Часть 1

Неделя уже прошла с того случая, как он опять разговор про домохозяйство завёл, а от неё ни слуху ни духу. Вот и пришло ж ему в голову про эту свёклу вспоминать. Век её есть не будет, эту запеченную свёклу, ей-богу, не будет. А ведь понимает, что неправильно поступает, понимает, но от своего мнения отступить не может. Гордость что ли не позволяет, али ещё чего. Ну вот что, что ему теперь делать? Любит же он её, любит! Не может без неё, никого другого на её месте даже просто представить не может. Вот, клей где-то раздобыл, бумагу ту чтобы починить. Дёрнул же его конечно черт рвать её. Документ-то он склеит, а то другое, что порвалось вместе с бумажкой? Это можно ли склеить? Клеем точно нет. А чем же тогда? — Тарас Петрович, что ж это вы всё сидите и сидите у себя. Как отшельник какой? Прогулялись бы, а? — Ой, Филя. — лишь отмахнулся пристав. — Ну не мешай, дорогой, не мешай. Иди, иди уже. Что ж, а прогуляться и правда не помешало бы. В трактир. Конечно, добрый Перетрухин совсем не это имел ввиду, но выпить сейчас точно не помешало бы. К тому же в прошлый раз ему помешал Михаил Львович. Ну не мог Тарас бросить хрупкую маленькую Арину с пьяным стариком. Быстро накинув помятую фуражку, Смолокуров зашагал к нужному ему месту. И трактир надобно найти подальше от сюда, с самой плохой репутацией, чтобы уж точно никого знакомого не встретить. Спустя минут тридцать ходьбы, подходящий нашёлся. Расположен он был чуть ли не в подвале, кругом валялся мусор, а вывеска «Весёлый моряк», наполовину отвалившаяся от стены, на хорошие мысли не наводила. Да к тому же ещё и толпились тут всякие. Чего у них тут праздник что ли какой? Внутри было не протолкнуться. Помещение было меньше чем кабинет Смолокурова, а человек тут набилось будто с полдюжины. Пробившись к крохотной стойке, Тарасу осталось пройти лишь одно препятствие ввиде женщины, которая стояла в плотную к этой самой стойке, тяжело склонив голову на руки. — Прошу прощения, не могли бы… — Осёкся. Конечно! Как тут не осечься, когда повернувшаяся дама оказалась никто иная, как госпожа Ардашникова! — А, это вы барышня. — О! Сколько ему хотелось сказать, но снова что-то его дёрнуло и вместо слов примирения опять это холодное «барышня». Да и когда он её в последний раз именовал «барышней»? Будто и никогда. Вот будто всю жизнь её знал, и всегда «Анастасия Андреевна», «Настя», а тут. — Прошу прощения. — Только тихо произнесла она. И тут же быстро отвернулась. Но не настолько мгновенно, чтобы зоркий глаз Смолокурова не заметил, что что-то блеснуло на её щеке. Она… Плачет? И только тут Тараса осенило: Что Настя вообще тут делает? Одна, в самом убогом заведении Петербурга, окруженная пьяницами, убийцами и грязными мужиками. Хотя, конечно в том, что она в окружении убийц ничего нового нет… — Анастасия Андреевна, пойдемте. Вам тут не место. — он было хотел схватить её за руку, но она резко отдернула локоть. — Благодарю за содействие, но я уж как-нибудь сама. Самое плохое, что пристав мог подумать уже позади, она явно не была пьяна, но глаза её опухли и покраснели от слез. Сколько она уже здесь стоит? Ардашникова быстро направилась к выходу тщетно пробиваясь сквозь толпу. Смолокуров за ней. — Не могли бы вы не преследовать меня, Тарас Петрович? — гневно взмахнув руками спросила она. И пошла дальше. И ушла бы опять, если бы какой-то не совсем трезвый мужчина не схватил её за руку. — А почему такая красивая барышня, в таком месте, да ещё и совершенно одна? Не хотите составить мне компанию? Настя вскрикнула и начала вырываться пока мужик резкими рывками тащил её куда-то в сторону. — Ну-ну, я же вам ничегошеньки не сделаю. — отходя назад мужчина неожиданно для самого себя уперся во что-то затылком. Повернувшись, он увидел перед лицом дуло револьвера. — Быстро отпустил её. — Рявкнул пристав. — Кому сказал, руки прочь! В кутузку захотел?! Пьяный не стал долго ждать. — Ладно-ладно служивый. Кто ж знал, что она уже занята. — А ну вон отсюда! Подонок. Подхватив Анастасию под локоть, Тарас быстро вывел её наружу, где Ардашникова, ни секунды не думая, убрала свою руку вновь. — Благодарю вас ещё раз. Теперь мне пора. Дальше я точно справлюсь. Разрешите откланяться. Не взглянув в его сторону, она зашагала прочь. Ну уж нет, не в этот раз. — Не разрешаю. — Громко крикнул ей вслед Тарас. — Что-что, простите? — Не разрешаю я вам откланяться. — Ах не разрешаете? — Не разрешаю. — А кто вы для меня, позвольте узнать, такой чтобы что-то не разрешать? Тарас, уже догнавший Настю, шёл рядом, хотя та всеми силами пыталась идти быстрее. — А вы, Анастасия Андреевна, сами у меня разрешения спросили. — Ах, уже Анастасия Андреевна, а недавно просто барышней величали! Да так говорили, будто первый раз меня видели. И ничего я у вас не спрашивала. — А вот и спрашивали. — Нет! — Да! — Смолокуров резко развернулся лицом к Анастасии, переградив ей путь. — И хватит уже этих игр. Нам нужно поговорить. Пристально посмотрев Тарасу в глаза, Настя попыталась уйти, но тот ей не дал. — Поговорить? — тихо повторила она. — А мне кажется вы уже всё сказали. И не раз. Теперь у неё получилось обойти пристава и зашагать дальше. Да так быстро, будто не Тарас Петрович Смолокуров стоял сзади, а самый страшный злодей какого свет не видывал. Она уходила, а Тарас стоял. Неужели это конец? Неужели уже ничего не вернуть. Никогда. Никогда. При мысли об этом слове по коже Смолокурова пробежали мурашки. Сердце быстро и тревожно забилось. «Нет. Я не могу её потерять. Не могу. Я должен что-то сделать.» Он побежал. Побежал так быстро, как не бегал никогда. Даже на задержании преступников. Где она? Куда повернула? Наверное туда, что-то подсказывает, что именно туда. Да, Слава Богу, да. Вон же она. Идёт по мостовой. По той самой. — Анастасия Андреевна! Анастасия Андреевна, постойте. — Их разделяло достаточно большое расстояние, ещё и дул ветер, заглушавший слова. Но она услышала, обернулась и всё равно пошла дальше. — Анастасия… Андреевна. — запыхавшись бормотал пристав. — Пожалуйста, выслушайте. Они снова шли рядом. В этот раз Настя остановилась. — Ну? Говорите Тарас Петрович, говорите. Что ещё по вашему мнению должна делать добропорядочная жена? Коров доить? Детей каждый год рожать? — Да что же это такое! — Смолокуров поднял руки к небу. — Неужели вы не понимаете, что переживаю, боюсь за вас! Вы же такая… Везде где не нужно лезете. Сколько раз вас могли убить на моих глазах? Сколько раз я мог не успеть? Вы думате мне так хочется вдовцом становиться? Я вас уберечь пытаюсь, поймите же. — Значит, отмена помолвки — это один из способов обеспечить мне безопасность? Что-то вроде методов криминалистики, только методы Смолокурова, да? — Анастасия Андреевна, я… — Вам нужно издать, свою книгу, Тарас Петрович. «Сто и один метод, как сберечь жизнь неугомонной барышни» автор многоуважаемый пристав Васильеостровского седьмого полицейского участка Тарас Петрович Смолокуров. А сейчас, au revoir, мне нужно идти. — Анастасия Андреевна! — Что, «Анастасия Андреевна»? Вы как будто не понимаете, что наделали. Вы запрещаете мне заниматься делом моей жизни. Ты, один из первых, кто поверил в меня когда-то, теперь выступаешь против. — в порыве эмоций Настя не замечала, что перешла на «ты» — Знаешь, как долго я шла к официальному разрешению? Хотя, что я спрашиваю? Конечно знаешь. Мы шли к этому, можно сказать, вместе, рука об руку. Я считала вас самым надёжным человеком. Я была всегда уверена в вас. Я согласилась выйти за вас замуж. И именно вы рвёте бумагу о получении которой, я мечтала, а вместе с ней и моё доверие. Тяжело выдохнув и ничего более не сказав, она пошла прочь вдоль мостовой. Проходившие мимо люди, искоса смотрели на эту сцену. Ветер трепал их волосы и одежду. Казалось, что сама природа вступила с ними в спор. — Настя, постой же. — Смолокуров снова опередил её. — Раз это конец, я хотел отдать тебе… Вам, кое-что. — засунув руку в карман, он извлек помятую, но в то же время аккуратно сложенную бумажку. -Вот. Недоверчиво посмотрев, Анастасия всё же взяла и развернула её. Да, это было оно. Та самая бумага от Виноградова. А она то думала, что Тарас выбросил её ещё в тот день, разбросал над Невой или сжёг. По Настиным щекам потекли слёзы. — Ну, Анастасия Андреевна, что опять не так. Вы этак сейчас весь листок замочите. Я… Хотя нет, ничего. — Тарас, Тарас прости меня… — Прошептала она. — За что же, Настенька. — в душе промелькнула надежда. — Я...я.. — Ты не должна просить прощения. Это я не должен был ограничивать тебя. Ведь мог же просто попросить быть осторожнее, звать с собой меня, в крайнем случае. Прости. И если ты... вы не захотите со мной иметь никакого более знакомства, я пойму. Ардашникова молчала. Тарас уже хотел было уходить, но она вдруг неожиданно крепко прижалась к нему. — Тарас, милый, родной мой. — сквозь слёзы шептала она. — Давай больше не будем ссориться. Никогда. Всё вместе будем обсуждать, принимать общие решения. Я же без тебя не могу. Я раньше это не понимала… Смолокуров, крепко обняв Анастасию, уткнулся ей носом в волосы. Этот запах. Как же он по нему соскучился. Запах свежести, каких-то цветов. Запах, который принадлежит только ей одной. — Настя, Настенька. Ты… — проговорил он слегка отклонившись. — Я согласна. Не резко дернув, как он делал это до того, а осторожно, как самое дорогое сокровище, он подтянул Настю к себе и поцеловал. Нежно, бережно. Было ли дело в том документе? Или в проявленом внимание? В разговоре? В том, что они поняли друг друга? Но что-то им точно помогло. И оба сияли от счастья. — Всё-таки, мы смогли. — прошептала ему в губы Анастасия. — Что? — с улыбкой спросил Тарас. — Починить наше доверие. — Склеить счастье. — усмехнулся Тарас.