Часть 39

Ветер доносил с бамбуковых рощ шелест — ровный, будто сам воздух старался быть безупречно уравновешенным, чтобы не нарушить предстоящий ритуал. Над поместьем наследного принца висел легкий запах свежих цветов, настоянный на утренней росе и тонком ладанном дыме. МаоМао шла по коридору главного павильона. Она уже была облачена в праздничный тяжелый наряд — Цан Ци и Сяо Лань постарались на славу. Золотые шпильки, цепочки, нефритовые браслеты, ожерелье из крупного жемчуга и, конечно же, желтый плотный шелк, расшитый золотыми нитями. Так могла бы выглядеть императрица. Она проходилась цепким взглядом по всему поместью, точно полководец перед битвой. За спиной тихо семенила Сяо Лань, с зажатым в руках списком, в который время от времени испуганно заглядывала. — Подушки в павильонах наложниц сменили? — спросила МаоМао, не оборачиваясь. — Да. Шелковые, с золотым узором, как велено. Цвет — лазурный, как требует сезон. — Цвет не сезон требует, а этикет. — МаоМао остановилась, обернулась. — Проверь, чтобы не было белой вышивки. Сяо Лань кивнула и, немного помедлив, все же спросила: — А почему нельзя белую вышивку? — Для такого дня слишком траурно, подумают еще, что я хочу наложниц в могилу свести... — выдохнула МаоМао и поправила тяжелые рукава, которые то и дело сползали на запястья. Она прошла к восточным павильонам, где должны будут разместиться младшие супруги после церемонии. Прислуга, завидев ее, вмиг замерла. Одна из служанок, державшая таз с настоем для мытья пола, поклонилась так резко, что пролила воду. — Не бойся воды, бойся беспорядка, — спокойно отреагировала МаоМао, совершенно не видя беды в воде на полу. — Как домоешь, поставь в вазы свежие цветы и иди на кухню чистить лотосовые корни. Служанка еще ниже склонила голову, не смея даже вздохнуть. МаоМао не кричала, не ругалась — но тишина, которая следовала за ее словами, почему-то пугала служанок и евнухов больше крика. Она вошла в павильон — тонкий запах жасмина витал в воздухе, постели были заправлены алым шелком, а занавеси слегка колыхались от сквозняка. МаоМао провела пальцами по лакированной поверхности стола, глянула на ширму с вышитым журавлем. Она задумалась, как проходит такое торжество в других благородных семьях, и пришла к выводу, что для главных жен это действительно траур. «Хорошо бы посетить обеих, но даже на посещение одной из девушек рассчитывать не приходится... Вот почему он такой упертый?» — устало подумала МаоМао и провела по гладкой лакированной поверхности стола, где уже лежали письменные принадлежности. Она прошла в сторону сада, где в центральной летней беседке уже были расставлены угощения и напитки для всех наложниц, чтобы не голодали до вечернего банкета. Там уже стояли два младших слуги, ждали ее одобрения. На сводах беседки они развесили красные полотна с бантами, а на кедровые скамьи уложили множество маленьких подушек. Она оглянулась на длинный павильон, где сейчас к банкету готовились шесть наложниц, что только вошли в дом принца. И все они были шумными пташками, что с радостью трепыхались своими крылышками по прутьям золотой клетки. И МаоМао не могла их судить — ведь их к этому готовили. Но особый интерес у нее вызывала Чень Хуэй. «Бао Сы... исключение. Она даже в своем положении не смогла пойти наперекор семье или сбежать. Но Чень Хуэй пошла на почти смертельный риск... что же за причина у нее?» МаоМао опустилась на корточки и поправила одну из подушек, а затем отправилась в центральный павильон, где большую залу готовили к церемонии. На пути к нему она завернула направо и остановилась у кухонного входа. — Угощение для ритуального подноса приготовлено? Без чеснока, лука, и — главное — не холодное? — Все, как велено! — донесся голос поварихи. МаоМао помолчала, а потом коротко произнесла: — Я проверю сама через четверть часа. Служанки в панике рванулись назад на кухню, заставив МаоМао неприятно поморщиться. Она никак не могла отделаться от ощущения, что это подобострастие вызвано лишь ее побрякушками, которые были важной частью ее статуса. Она уже и забыла, как легко было в одежде служанки — где юбка, да пара хлопковых рубах, в которых и на дерево удобно было залезть. МаоМао вздохнула и вернулась к главному павильону — солнце уже начало клониться к западу и перестало нещадно палить. Все в поместье было чисто, отшлифовано, проверено ею лично. Каждый шелковый край, каждое блюдце, каждая капля ладанного дыма прошли ее строгий взгляд. МаоМао оглядела всё еще раз. — Готово, — спокойно сказала она, и только в этот момент разрешила себе позволить глоток воздуха — как командир, закончивший проверку строя перед началом парадного марша. Теперь можно было ждать прибытия младших супруг. МаоМао поднялась по каменным ступеням галереи, ведущим к заднему двору центрального павильона, и она на миг замерла. У самого входа и без сопровождения стоял Жуй Юэ. Его волосы были зачесаны и закреплены золотой шпилькой, на нем — торжественные одежды цвета спелого граната, отороченные золотом. Широкие рукава рассыпались по бокам, словно лепестки пионов. Он выглядел... почти чужим. Словно бог, сошедший с императорского свитка, но при этом — с лицом, в котором ни на миг не погасла усталость и странное, неприкаянное раздражение. МаоМао подошла ближе, и он повернул к ней голову, будто почувствовал. — МаоМао, — негромко произнес он, — ты уверена, что хочешь видеть меня в таком наряде? — А почему бы и нет? — Она сложила руки в рукавах, выпрямляясь. — Красный цвет тебе идет. Он фыркнул. И впервые за все утро его губы тронула почти-улыбка. Любая колкость в обертке комплимента из уст МаоМао была для него высшей похвалой, и он никак не мог этому сопротивляться. — Я делаю это ради правил. И потому, что ты так... тщательно все устроила, — сказал он, отводя взгляд, будто это признание стоило ему дороже всех регалий. МаоМао опустила глаза и на секунду почувствовала, как внутренне сжалась. Невозможно было отделаться от странного ощущения сплошной нелепости. Сейчас она как никогда ощущала себя не в своей шкуре, так как ненавидеть наложниц мужа уже стало этикетом, а ей было все равно. И оттого все ощущалось как застрявшее в зубах мясо — неудобно. — Ну, по крайней мере, я буду на свадебном банкете не в роли невесты, — произнесла она с легкой усмешкой, — хоть раз поем нормально, без этой... чертовой вуали. — Как неприлично, Ваше Высочество! — наигранно возмутился и вскинул брови Жуй Юэ. МаоМао состроила такое лицо, будто глотнула залпом уксус — настолько ее перекосило, что даже пудра под глазами осыпалась. — Не называй меня так... — все же сказала МаоМао и тряхнула головой. Между ними повисла тишина — не обиженная, не напряженная, а какая-то... странно мирная. В этот момент от парадных ворот донесся бой барабана — а значит, начали прибывать гости. МаоМао поправила свои одежды, мягко примяла пудру под глазами и поправила нефритовый браслет на запястье. — А ты останешься в зале? — спросил Жуй Юэ, прежде чем МаоМао ускакала к воротам, чтобы поприветствовать гостей. — Конечно. Мне интересно, кто из них первой уронит чашку от волнения. Жуй Юэ рассмеялся, тихонько и, не удержавшись, мягко ухватил девушку за запястье. — Пусти!.. — выдохнула МаоМао и даже дернула рукой, но это всегда было бесполезно. Она почувствовала горячее дыхание на изгибе шеи и резко втянула в легкие воздух. — Ты все равно краше любой невесты, — добавил он и мягко коснулся губами кожи. МаоМао в панике забегала глазами, боясь, что кто-то увидит, но коридор галереи был пуст. Она затопталась на месте и все же выдернула свою руку из хватки, тут же скрывшись за поворотом.

***

МаоМао стояла чуть в стороне от главного прохода — под тонким навесом, в тени расписной ширмы с журавлями. Отсюда открывался полный обзор церемониальной площадки: от ступеней, устланных шелком, до резного трона вдовствующей императрицы, выдвинутого на временный подиум. Гостей было больше, чем обычно: родственники обеих невест, семьи наложниц, несколько чиновников из придворного ведомства брачных союзов и, конечно, дамы из внешнего двора. Все были нарядны и наигранно холодны, пряча за надменностью свои пожирающие взгляды. Всего за месяц поместье наполнилось прекрасными цветами, и всем хотелось посмотреть на этот палисадник. МаоМао ни на миг не расслаблялась. Глаза ее все время скользили по залу: там — слуга поднес чашу слишком рано, тут — девушка с подносом слегка покачнулась, почти задела рукав одной из наложниц. — Правее, — почти неслышно сказала она, и Сяо Лань, стоящая за ее спиной, немедленно передала приказ глазами. Под сводами павильона наконец появился Жуй Юэ, а за ним — две девушки в вуалях. Сун Жуи шла гордо — высокая, грациозная, и двигалась, как плавно текущая вода. А если и волновалась, то умело прятала это под вуалью. Чэнь Хуэй — позади, чуть пониже ростом, в шагах ее угадывалась тихая тревога. Она держала плечи напряженно, словно каждое движение обдумывала заранее. МаоМао молча наблюдала, как они остановились у алтаря для церемониальных поклонов. Все шло по правилам. Ни шага в сторону, ни звука постороннего, но МаоМао почему-то было неловко от того, что в один день запихнули сразу двоих девушек. Она едва подавила смешок от взгляда на Жуй Юэ, которому вся церемония будто костью поперек горла встала. Но для многих он выглядел спокойным, невозмутимым, почти как статуя. Императрица склонила голову в знак благословения. Лица ее почти не было видно за тонкой вуалью, но МаоМао заметила, как слегка дрогнули пальцы на подлокотнике трона. Церемонии, видимо, и ей были не в радость. Когда девушки отступили и начался короткий ритуал подношения символов добродетели, МаоМао заметила, как одна из чаш была поставлена не на тот поднос — слуга, видно, перепутал при расстановке. Она чуть прищурилась. Миг — и с другого конца площадки к служке метнулась юркая девчонка в зеленом халате — одна из помощниц Сяо Лань. Подменили, никто ничего не заметил. «Вот теперь — идеально», — сдержанно подумала МаоМао, стоя так же неподвижно, как вышитая на ширме птица. Церемония завершилась быстро. По знаку вдовствующей императрицы прозвучал гонг, и заиграли струны циня. МаоМао шагнула в сторону и склонилась в почтительном поклоне, как и все. Но внутри, в глубине, ее внимание оставалось обостренным до предела — сегодня она впервые предстала хозяйкой дома для посторонних, и нельзя было оплошать. Когда головы гостей вновь поднялись и процессия начала расходиться, МаоМао вышла с заднего выхода, чтобы сразу попасть в банкетный зал, где уже все было готово к пиру. «Не дворец, конечно, но даже так мест больше, чем прибыло гостей…» — подумала МаоМао и прошлась цепким взглядом по всем столам, отмечая, везде ли есть приборы, свежие ли цветы в вазах и опрятны ли служанки. Она прошла по всему залу, пока гости развлекали себя разговорами в садах, затем облегченно выдохнула и сама направилась на выход, чтобы найти отца и брата, с которыми толком не успела поговорить перед церемонией. МаоМао не пришлось долго искать — Лахань, как всегда, выделялся в толпе. В отличие от большинства старейшин, он не был высокомерен или неприступен. Его смеющиеся глаза, густые брови и неизменный монокль — все было как и прежде. — Отец!.. — не сдержалась МаоМао, но все же прикусила язык, чтобы не привлечь ненужное внимание. Ее сердце защемило от того, какая же радость расцвела на лице стратега: самая искренняя улыбка, которую она когда-либо видела, а монокль чуть не выпал от взметнувшихся вверх бровей. — Это моя доченька! — нескромно воскликнул Лахань, что почти заставило МаоМао провалиться на месте. «А я уже и забыла, какой он… двинутый», — про себя сказала она и как смогла невозмутимо склонила голову в знак почтения старшему. — А где Лакань? Что-то я его не вижу… — тут же уточнила МаоМао и осторожно оглядела все лица и затылки гостей, что разбрелись по садам и галереям. — Да интересно ему, разве, со мной таскаться? Он с молодыми, наверное, где-то выпивает, — вздохнул Лахань и сложил руки за спиной. Затем он прищурил взгляд: — Исхудала… — Что?.. Нет! Вовсе нет, я замечательно питаюсь, — тут же возразила МаоМао и как-то странно тряхнула головой, будто свисающие цепочки должны были компенсировать небольшую впалость щек. — Замечательно питаешься? — фыркнул Лахань. — Тогда почему плечи как у журавля в засуху? Ты посмотри, совсем о тебе не заботится! Ты мне только скажи — и я поговорю с ним. Что с того, что принц, он в первую очередь мой зять… — запричитал Лахань, выглядя так, будто прямо сейчас готов был идти на разборки. — Обычно наоборот… — тихо и почти про себя буркнула МаоМао и решила немного пройтись в компании отца, поэтому ловко увела его в западные сады с беседками и искусственным прудом. Она остановилась прямо у кромки воды, выложенной большими плоскими камнями, и опустила взгляд на пузатых карпов. Вокруг шелестел теплый ветер, и поместье было настолько большим, что голоса из южной части дома, где были все гости, сюда даже не доходили. — Я правда живу хорошо, — тихо подала голос МаоМао и сложила вместе ладони. Она быстро нащупала нефритовое кольцо на среднем пальце и пару раз его прокрутила. — В конце концов, я знала, куда иду, и что за жизнь меня ждет. — Что? Ты переживаешь из-за наложниц? — тут же спросил Лахань, неверно истолковав печальный тон дочери. — Чего? При чем тут наложницы? Да хоть одна бы пригодилась, не то что десять… — закатила глаза МаоМао, ощутив небольшое раздражение. — Тогда что случилось? Ты можешь рассказать мне обо всем!.. — Я знаю, — тут же ответила МаоМао. — И… спасибо. Я потом обязательно все расскажу, когда смогу выйти в город. — Выйти в город? Из внешнего двора? — удивился Лахань и заметил сдерживаемую хитрую улыбочку МаоМао. — Какая же ты у меня умница! Приходи накануне двух восьмерок, прием будет такой же, как и в день празднования! — Хорошо, я обязательно приду, — быстро согласилась МаоМао, так как этот день был у нее ничем не занят. Они уже почти вернулись в главный сад, когда МаоМао вдруг замедлила шаг. Лахань продолжил идти вперед, не заметив, как дочь, задержавшись у одной из боковых галерей, повернула в сторону другого коридора — более узкого, полутемного, ведущего мимо служебных помещений и маленьких беседок, где обычно прятались от посторонних ушей те, кто хотел сказать слишком много. И действительно — тихие, напряженные голоса, доносившиеся откуда-то за полупрозрачной занавеской, заставили ее остановиться. — Столько лет работал в гареме, а вкус на женщин так и не появился, — сказал чей-то насмешливый голос, хрипловатый, будто принадлежал одному из старших чиновников, привыкших к вину и табачному пару. — Я все думал, что же там за служанка такая... а оказалось... тьфу, — вторил ему другой, помоложе, с гнусавой усмешкой. — Принц, а ведет себя как баба, да и смотрит — будто все эти наложницы ему в тягость. Странный он, странный... — А ты что хотел? Наверняка это все клан Ла, годами воротили нос от двора, а теперь сразу к трону руки потянули. И никакого стыда нет… проститутку и в императорскую семью… МаоМао почувствовала, как к лицу приливает кровь. Странная смесь стыда и гнева поднялась в душе. Но на правду обиды не было — скорее, задевало то, что из-за нее поливали грязью того, кто этого не заслуживал. — Ты про которую? — насмешливо продолжал тот же. — Ходит как госпожа, да только сколько титулов ни повесь, чернь есть чернь. Может, околдовала… травами своими. Добром такое не заканчивается… — Да кончится все, когда надо. Придет новая волна наложниц, да и сотрется старая. Чего переживать? Гарем все стерпит, а она — не первая, не последняя. Главное — чтобы не лезла, куда не звали. МаоМао не пошевелилась ни на шаг. Ни мускул не дрогнул. Только пальцы сжались в кулак под длинным рукавом ханьфу. Голоса стихли — мужчины, вероятно, удалились, не подозревая, что их слушали. МаоМао осталась на месте еще какое-то время, всматриваясь в неподвижную занавеску, за которой уже не было никого. Потом медленно разжала ладонь. На коже остался тонкий след от ногтей. — Ну, — прошептала она сама себе, — про наложниц это они промахнулись, конечно… Затем повернулась и вышла к главной дорожке, как будто ничего не произошло. Лицо, скрытое под слоями пудры, ни на миг не дрогнуло и она быстро нашла взглядом Жуй Юэ, разговаривающего с какими-то чиновниками. Радости на его лице было столько же, сколько искренности в ведущихся здесь разговорах. «Сам виноват. Павлин напыщенный… Репутация не лучше моей, и все из-за своей прихоти», — мрачно подумала МаоМао, а затем мягко улыбнулась, кивая мимо проходящим гостям. Через четверть часа, когда закуски и алкоголь в беседках поиссякли, прозвучал глубокий звон гонга. Музыканты расположились в банкетном зале, а в задней галерее уже толпились танцовщицы, поправляя свои воздушные ленты. Праздник был менее сдержан, чем во дворце, и гости вели себя более непринужденно, даже несмотря на присутствие вдовствующей императрицы. МаоМао расположилась во главе зала, но не на помосте, где сидели принц с супругами, а чуть ниже, наравне с остальными гостями. Прямо за ней сидели наложницы — одна краше другой, точно разноцветные бутоны в цветочной композиции. Банкет только начинался, первые блюда сменяли друг друга, гремели чаши, звенел смех, в углу уже наигрывали на шэне и эрху, и, казалось, все действительно шло идеально. МаоМао немного устало выдохнула и кивком головы указала на свою пиалу. Служанка тут же налила ей вино и придвинула поближе закуску, чтобы госпожа не тянулась. Она сделала медленный глоток и позволила себе впервые за день расслабить плечи. А еще она не смогла сдержать блаженную улыбку от вкуса, раскрывшегося у нее на языке. «Маотай… И когда он только успел распорядиться?» — подумала МаоМао и коротко взглянула на помост, где сидел Жуй Юэ. И он тоже как по команде перевел свой взгляд на нее. МаоМао замялась и слабо кивнула головой, будто говоря спасибо за то, что ей поднесли другой алкоголь. И именно в этот момент, когда настроение ее было едва уравновешено, к ней приблизился человек, чей голос был ей неприятен еще с первого появления у ворот поместья. — Ваше Высочество, — раздалось рядом с ней, и тон был слишком вкрадчив, слишком выверен. Маомао обернулась. Перед ней стоял Бао Ин — отец Бао Сы, чиновник в шелках чуть более ярких, чем следовало по этикету, с выражением лица, которое казалось наполовину поклоном, наполовину заискивающей кривой улыбочкой. — Да? — голос МаоМао был ровным, сдержанным. Она не торопилась кланяться и вовсе перебарывала желание плюнуть ему в лицо. Он сам склонился, пусть и с тем неискренним уважением, что выдает каждая складка на его лбу. — Я сегодня прибыл поздравить Его Высочество, теперь дом его — полная чаша, но я не нахожу моей дочери среди наложниц… — начал он, обмахивая лицо рукавом, — Надеюсь, ничего не случилось? МаоМао даже не моргнула. — Бао Ван нездорова, — ответила она просто, желая выпереть этого человека из поместья и в идеале с позором. — Ах… — протянул Бао Ин, и глаза его сощурились. — Нездорова, говорите? — Его губы вытянулись в подобие вежливого огорчения, но в глазах читалось совсем иное: довольство, нетерпение, уверенность. МаоМао видела, как быстро заработали мысли за его лбом. Он считал дни. Считывал взгляды. Уже, наверное, представлял себе, как служанка с радостным лицом приносит свиток с вестью о беременности. «Хорошо, что подобные ему дальше своего носа не видят и мое негодование он воспринимает как ревность к наложнице… Ну какой идиот.» — Ну что ж… — протянул он. — Значит, надеюсь, скоро мы услышим и радостные новости, пусть она скорее поправляется! МаоМао заставила себя не сжать пиалу в руках. Она даже позволила себе мягкую улыбку — ту, после которой обычно начинают угрожать. — Надеюсь, вы не переутомляетесь от ожиданий, господин Бао, — произнесла она чуть холоднее, чем следовало бы. — Болезни бывают разными, и не все они… радостного свойства. Бао Ин быстро сморгнул и потянулся к поясу, чтобы поправить нефритовую подвеску с гербом клана — жест, призванный скрыть его заминку. — Разумеется, разумеется, я лишь беспокоюсь о благополучии своей дочери. Ведь у женщин столько… тонкостей, — проговорил он, отступая на шаг, будто из вежливости. Но МаоМао ясно видела — он уже был в своих мечтах, с титулами и лестничным подъемом по чиновничьей и родовой лестнице. «Разбить бы его физиономию… руки так и чешутся», — подумала МаоМао, глядя, как он растворяется в толпе. Музыка в зале изменилась, в нее вплелись бубны и флейты. Танцовщицы вышли в центр залы, их ленты сияли в свечах, словно всполохи огня. МаоМао сделала глоток маотая, на этот раз медленнее. Губы ее все еще держали улыбку, но взгляд помрачнел.

***

Банкет медленно клонился к завершению: гости сыты, слегка пьяны, и потому — снисходительно благосклонны. Музыка становилась все мягче, словно растворяясь в ночи, а огни фонарей — все теплее, будто весь зал был залит медом и ладаном. МаоМао аккуратно передавала распоряжения слугам: жестом, взглядом, кивком головы. — Проверьте постели во втором павильоне, — произнесла она, когда к ней подошла Сяо Лань. — Подушки из рисовой шелухи должны быть на восточной стороне, на западной — мягкие, с мятой. Там старшие чиновники, у них поясницы больные. — Хорошо, а благовония? — спросила Сяо Лань, чуть склонившись к уху. — По одному лотосовому и одному кедровому в каждой комнате. Не переборщить главное. Перины — только с гусиным пухом, не дай Небо проснуться с ломотой в теле. И пусть слуги не суетятся — тише, чем дождь по крыше. — Хорошо, я сама все проверю, — кивнула Сяо Лань и исчезла за поворотом. МаоМао обошла залы. В одних гости еще допивали вино, в других — уже кланялись и прощались. Под шелест нарядов и звон последних тостов она — как тень проводила каждого, кто поднимался со своего места. — Небо пусть будет над вами ясным, — говорила она, наклоняя голову ровно настолько, чтобы это сочли честью. А затем — еще один, еще один, и еще один поклон. И вот уже супруги исчезают в своих новых покоях, сопровождаемые служанками, готовыми сложить их платья, заварить чай и... ждать за занавесями. Только когда последний знатный гость исчез в своих покоях, и весь двор уже укрылся шелковой тенью, МаоМао наконец повернула к собственному павильону. Ладони горели от внутреннего напряжения, плечи ныли. Она прошла по знакомым каменным плитам, мимо беседки, где еще колыхался ветер, и ступила на деревянную террасу, ведущую к ее покоям. На террасе, в самом центре, среди фонарей и высоких горшков с ночным жасмином, сидел Жуй Юэ. Он был измученным и уставшим, и если бы он занимался организацией банкета сам, то сейчас точно лежал бы распластанный и выжатый до последних соков. — Я думал, ты придешь раньше, — сказал он негромко, не вставая. МаоМао стояла молча. Только ее взгляд медленно скользнул по нему: от распущенных волос до босых ступней, слегка выступающих из-под края парадного ханфу, что сейчас было распахнуто. Пояс лежал рядом. — Я провожала гостей, — ровно ответила она и замялась на месте. К ее удивлению, вся неловкость дня испарилась, стоило ей увидеть на своем пороге принца, будто за весь день впервые произошло что-то… правильное. — Ты осталась дольше всех, — произнес он, и в его голосе не было упрека. Только усталость. И что-то еще — напряженное, как шелковая нить, натянутая между ними. МаоМао медленно подошла ближе, и только тогда заметила: на столике перед ним стояли две чаши. И вино. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, сев напротив. — Думаю, — сказал Жуй Юэ. — Сегодня ты была... так прекрасна, что я с трудом мог отвести взгляд. МаоМао не ответила сразу. Хотелось сказать, что вокруг было столько прекрасных девушек с фарфоровой кожей, пышущих свежестью утренней росы, но не стала. Она вспомнила, с какой насмешкой некоторые отнеслись к выбору принца, и теперь было странно начать возражать — будто МаоМао присоединялась к оскорбительным речам тех чиновников. — Золото, нефрит, розовая вода, пудра, жемчуг, духи, — сухо бросила она, откинув локон за ухо. — Еще бы я не стала красивой. Он не ответил сразу. Лишь посмотрел на нее, долго, в упор. МаоМао отвернулась. Но вино все же подняла. Сделала глоток. На губах стало сладко, а во рту тепло. — Сегодня важный день, — сказала она. — Почему ты не с ними? — Потому что я с тобой. Слова его повисли в воздухе, как густой дым благовоний. МаоМао прищурилась, ожидая чего-то подобного, но не такими словами. — У тебя есть наложницы и будет еще множество, но супруги всего три. Они только прибыли и наверняка просидят всю ночь в ожидании, — устало выдохнула МаоМао, не сильно на что-то рассчитывая. Прежний запал сошел на нет, наверное, еще в первую неделю после свадьбы. — Я не обязан им ничего, — ответил он, голос его оставался мягким, несмотря на такие резкие слова. — Никакая церемония не сможет изменить моих чувств к тебе. И если я сейчас уйду — предам и тебя, и себя. МаоМао тяжко выдохнула и сразу опрокинула еще одну пиалу вина. Она не отвечала, так как не могла сказать ничего хорошего, а плохого говорить не хотела. Она вдохнула свежий летний воздух. Ночь была густая. Где-то вдалеке перекликались цикады, а слева доносился плеск воды из пруда с карпами. — Тогда оставайся, — наконец выдохнула она. — Звучит так, будто ты делаешь мне одолжение… — наигранно нахмурился Жуй Юэ, тут же прогнав усталость. — Это не одолжение, а смирение. Я не буду тебя уговаривать, но окажи им хоть какое-то внимание, а то зачахнут же… «Как и все женщины в гареме, когда ты станешь императором… две тысячи юных девушек, лишенных свободы и будущего в бесполезной попытке завоевать внимание упертого павлина», — мысленно продолжила МаоМао и покрутила затекшей шеей. Он кивнул. А потом положил ладонь на ее — осторожно, будто касаясь тончайшего фарфора.