Вару.

      Работал Вару усердно. Это, по правде сказать, даже не было похоже на старого его. Но сейчас он новый. Случайное осознание этого настигло его в тот момент, когда он обрабатывал своих персонажей в рассказе. Всё-таки какой-то рост у них должен был быть. А иначе — никакого прогресса. Ну, именно такое мнение Пиковый Валет нашёл на книжной стороне интернета. Весьма странное место, как он понял.       Новый… Когда Пятый изменился? Над этим вопросом удивительно, клон размышлял недолго. Ведь ответ, как ему показалось, очевиден.       Он поменялся в тот момент, когда он начал погружаться в мир грёз более чем на тридцать минут. В тот момент, когда он впервые пошёл вглубь леса, чтобы никто ему не мешал. В тот момент, когда он создал свой первый воображаемый мир. В тот момент он начал меняться, не замечая этого.       И Вару не скажет, что это плохо. По сравнению с ним четыре месяца назад и сейчас то Пиковый перестал выглядеть так, будто его толпа ногами забила. Все эти синяки, царапины, ссадины и иногда вырванные пряди волос уже в прошлом. В прошлом и вечные споры, крики и ругань со всеми жителями квартиры. Причина могла начинаться с того, кто не помыл посуду, и заканчиваться тем, какой канал будут смотреть на телевизоре.       Этому Пятый и рад. Выглядеть он стал чуточку, но приличнее. А значит и ещё красивее, чем раньше.       Но, несмотря на это, едкий и противный характер Валета тоже начал притупляться и становится более пассивным.       Нет, признаки того, что он такой-же засранец остались, но теперь они не каждые пять секунд и не такие яркие как когда-то. Вот в этом Пиковый видел минус. Он теперь не такой распёртый павлин с множеством мгновенно появляющихся колких фраз и шуток.       Теперь же ему приходилось пытаться подстроиться под советы Куромаку о том, как ему писать. В прошлую их тему о рассказе Вару Треф сказал, что не помешало быть добавить более обширного описания окружения главных героев. В следующие два часа Валет гуглил десятки запросов о синонимах разных слов. И примеры сочинений на тему описания природы.       Да и осанка клона заметно испортилась. Всё-таки в последние несколько дней он провёл, практически не отрываясь от компьютера Фёдора.       И не зря. На вид письменные каракули Вару стали выглядеть более прилично и красиво. Этому он был доволен, но останавливаться не собирался. Рассказ его всё равно уже давно перешёл из простой зарисовки в несколько глав. А это даже не конец. Писал Пиковый от души и первых мыслей. Поэтому точного момента, когда настанет завершение, сказать он не мог. Но примерно уже понимал, через сколько сцен преступник будет засажен за железные решётки тюрьмы. Счастливого конца «Зелёному» автор давать не был намерен.       Всё-таки тот серийным убийцей является, пусть совесть поимеет. А потом его в четырёх стенах толпой поимеют.       Вару откидывается на спинку стула. За все его дёрганья кресло, кажется, успело сломаться и начало противно скрипеть, когда на него всякий раз откидывались. Валет кладёт руки за голову, смотря молчаливым взглядом на ярко светящийся экран компьютера.       Писать Пятый полюбил. А вот исправлять ошибки через сайты ненавидел.       Надо было постоянно копировать текст, запихивать его на сайт, ждать, пока выявятся ошибки, исключить те, что неверно засчитали, вставить текст обратно, а потом ещё и привести в нормальный вид. Так главный изъян ещё заключается в том, что нельзя было просто взять всё написанное в главе и швырнуть эту кашу на проверку. Ограничение на количество символов стало одной из самых ненавидимых Вару вещью в жизни. Приходилось делить текст на несколько частей, а потом соединять их.       Может, ошибки сайт и находил, но, разумеется, не все и что-то пропускал.       Вару на это забивал.       — Вот если Куромаку надо будет, сам исправит, — закидывая ногу на ногу, оправдывался Пиковый, щёлкая по клавишам клавиатуры для копирования исправленного материала рассказа.       Так и проходили обычные будни Валета. До того момента, пока не настала пора идти ближе к завершению своего творения.       Над финалом Вару, честно сказать, думал больше всего. Хотелось закончить его аккуратно и красиво. Но как именно, он не знал.       Нет, накидать какие-то варианты завершения истории героев Пятый, разумеется, может. Выбрать самый подходящий? Запросто! Но только вот как подвести персонажей к этому? Здесь и была проблема.       Вару не хотел скакать и прыгать в тексте, создавая неровный и ужасный разрыв. Он хотел плавно катиться в написании также как по снегу едут лыжи.       Поэтому последняя глава вышла у Пикового самой объёмной. В какой-то момент ему начинало казаться, будто он льёт слишком много воды, описывая даже то, чего не надо было.       Шикарное произведение — ещё не значит, что оно всегда огромное. Это может быть пару коротких глав, но они будут иметь больше смысла, чем десятки лишних описаний.       Но Валет закончил своё дело. После завершения последнего предложения, в котором один из его главных героев умирает, чем и завершается их история о серийном убийце и политическом, Пятый ещё некоторое время просидел молча. Он пусто смотрел в яркий монитор компьютера Фёдора. От осознания того, что его рассказ, наконец, завершён и готов для прочтения, чужому лицу Вару стало пусто на душе. Он не испытывал грусти от того, что всё закончилось. Не чувствовал радости по этому же поводу. Он ощущал себя странно.       Он так старался над этими жалкими парочкой глав, что теперь, видя самую последнюю, испытывает лишь внутренний дискомфорт. Будто нечто личное отняли.       Пиковый проходится беглым взглядом по всему тексту в каждой части. Сам он мгновенно упускает момент, когда начинает не просто пропускать по одной, а то и две строчки, а внимательно вчитывается в каждое написанное им же слово.       Надо перед показом удостовериться, что это вообще читабельно.       Час. Вару читал на протяжении часа все главы. Иногда исправлял моменты, которые ему разонравились. Но критично много он не рисковал изменить. Мало ли ещё работу испортит. Не хотелось бы облажаться перед самым показом.       Вдохнув полной грудью, Пятый клон отодвигается на стуле от стола, встаёт на ноги и хрустит спиной. Приятное мгновение, после которого он разминает костяшки пальцев. Сохранив изменения Пиковый уверенным шагом идёт к двери. Он уверен на все сто в себе. Может его произведение и не самое лучшее, ведь оно первое в его жизни, но он старался над ним так, как никогда ещё ни к чему не стремился. Осталась ли у него всё та же цель? Уже, скорее всего, нет. Восхитить Куромаку уже Валет не горел желанием. Если Трефу и понравится, то это будет скорее лишь приятным бонусом. Основного Валет Пик уже добился и получил. Он закончил свою первую полноценную работу.       Сказать, что он горд собой? Это ничего не сказать.       Сейчас Вару испытает странный комок чувств в груди. С одной стороны он рад и восхищён сам собой, с другой — ему пусто. Валет не мог охарактеризовать это ощущение. Оно было странным, запутанным и крайне ему непонятным. Это была то ли грусть, то ли… Скука.       Пиковый упорно трудился на протяжении некоторого времени. Он получил желаемый результат. Но что ему делать после? Сейчас он идёт в гостиную, заходит за спину сидящего на диване Куромаку, наклоняется к нему и зазывает того пальцем идти за собой. Через пару секунд Трефовый Король начнёт читать. Через какое-то время после этого он даст свою оценку. А что потом? Потом чем заниматься?       Пятый садится на край кровати Фёдора. Не так давно Нечитайло начал задёргивать шторы, оставляя комнату в темноте. Поэтому сейчас Король и Валет разных мастей находились в лёгкой темноте, основным светом в которой был монитор компьютера. Второй клон сидел на кресле, читая первую главу. Он ничего и никак не комментировал, ничего не исправлял.       Вару в это время был опять, как и раньше, отстранён от реальности. На сей раз только не мирами свой фантазии, а рассуждениями о том, чем ему заниматься дальше. Пытаться развить свой рассказ каким-нибудь приквелом или дополнительной бонусной главой? А может, всё-таки забить, просто пытаясь игнорировать и насильственно вырывать себя из грёз? Вновь тратить время на то, чтобы вычерпать идеи на новую главу или вернуться в прошлый повседневный быт, состоящий из споров, драк и его великолепных шуток?       Второй вариант тешил самолюбие Вару. Первый вроде помогал ему с его проблемой. Сейчас то он не в мирах своих, а сидит и думает, что делать дальше и какой вариант выбирать. Значит, идея Куромаку о том, чтобы Пиковый записывал свои мысли, оказалась рабочей. Стоит ли продолжать придерживаться этого совета? Он же в любой момент может вернуться и начать что-то опять писать. Может быть, в его вторую попытку писательства он начнёт вообще о другой Вселенной?       Валет закидывает ногу на ногу и упирается локтем правой руки в колено. Интересно, сколько он уже так просидел в мыслях? На каком месте сейчас Куромаку? Он уже прочёл одну главу или ещё нет? Хотя там не так уж и много, а значит, скорее всего, Треф уже на второй или третьей части. Ему нравится или нет?       Смотря в спину Второго, Пятый пытается определить по его эмоциям тела. Но тот сидит как статуя, лишь медленно двигает мышкой компьютера вниз. Поэтому Вару не удаётся понять, что сейчас испытывает Куромаку от прочтения. Остаётся лишь гадать, наблюдая со стороны.       Впрочем, просидел Пятый так не особо долго. Через какое-то время он встал и молча вышел из комнаты, оставляя Куромаку одного.       Всё это, конечно, чудесно, замечательно и невероятно, но Вару был слишком увлечён написанием финала, что пропустил завтрак. А желудок и пищевод плевать хотели, что там за пары вдохновения у Валета. Разнылись и завыли, явно намекая на то, что следует поесть хоть чего-нибудь. А иначе Пиковый пожалеет об этом через какое-то время. Боль в животе от голода будет воротить, так что есть придётся через силу. А этого клон допустить уж точно не хотел.       И в холодильнике, само собой, ничего толкового не нашлось для того, чтобы заткнуть живот на какое-то время. Поэтому пришлось стряпать какой-то бедный бутерброд. Повезло перехватить два куска хлеба у Данте, пока он не сожрал все остатки еды в доме.       Но на кухне Вару, к своему удивлению, задержался на куда больше, чем планировал. То ли дело было в том, что он слишком медленно ел, то ли в невероятной битве Пика и Феликса за пульт и право решать, что смотреть сегодня. Нельзя же смотреть такие поединки без какой-нибудь прикуски под рукой.       Победу, впрочем, одержал всё-равно Феликс. Но и то это произошло лишь из-за того, что Червовый укусил за предплечье Восьмого, и тот выронил пульт из руки. По решению Четвёртого было принято решение смотреть какую-то смазливую программу. Из-за этого Пиковый и ушёл обратно проверить, как там Куромаку в комнате Фёдора.       По возвращению его ждала картина того, как Треф дочитывает финал. Его выражение лица ничего не выросло, но в глазах Вару мог заметить чёткую сосредоточенность.       Когда Второй клон доходит вот до самого конца, Пиковый становится рядом с ним, опираясь руками на стол. Пятая точка была оттопырена назад.       — Ну что, как? — Задористо спрашивает Пятый, наклоняясь ближе. Его губы расплылись в довольной улыбке, в которой таилось ожидание комментариев к своему труду.       — Весьма… Неплохо, я бы сказал. Не самое лучшее, что мне приходилось читать, но для первого раза очень… Очень даже недурно. — Складывая и переплетая пальцы, Куромаку отводит взгляд от экрана к автору написанной работы. — Ошибки всё-равно имеют, хоть из стало значительно меньше по сравнению с тем, что было на бумаге. Но, несмотря на это, вышло хорошо. Молодец.       От похвалы Куромаку ухмылка Вару переросла в полноценную гордую улыбку довольную собой.       — Ой, ну прям засмущал. — Отмахнувшись от Трефа, Пятый клон отворачивается в другую сторону. В его глазах мелькнул счастливый огонёк удовлетворения.       Второй клон лишь выдыхает на выходку Валета. Поправив свои очки, Куромаку встаёт со стула.       — Так… Что ты будешь делать дальше? Продолжишь писать или найдёшь другой способ избавления от свой дезадаптивной мечтательности?       — Кого?       — Навязчивых грёз.       — А. Ну… Наверное, нет? Слишком затратно как-то эта писанина мне обошлась, — Пожимая плечами, Пиковый разворачивается обратно к Трефу. — Думаю, мне и так хватит. Не замечал в последние дни прям такой погружённости в фантазии, как раньше.       — Что будешь делать, если это опять начнётся?       — Опять сяду писать? Только уже не полноценную, а зарисовку какую-нибудь. Не знаю ещё.       Трефовый Король коротко кивает. Положив руку на плечо Пятого, он осторожно хлопает его несколько раз.       — Молодец.       — Я знаю, Куромаку. Я знаю, что я невероятен, потрясен и Супер крут! — Скинув чужую ладонь, Пиковый демонстративно разворачивается в сторону двери и делает широкий шаг вперёд. — Не нужно мне напоминать, какой я суперский.       — Как скажешь, фантазёр, — усмехнувшись вернувшемуся самолюбию Валета, Куромаку выключает компьютер Нечитайло. — Идём, мечтатель, нам ещё отбивать телевизор. Скоро начнётся новый сезон «Чарлитта и Рикардо».       — Они серьёзно продлили эту бредятину? — Открывая дверь, Вару оборачивается на Второго. — Кто-то помимо нас это вообще смотрит?       — Понятие не имею. Но если снимают, то значит, да. — Следуя за Вару, Куромаку закрывает дверь в спальню Фёдора.