Yoichi Isagi

      Мир вокруг был белым до хруста, до скрежета под подошвами, до того самого почти сказочного света, который излучают только уличные фонари, заблудившись в метели. Зима разливалась по городу ледяными росчерками, в которых терялись контуры домов, фонарных столбов, да и самих людей. Исаги смеялся, такой живой, тёплый, в своём чёрном пальто, с растрёпанными волосами, в которые снег прилипал, как блёстки. Его синие глаза сверкали в зимней темноте почти нереально, как драгоценные камни, в которые кто-то вдохнул дыхание зимнего ветра.       Ты прижимала к груди рыхлый, тяжёлый снежок, а потом с тихим смешком метнула его вперёд, промахнувшись так по-детски беззлобно, что сама рассмеялась. Йоичи не промахнулся — он поймал тебя метким броском прямо в нос, и ты ойкнула, уткнувшись руками в лицо, ощущая, как мороз лизнул кожу ледяным языком.       "У-у-у," — хотелось захныкать тебе, но вместо этого ты только расхохоталась, лёгким ветром разбегаясь в сторону, а он за тобой — две маленькие кометы, оставляющие за собой цепочки следов на невесомом снегу.       Время, кажется, перестало существовать. Мир был нарисован — ты знала это — чьей-то доброй рукой, чёрно-белым карандашом по голубой бумаге. Всё вокруг было не по-настоящему: холод не обжигал, усталость не давила, сердце билось где-то в горле, там, где обычно живут шёпоты самых сокровенных чувств.       Когда силы закончились — вы просто упали на снег. Сброшенные снежные бури смеха, пылающие щеки, горячее дыхание, рисующее туманные облачка в ночном воздухе. Ты раскинула руки в стороны, словно хотела обнять весь этот колючий, искристый мир, и лежала так, не боясь холода, не боясь промокших волос, не боясь ничего вообще.       Исаги лежал рядом. Ты слышала, как он дышит — мягко, чуть сбивчиво — и чувствовала, как его взгляд скользит по тебе, будто невидимая кисть, рисуя на твоей коже невесомые узоры.       Ты смотрела вверх — в это ледяное, бездонное небо, где звёзды были так близко, что их можно было зачерпнуть пригоршней. Они сияли, как крошечные осколки света, разбросанные на синем бархате, и тебе вдруг стало смешно и страшно от мысли, что весь этот огромный мир может быть всего лишь декорацией к вашему маленькому вечеру.       А Йоичи смотрел на тебя. На твои волосы, спутанные снегом, на твои губы, дрожащие от холода, на твои синие глаза, в которых отражалось всё небо сразу. И в этот момент он не думал ни о сборной Японии, ни о тренировках, ни о бесконечных мечтах о голах и победах. Всё, чего он хотел, было здесь, в этом зыбком моменте, где каждый вдох мог сорваться в смех, а каждая снежинка — стать воспоминанием, к которому он будет возвращаться, как к своему самому любимому месту.       Сон давно смылся, оставив только усталость, сладкую, как мёд; рот был полон дыхания, холодного и обжигающего одновременно. Ты почувствовала, как его пальцы неуверенно коснулись твоей руки, замерли, будто боясь, что этот нарисованный мир может рассыпаться от одного неверного движения.       И ты позволила себе закрыть глаза. Потому что иногда самые хрупкие моменты бывают самыми настоящими. Потому что иногда достаточно просто лежать в снегу, слушать дыхание рядом и знать, что кто-то смотрит на тебя, как на самое красивое чудо в этом несуществующем мире.