Глава 1. Фу Хуан (Фу Сюань)

Багряные листья клена, сорвавшись с ветвей под порывом осеннего ветра, кружились в безмолвном танце над окровавленным камнем двора. Пятилетняя Фу Хуан стояла неподвижно, словно зачарованная, ее взгляд – пустой и невидящий – скользил по двум распростертым телам. Еще вчера их голоса, такие теплые и полные жизни, звенели в этом доме, обсуждая очередное смелое изобретение. Еще вчера ее маленькие пальчики сжимали их большие ладони, когда они вместе склонялись над сложными чертежами, рожденными их объединенным гением. Фу Шань и Фу Мей… Их имена шептали с благоговением даже за пределами родного города. Таланты, расцветшие слишком рано – признанные ученые, Великие Мастера Духов, чьи уровни (тридцать седьмой и тридцать второй) могли обеспечить им почетное место лорда в любом захолустье. Их прорыв в понимании медитации, их энергосберегающие лампы, способные месяцами дарить свет от одной лишь подзарядки энергией Короля Душ или Императора Душ, потрясли закостенелое общество. Они были светом, прорвавшимся сквозь тьму невежества. Но этот свет оказался слишком ярким для чьих-то завистливых глаз. Маленькая Фу Хуан в тот роковой день играла далеко от дома, увлеченная шуршанием опавших листьев. Убийцы, чьи лица так и остались скрыты в тенях, не сочли ее угрозой. Когда она вернулась, весело напевая себе под нос, мир, который она знала, рассыпался в прах. Крик ужаса застрял в горле, а по щекам впервые покатились крупные, обжигающие слезы. Сейчас, в оцепенении, она прошептала слова, слишком взрослые для ее возраста: — Без силы… неважно, насколько ты умен… тебя просто сотрут в пыль… тихо и бесславно. Эти горькие слова были плодом недетского ума, ума, что всегда чувствовал себя одиноким среди сверстников, чьи забавы казались ей пустыми. Только родители понимали ход ее мыслей, ее смелые гипотезы. Теперь их не было. Их исследования исчезли, словно их никогда и не существовало, а чужие имена уже красовались под их незавершенными открытиями. Малые ли кланы духов похитили их труды ради собственного возвышения, или это были безжалостные гегемоны – теперь это не имело значения. На миг в ее детском сознании вспыхнула жажда мести, но тут же угасла, разбившись о стену незнания. Кому мстить? Родители никогда не говорили о своих врагах, оберегая ее от тьмы их мира. Она была слепа. Неожиданное прикосновение к плечу вырвало ее из оцепенения. Старая, морщинистая рука. Ее дед. Человек без малейшей духовной силы, чей пробудившийся боевой дух – обычный серп для жатвы – так и остался бесполезным инструментом, не дающим ни малейшего потенциала для развития. Такие духи, как серп или мотыга, пробуждались без врожденной духовной силы, обрекая владельца на жизнь обычного смертного. Ее дед ничем не выделялся из серой массы: ни интеллектом, ни силой, ни даже каплей дедовской любви к внучке. После смерти родителей и грабежа их дома, остался лишь он и эта холодная, пустая тишина. Живя под одной крышей с человеком, лишенным не только духовной силы и выдающегося ума, но и элементарной теплоты, Фу Хуан не пыталась завоевать его расположение. Ее мысли были заняты другим – силой. Силой, способной стереть с лица земли тех, кто отнял у нее самое дорогое. Так тянулись долгие полгода. Каждый день Фу Хуан превращался в безжалостную тренировку. Бег по каменистой тропе, утяжеленная мешочками с острыми камнями, врезающимися в нежную кожу лодыжек. Упорные попытки забраться на скользкие выступы старой стены, заставляя дрожать слабые мышцы. И медитация – смутные обрывки знаний, случайно услышанных от родителей. Прогресс был ничтожно мал без пробужденного духа в ее почти шестилетнем возрасте, но это упорство давало ей странное, болезненное удовлетворение. Боль в мышцах смешивалась с тупой болью утраты, но каждое преодоленное усилие дарило крошечную искру надежды. Она знала о риске травм, о хрупкости детского тела, но отчаяние гнало ее вперед. Прошел еще месяц. Шестилетняя Фу Хуан вытягивалась, словно хрупкий стебелек, тянущийся к солнцу. Тонкие линии вен на руках и ногах говорили о здоровом, крепком теле. Ее красота, невинная и трогательная, вызывала невольное восхищение у случайных прохожих. Длинные, вьющиеся пряди лиловых волос обрамляли нежное лицо, а бархатная кожа казалась сотканной из лунного света. Сама же она не представляла угрозы для кого-то старшего, но среди сверстников, чьи духи еще дремали, ее тренированное тело могло с легкостью одержать верх. На следующее утро воздух в городе словно наэлектризовался. Дворяне, облаченные в шелка и парчу, и родители будущих мастеров духов, с гордостью ведущие своих чад за руки, стекались к величественному Залу Духов. Этот день был не просто церемонией пробуждения воинственных душ; это был смотр сил, ярмарка амбиций, где семьи демонстрировали свой потенциал. Дети с сильными духами и высоким уровнем духовной силы становились ключом к процветанию клана, в то время как те, кому не повезло, обрекались на безразличие. Здесь плелись интриги, заключались союзы, обсуждались браки, скрепляющие растущую мощь одних и угасание других. В этом году Зал Духов гудел, как пчелиный улей. Около сорока маленьких претендентов на звание мастеров духов собрались под его высокими сводами – число, считавшееся весьма удачным. Но истинное внимание принадлежало не им, а десяткам знатных господ и влиятельных мастеров душ, чье присутствие многократно превосходило количество детей. Они вели непринужденные беседы, обмениваясь учтивыми поклонами и светскими шутками. Большинство собравшихся дворян были поглощены своими разговорами, лишь изредка бросая взгляды на взволнованных детей, ожидавших своей участи. Примерно через четверть часа из внутренних покоев Зала Духов вышел ответственный за церемонию. Молодой человек лет тридцати пяти, с высокомерно вскинутой головой и самодовольной улыбкой, скользил взглядом по собравшимся. Несмотря на его кажущуюся молодость, никто не осмелился бы проявить неуважение. — Я — Янь Цзюнь, глава этого Зала Духов, — произнес он властным голосом, который эхом отразился от каменных стен. — Мой дух — Пылающая Лоза Янь Тэн, и я — Мастер Боевых Духов пятьдесят шестого уровня контроля. Сегодня я буду направлять пробуждение ваших наследников. В зале воцарилась тишина. Пробуждение боевого духа началось. — Дети, подойдите ко мне, — властно скомандовал Янь Цзюнь, жестом приглашая их вперед.