и призвал одну из запрещенных книг. Гарри был вне себя от счастья, хотя и уснул на десятой странице. Тони с улыбкой наблюдал за этой сценой, а Питер закопошился и тихо захихикал, обещая отцу все объяснить позже. *** — Кстати, пап, а почему ты не отпустил меня с Уизли? Из-за вредности? – спросил Гарри, когда они через два дня в очередной раз шли к директору. — Я просто знаю тебя, ты бы влез в какую-нибудь клетку со своим дружком, если бы за вами не было должного контроля. А его бы не было, потому что миссис Уизли предпочла бы постоянно наблюдать за близнецами, а вас бы отправили в свободное плавание, – Северус отвернулся, но потом приподнял уголки губ, – а еще я просто хотел отправиться туда с тобой, только вдвоем, как отец и сын. Летом после твоих экзаменов мы навестим Чарли, он уже выслал нам приглашение. Гарри широко улыбнулся и обнял отца, утыкаясь носом в шею. Северус погладил его по голове, снова замечая слишком длинные волосы. — Тебе пока укоротить твою прическу, скоро можно будет хвостик завязывать. Завтра нужно будет слетать в косой переулок. — А я хочу, как ты, мне с детства твой хвостик нравится, такой крутой, – ухмыльнулся Гарри. На это Северус только кивнул, хотя внутри разлилось тепло от осознания, что его сын хочет походить на него. В кабинете Альбуса ничего не изменилось с их прошлого посещения, только вместо величественного феникса с ярким оперением под жердочкой сидел лысый птенчик. Гарри вспомнил, как испугался, когда застал смерть и возрождение редкой птицы. — Что вы хотели обсудить с нами, Альбус? — О, ничего особенного, мой мальчик. Хотел узнать у Гарри, как он провел эту неделю? Должным ли образом сработало заклинание? Гарри покраснел и отвел взгляд. “Светлый помощник” сработал даже лучше, чем он ожидал. — Да, директор, скучно мне не было. — Что же, это прекрасно, – глаза директора сверкнули подозрительным блеском, – сегодня утром ко мне заглянул мой новый знакомый, передал для Гарри кое-что, – он достал толстую книжку в кожаном переплете и белую кружку с надписью “Папа №1”, – ответный подарок. Гарри с благоговением принял презент, на коричневой обложке золотым тиснением большими буквами было написано “Для воспоминаний”. Внутри нашлось множество фотографий, на большинстве из них Гарри и Питер развлекались, но на нескольких присутствовали и взрослые. Вот Питер залез на потолок и смеётся, пока Гарри пытается до него допрыгнуть. На другой мальчики уснули в обнимку в гамаке из паутины, а Северус стоит рядом с пледом в руках. Нашлась даже фотография с того самого злополучного полета, первого и единственного. Еще парочку картинок с Северусом, который напряженно следит за котлом, в котором булькает что-то подозрительно зеленое. И еще сотня похожих неподвижных фотографий. В конце письмо. Дорогой Гарри, Прости, что делал это тайно, но я просто не мог показать тебе технологии будущего. Эти фотографии сделаны мной и Тони на телефон (не спрашивай, лет через десять сам узнаешь). Второй такой же альбом находится у меня, я обещаю часто просматривать его. Спасибо за эту неделю, теперь ты мой лучший друг (после Неда, а то он обидится). Обещай, что примешь меня в следующий раз, когда бы это не произошло. Мой папа передает твоему папе, что зелья работают просто великолепно, и он планирует уговорить Стивена перебросить нас к вам еще раз, чтобы засесть в лаборатории. Нам будет выдан карт-бланш. Готовьтесь! П.С. Сев, это Тони, помни, ты лучший папа в своей вселенной. В моей, конечно же, я. С любовью, ваши Светлые помощники