Глава 9. Когда гаснут цветы в небе

Заведение было почти пустое, причиной тому стал фестиваль фейерверков. За панорамными окнами клубился живой поток людей – семьи с детьми, шумные компании, парочки, спешащие занять лучшие места для наблюдения за огненным шоу. Глупо было делать такой день рабочим, но ничего не поделать. Юки лениво убирала в помещении, зная, что вечер безвозвратно утекает сквозь пальцы, растворяясь в звуках дождя за окном и далёких залпов пиротехники. Как хотелось бы сейчас облачиться в нежную юкату, позволить волосам свободно колыхаться на ветру и смеяться с семьёй, как в прошлом году, кружась под искрящимся небом. Она ждала. Ждала, когда за окном появится тёмный мотоцикл, обдаст холодным брызгами асфальта и остановится напротив заведения. Вряд ли он бы приехал в такую погоду. – Ты того пацана ждёшь? – раздался голос коллеги, в котором слышалась насмешка, но и капля любопытства. Юки замерла на мгновение, пальцы сжались на собачке кофты. В груди что-то неприятно сжалось, словно тонкая струна, натянутая до предела. Она и сама не знала, ждёт ли. Или просто надеется. Или уже давно перестала. – Нет, – слишком быстро ответила она, словно стараясь оттолкнуть саму мысль. Рука машинально потянулась к капюшону, натянула его ниже, почти скрывая лицо. – Дождь сильный... надеялась, что стихнет. Коллега ничего не ответил, и Юки, не оглядываясь, вышла из кафе, смешавшись с весёлой, залитой светом толпой. Несмотря на проливной дождь, людей было множество. Машины, застрявшие в бесконечных пробках, сигналили друг другу, а по тротуарам сновали продавцы уличной еды, разнося в воздухе пряные ароматы свежих тайяки и жареных кальмаров. Где-то далеко раздавался звонкий смех, доносились крики зазывал, шумело радио в палатке с игрушками. Всё это смешалось в единое полотно города, живого, дышащего, насыщенного красками ночи. Юки невольно остановилась у перекрёстка, дав толпе пройти мимо. Свет фонарей отражался в мокром асфальте, расплывался в лужах, будто чьи-то небрежные мазки акварели. В воздухе смешались запахи дождя, карамели и слабый, еле уловимый аромат гари – предвестник грандиозного огненного представления. Толпа двигалась, смеясь и переговариваясь, уличные музыканты, укрывшись под навесами, играли протяжные мелодии. Кто-то случайно задел Юки плечом, и она инстинктивно отдёрнулась, сильнее кутаясь в капюшон. Она не хотела теряться в этих звуках, но не могла не чувствовать их – каждый шорох, каждую улыбку, каждый вскрик ребёнка, захваченного магией праздника. Её взгляд снова устремился в сторону дороги. Там, за стеклом мокрых машин, не было знакомого силуэта, не было рокота мотора, от которого когда-то сердце билось быстрее. И всё же – глупо, наивно, упрямо – она продолжала ждать. Небо разорвал первый фейерверк. Он раскрылся огромным золотистым цветком, его лепестки рассыпались, погасли, но тут же вспыхнули новые – синие, алые, зелёные. Взгляды людей были прикованы к небу, толпа взорвалась восторгом. Дети тянули родителей за руки, указывая вверх, восклицая, смеясь. Юки подняла голову. Прошлый год… Её пальцы сжимались на палочке сахарной ваты, а рядом Кайто с мамой смеялись, прикасаясь к её плечу. Хлопок веера, запах ночных цветов, шелест лёгкой ткани. Тепло чужой ладони в её руке. Тогда ночь казалась вечной, тогда фейерверки рассыпались не только в небе, но и в её груди. Громкий залп нового фейерверка вернул её в реальность. Юки глубоко вдохнула, почувствовав, как её сердце наполняет нечто странное – смесь тоски и странной, необъяснимой надежды. Сегодня она одна. Мотоцикл так и не появился. Но праздник всё равно был. И в этом была своя магия. Flashback – Кайто, придурок. Я хочу яблоко в карамели, и побыстрее! – возмущённо заявила невысокая темноволосая девочка, дёргая брата за руку. – Да я что, маг, что ли? Подожди немного, – невозмутимо ответил он, тяжело выдыхая клубы дыма. Мамины отмашки вроде "Где ты был?" или "Почему не помыл посуду?" имели свою цену. Вот и сейчас – поздно освободился, а тут ещё младшая, переживающая за своё лакомство. – Мам, он какой-то тормоз у нас! – пожаловалась она, вызывая смех у девушки рядом, облачённой в нежно-розовую юкату с веточками и лепестками сакуры. Сам Кайто единственный из семьи не соблюдал традиции и пришёл в обычной одежде. – Немного. Кайто, Асуна, давайте быстрее – скоро фейерверки начнут, а нам ещё нужно найти хорошее место! Я хочу сфотографировать! – женщина была полна энтузиазма, её глаза лучились счастьем, когда она смотрела на своих детей. – Ладно, мам, пошли вместе место искать, а этот олух пусть купит чего-нибудь вкусного, – решительно заявила Асуна, беря мать под руку. Они неспешно направились вперёд, весело переговариваясь. Как только подходящее место было найдено и все удобно устроились, семья попросила прохожих сфотографировать их. Они встали на фоне ярких вспышек фейерверков, наполнявших небо разнообразием цветов и оттенков. В центре оказался единственный мужчина – высокий, с тёплой полуулыбкой. Рядом с ним мама и сестра казались маленькими и хрупкими. С одной стороны он приобнял женщину постарше за плечи, с другой – сестру, над головой которой строил рожки. Все смеялись, улыбки расплылись до ушей, а в свободных руках поблёскивали карамельные яблоки. End flashback Тот самый ларёк с яблоками в карамели стоял там же, на том же месте, словно время не тронуло его. Запах сладкой глазури смешивался с влажным воздухом после дождя, пробуждая в памяти тёплые воспоминания. Под ярким бумажным фонарём стоял и тот самый продавец – чуть постаревший, но всё с той же лучезарной улыбкой. Он мельком взглянул на промокшую девушку, сдержанно качая головой, будто бы сетуя на капризы погоды, испугавшей большую часть его клиентов. Однако уже в следующую секунду его выражение смягчилось, и он вновь расплылся в той самой добродушной улыбке, что казалась такой знакомой. – Два яблока, пожалуйста, – наконец произнесла Юки, словно преодолевая невидимый барьер. Голос её дрогнул, но она сделала вид, что не заметила этого. – Дождь совсем людей распугал. – Ну и не страшно. Главное, что они были, пусть и немного. Я благодарен за это, – легко отозвался мужчина, словно его действительно ничуть не волновала пустота вокруг. Его слова долетали до неё, но словно сквозь туман. Она лишь кивала, машинально поддерживая разговор, но в голове её вертелось совсем другое. 《Нужно быть благодарным за то, что имеешь, даже если у тебя нет ничего. Это тоже, в некоторой степени, значит обладать чем-то.》 Мама всегда так говорила. Её голос, тёплый, немного усталый, звучал где-то в глубине памяти. Она повторяла это каждый раз, когда терпела неудачи, когда развод с отцом оставил в сердце глубокие трещины, когда финансы едва позволяли сводить концы с концами. Тогда эти слова казались Юки лишь утешением, пустым звуком. Но только сейчас, глядя на этого простого продавца, который с искренней улыбкой радовался даже редким покупателям, она вдруг по-настоящему задумалась над их смыслом. Приняв яблоки, она продолжила путь, ощущая в ладонях липкое тепло карамели. Лужи под ногами отражали огни, растекаясь переливами красного, синего и золотого. С каждой вспышкой фейерверка город словно на мгновение замирал, а затем снова оживал, наполняясь шумом голосов и смеха. Юки остановилась под одним из фонарей и, не раздумывая, достала из сумки небольшой полароид. Щёлк. Первый снимок – размытые силуэты людей в каплях дождя. Щёлк. Второй – яркий взрыв цвета в ночном небе. Щёлк. Третий – ларёк, его тёплый свет и тот самый мужчина, что с неизменной улыбкой протягивал кому-то яблоко в карамели. Она посмотрела на отпечатавшиеся кадры, задержав взгляд на последнем.  Отпрвит его позже. Старшему брату. Возвращаясь в привычную серость города, теперь казавшуюся особенно тусклой после ярких огней фестиваля, Юки ощутила разочарование. В груди неприятно заныло от мысли, что этот вечер, пропитанный магией детских воспоминаний, прошёл мимо неё. Она продолжала идти, погружённая в свои мысли, пока дорога не вывела её на парковку. Резкий шум вырвал её из оцепенения. Обернувшись, Юки увидела настоящий мордобой. На мокром асфальте корчились фигуры – одни в белом, другие в чёрном. Их лица были окровавлены, кулаки раз за разом вонзались в плоти противников с глухими ударами. Даже будучи поверженными, они не прекращали схватку, извиваясь в агонии, оседая друг на друга, будто в смертельном танце, где никто не желал отступать. Сердце ухнуло вниз, живот скрутило, а горло сжалось от подступающей тошноты. Холодный пот выступил на спине, а мышцы напряглись, готовясь к бегству. Инстинкт подсказывал одно – уходи, как можно скорее, пока тебя не заметили. Она попятилась назад, но внезапно спиной наткнулась на твёрдое, чужое тело. Дрожь прошлась по телу волной, выбивая дыхание. Резко развернувшись, Юки встретилась взглядом с мужчиной, и тут же отшатнулась. Но поздно – она оказалась в ловушке. Со всех сторон её окружили тёмные фигуры, их лица расплывались в мерзких ухмылках. – Глядите-ка, шлюшка на поле боя. Пришла поддержать своих фаворитов? – растянул губы в ухмылке один из них, глаза его блестели с нездоровым огнём. Юки отвернулась, пытаясь не смотреть на него, но её грубо схватили за руки. Капюшон сдёрнули, открывая лицо. Она попыталась вырваться, но хватка была железной. Ещё немного, и они бы просто сломали её, не заметив даже. – Ух ты, а личико-то знакомое... – протянул другой, хватая её за скулы, принуждая поднять голову. – Да это же сеструха Кайто. Юки из "Драконов". – Да ты гонишь, – первый склонился ближе, прищурился, а затем ещё шире оскалился. – Точняк! Она тогда со своей мамашей была... Когда ту оттрахали. Помнишь, как ей понравилось? Так понравилось, что ласты двинула. Хохот разнёсся по пустынной парковке, будто гнилые зубы мерзавцев издавали этот отвратительный звук. В одно мгновение воздух стал густым, будто вязкая смола, липнущая к коже. Юки рухнула на землю, словно её отключили. Боль пронзила тело, когда она боком ударилась о твёрдый асфальт, а голова отскочила от каменной поверхности. Казалось, что мир вокруг растворился, стал беззвучным, как в глубоком сне. В глазах потемнело, мысли спутались. Её парализовало. Слёзы медленно стекали по бледному лицу, но черты оставались безжизненно пустыми. Ни единого крика, ни просьбы о помощи. Ничего. Именно за это её и ударили. Пинок в бок пронёсся через всё тело болезненной вспышкой. Затем ещё один, в рёбра, выбивая воздух. Её толкали, сбрасывали обратно на землю, словно проверяя – когда же она сломается? Когда начнёт кричать? – Эй, сучка, вставай. Доставим тебе удовольствия, – голос мерзавца проникал в сознание, как ядовитый туман. – Ты же сама видела, как ей нравилось... Но Юки больше не слушала. Она собирала последние силы. Последний осколок воли, который ещё тлел внутри. 《Он ведь мстил за неё. Чем я хуже? Я слабее, что ли? Так и позволю оскорблять невинность моей матери?》 – Слышите, вы, уёбки. Я вас сейчас, блять, сам нагну во всех позах, ебаные пидорасы! – голос Кейске прорезал воздух, полный злобы и железной решимости. Юки с трудом поднялась на локтях, тело ломило, в висках пульсировала боль, но это не имело значения. Она медленно подняла голову и увидела, как из всей этой грязной компании остался лишь один, да и тот корчился от боли, пока Кейске безжалостно методично расправлялся с ним. Его кулаки врезались в плоть с глухими ударами, кровь разбрызгивалась по мокрому асфальту, а стоны боли тонули в шуме ливня. Он бил так, будто собирался стереть ублюдка с лица земли, выместить в этом человеке всю свою ярость, всю ненависть. Каждый удар был глухим приговором, ломал кости, выбивал остатки жизни из тела врага. Кейске не знал пощады, не останавливался, даже когда тот уже не мог сопротивляться, лишь сипло дышал в такт ударам. Наконец, он замер, вытирая окровавленную руку о свою рубашку, после чего резко повернулся к Юки. Несколько быстрых шагов – и он уже рядом, грубо хватает её за запястья, подтягивая к себе. Она слабо держалась за его предплечья, пальцы дрожали, а глаза – большие, наполненные слезами – смотрели прямо на него, но в них не было страха. Только боль и усталость. Он молча провёл большим пальцем по её щеке, стирая влажные дорожки слёз. Его движения были неожиданно мягкими, словно он пытался забрать с собой всю её боль. Затем он не раздумывая притянул её к себе, заключая в крепкие объятия. Тепло его тела пробивалось сквозь холод дождя, его руки словно создавали барьер между ней и всем этим дерьмом, что только что происходило. Юки на мгновение замерла, впитывая его тепло, а затем несмело обвила его руками, прячась в его груди. – Кейске, я... – её голос был слабым, едва слышным сквозь шум ливня. — Моя милая, всё потом, — его голос прозвучал низко, грубовато, почти рычаще, словно сдерживаемая звериная ярость всё ещё не отпустила его. Но под этой суровостью проскальзывало нечто иное — тихая забота, нежность, которую он сам, возможно, ещё не осознавал. Слова эхом отдавались в груди Юки, будто что-то давно забытое и болезненно-сладкое. "Моя..." — он сказал это так естественно, словно она действительно принадлежала ему, словно между ними было нечто большее, чем просто случайные встречи. Но Юки в тот момент не обратила внимания на это. Страх ещё пульсировал в её венах, сковывая разум, и только позже, возможно, эти слова зазвучат для неё по-настоящему. Сейчас же она была слишком разбита, слишком оглушена всем произошедшим. Но именно это "моя" — почти случайное, неосознанное — стало для неё внутренним якорем. Тёплым маяком в океане ледяного ужаса. Он оглянулся, затем резко бросил взгляд на Мицуи. – Мицуя, Такемичи с Дракеном давно ушли? Их не видно там? – в его голосе сквозила напряжённость. – Он уже далеко свалил, она его не догонит. Да и это опасно, – капитан мгновенно уловил суть его мыслей. Кейске раздражённо выругался, едва слышно скрипнув зубами. Челюсти сжались, на скулах заиграли напряжённые мышцы. Он быстро оценил ситуацию и повернулся к Юки, его взгляд был жёстким, требовательным. – Маленькая, слушай сюда, – он говорил низко, медленно, но каждое слово звучало, как приказ. – Идёшь к моему байку и сидишь рядом с ним. Ни шагу в сторону, ни слова, ни единого, возмущения. Я тебя знаю. Он резко сдёрнул с себя чёрную куртку и грубым движением накинул её ей на плечи. Материал был тёплым, пах табаком и чем-то ещё, чем-то, что было неотъемлемой частью Кейске. – Сидишь в ней. – его голос звучал так, будто ослушание просто не предусматривалось. Юки перевела взгляд на него. Под курткой он теперь был полностью обнажён до пояса, а дождь безжалостно стекал по рельефным мышцам. В другой ситуации, возможно, она бы засмотрелась, но не сейчас. Сейчас она просто кивнула, зная, что злить его в таком состоянии – худшая идея из возможных. Она наблюдала за ним исподлобья, каждый раз вздрагивая от мощных ударов, которые Кейске наносил с ужасающей точностью. Его кулаки рассекали воздух, сталкиваясь с чужими лицами, оставляя за собой кровавые следы и болезненные стоны. Каждый его шаг был пропитан гневом, каждая атака — оглушительным эхом отдавалась в ночной тишине. Она видела, как его мышцы напрягались, как капли дождя смешивались с алыми брызгами, стекая по коже, словно отметины ярости. Он не давал им ни единого шанса. Один из мужчин попытался подняться, но Кейске безжалостно впечатал его обратно в мокрый асфальт резким ударом ноги. Второй, шатаясь, сделал шаг назад, но парень не дал ему уйти — быстрым движением схватил за воротник и со всей силы впечатал кулаком в челюсть. Глухой хруст сломанных костей эхом разнёсся по парковке. Глаза Юки расширились, но она не могла отвернуться, её приковало к месту это дикое, необузданное проявление силы. Хотелось сорваться, забрать его к себе, не отпускать никуда, чтобы не видеть эту жестокость. С другой стороны, она знала, насколько он сильный, как его боялись окружающие. – Сил моих больше нет. – присел Мицуя, когда уже всё устаканилось, чтобы перевести дыхание. – Мы тоже уже закончили. – Нахоя с Мучо шли под ручку, на парне побольше не было рубашки, так же как и на Кейске, шагающем сбоку. Улыбашка довольно расхаживал, оценивая работу всех. Юки подняла голову и встретилась с его бронзовыми глазами, даже небольшая ухмылка победы парня сошла на нет. Он склонил голову и отвёл взгляд, но подошёл, опускаясь к ней на колени, не обращая внимания на грязь и подобную чушь. Приподнял лицо кончиками пальцев, рассматривал, пытаясь заглянуть в её душу, ощутить всё своим телом её переживания. Он вновь обнял её, стараясь унять остатки дрожи, блуждающей по её хрупкому телу. Правая рука забралась в волосы, осторожно массируя кожу головы, вторая же поглаживала места ударов. – Болит где-то? – на ухо хрипло произнёс он. – Нигде не болит, – в такой же манере ответила она, стараясь закрыть спину парня тонкими руками от ветра и холода. – Лгунья, я же знаю, что это не так. – он немного отстранился, вновь заглядывая в её зеркало души. Она была хрупкая, по кусочкам склеенная ваза, она уже никогда не будет прежней, сломается от малого попадания воды в неё. Но всё такая же прекрасная. – Я вижу по твоим глазам. Он старался быть с ней как можно мягче и располагать её к себе. Хотел склеить эту вазу, вселить в неё надежду. Просьбы матери просто некоторое время позаботиться о девушке переросли в его личное желание. Он понимал, откуда это рвение, ничего не собираясь с этим делать, уж тем более не собирался отступать. Ощущая отрицание, чуть раздражённо выдохнул. Надеясь чуть позже вернуться к этому вопросу. – Поехали. – схватив за руки девушку, поднял на ноги, но не отпуская. Заметив немой вопрос, продолжил: – Увидишь. Юки стала за его спиной, сняла куртку со своих плеч, накидывая хозяину на спину, а после прижалась к ней щекой. Они отправились. Вдоль ночных дорог, к самому берегу моря.