Глупенькая

Холодный поздний вечер в Амегакуре. Дождливый, промозглый, ужасно темный даже для весны. Яркие разноцветные неоновые огни вывесок, как маяки в бесконечном море из высоких гнетущих тяжелых многоэтажек. Передвигаясь между ними, точно отчаявшийся заблудившийся моряк на своем маленьком кораблике, Ясу искала дорогу домой, попутно вспоминая, какие именно «маяки» указывали именно на то самое место. Ноги слушались неохотно, бежать совсем не хотелось. Непромокаемый прозрачный дождевик защищал от ледяных тяжелых капель, даже милые красивые ножки в юбочке не намокли. Настроение отличное, свойственное весне: порочное, беззаботное, игривое, нежное и пахучее, точно майские цветы. Которых, конечно, жители Скрытого Дождя не видели совсем и, наверное, сверстники Ясу – вообще никогда. В городе-то и не росло ничего с незапамятных времен. Цветочных магазинов ничтожное количество в сравнении даже с публичными домами, какой позор местному правительству. А местное правительство сегодня, судя по дождику, в настроении весьма и весьма заряженном на определенного вида подвиги. Хвала всем великим силам, ни одно из тел Пейна не носило ремни, иначе ночь закончилась бы для девицы так же ярко, как и начинался этот замечательный алкогольный вечер. В честь чего алкогольный? В честь выпуска. Вот, даже юбочку надела, темную, с небольшим (а может, все-таки, и большим для такой неискушенной юной особы), разрезом по левому бедру, фасона юбка-карандаш, как сейчас модно. Модно, действительно модно! Конан так сказала, даже сама лично помогала с выбором. Вот за это Ясу и обожала свою наставницу, у той в каких-то вещах напрочь отсутствовали тормоза. Ангел вообще ничего дурного в подобном стиле не видела, ну и сама одевалась соответствующе. Кажется, с Ангелом тоже нужно провести беседу. Потом, когда она вернется с задания. Под юбочкой капроновые колготки телесного цвета, так красивее, Ясу очень понравилось. Ну и милая шелковая нежно-розовая блузка, мягонькая, так приятно льнущая к уставшему пьяненькому тельцу. Красота! Какова красота! И совсем одна, совсем в алкогольном подпитье, совсем незаконно! Но никто не украдет. Не рискнут похитить такую пигалицу, Бог увидит – не простит. Пигалица, впрочем, тоже едва ли будет прощена, когда заявится домой. В резиденции Пейна существовал лишь один максимально обжитый этаж, вполне себе пригодный для жизни в нем. Там чисто, уютно, красиво, сделан ремонт, установлена всяческая мебель, выстраданный с боем телик в кухне-гостиной, даже имелся мини-бар. Кто им пользовался – загадка, сюда периодически заглядывали самые разные представители Акацуки. Но бухло убывало с заметной скоростью. Вариант номер один – втихаря подбухивала Ангел и приставала к…а, неважно, к кому она там приставала. Нравилось ли это ее жертве – тоже вопрос вторичный. Кому какое дело? Самое главное, что Ясу, наконец, добралась! Топать пришлось по лестнице, слабо-слабо стуча плоскими маленькими каблучками испачкавшихся некогда светлых балеток, незаметное проникновение с самого начала было обречено на провал. Не только из-за сумасшедшего эха по всему зданию, а из-за дождя. Пейн увидел ее очень давно. Удивительно, что сам на улице нигде не перехватил, а ведь раньше делал это постоянно, чем неистово раздражал. Позорище-то какое, стыд перед всеми знакомыми! Хотя, вроде никто толком и не видел. Сегодня пофиг. Сегодня настроение такое…необычное. Красавица впервые ощущала себя так легко и беззаботно. Хотя, какое-то аккуратное приятное напряжение внутри все равно присутствовало. Как будто все мышцы разом сдавило в невидимых объятиях, и такой кайф. Ах, хорошо. Вот бы полежать где-нибудь в теплом мягком месте. Свернуться клубочком под боком любимой наставницы, наслаждаться ее невесомыми аккуратными поглаживаниями и длинными пальцами в своих густых непослушных волосах. Как же грустно, что Конан сегодня здесь нет! И вообще тут, нахрен, никого сегодня нет! Кроме урода! Ах, ну конечно, разве это рыжее гадство упустит возможность зачитать нотации и высказать свое чрезвычайно важное родительское мнение? На социальную позицию Божества Ясу стало давным-давно наплевать, он способен только нудить, запрещать и нудить в два раза больше. — Стоять, — раздалось четкое и безотлагательное. Тендо безапелляционно возник перед красавицей и перегородил ей проход вперед. Злой. По каменной морде это едва заметно, и тем не менее, оно хмурится. Злится. Оно раздражено. Может быть, его даже бесит…интересно. — Стою, — ящерка мило улыбнулась и сложила свои лапки за спиной, тут же припав плечом к стене. Так невинно хлопать глазками умела только она. Бесстыжая. И довольна собой! И улыбалась же, гадина, так искренне, совсем не ощущала себя провинившейся. Хотя, очевидно, в эти сутки было нарушено сразу несколько законов. — Выпускной затянулся, тебе не кажется? Половина двенадцатого ночи, это слишком даже для тебя, — понеслась. Самая любимая часть, незабываемые ощущения. — Что вы делали? Ну как же можно быть таким человеком, Пейн? Ясу задавалась этим вопросом уже много лет, ответа так и не появилось, даже приблизительно. Разве что, Пейн и не человек вовсе, не просто же так он себя Богом называл. Поразительно! Сколько лет они знают друг друга, и сколько лет Пейн отчаянно продолжает верить в то, что Ясу обязательно когда-нибудь начнет его слушаться! Наивный, ужас! Хотя, не могло все быть так просто. Ясу, конечно, не злоупотребляла, она нарушала правила с определенным интервалом, чтобы критическая масса недовольства ее поведением не успела накопиться. А Пейн очень терпелив. Впрочем, на него обижаться нельзя. Походу, искренне волновался. И, положа руку на сердце, небезосновательно. Ясу плохая девочка. И дружит только с такими же плохими девочками. И мальчиками. Правда, про мальчиков говорить нельзя, иначе произойдет что-то… А что произойдет? Хм. — Травку курили, — ящерка улыбнулась еще мягче, даже стеснительно отведя взгляд в сторону на несколько секунд, как будто стыдясь своих наглых обкуренных глазок. Девица охнула, когда холодные пальцы сжали ее щеки, вынудив подставить лицо для внимательного осмотра. Ха, дурак! Бесполезно! В черных учиховских глазах можно увидеть только бездну и чертей, но никак не расширенные зрачки. Она захихикала. Он все понял и даже позволил себе нахмуриться сильнее. Как много сегодня эмоций и ощущений. Бог без труда определил запах алкоголя. Дешевого, чего-то до ужаса сладкого, девчачьего. Низкокачественного. Разумеется, чем же еще могли травить себя эти беспризорные беспутные дети? Гадость какая. И как он, Пейн, мог допустить такое? Он знал, знал, что этой мерзавке доверять нельзя, она врала абсолютно всегда, и с чего бы ей было не соврать и в этот раз? Пейн, на самом деле, не прослыл тираном или деспотом, даже к своей непутевой подопечной Бог старался относительно либерально. По возможности. Нагато чувствовал, что запретов становилось действительно все больше, а импульс внутри девочки заряжался все сильнее. Он не хотел страшных последствий, поэтому решил постепенно ослабить контроль, и пронаблюдать за тем, к чему это приведет. Естественно, Нагато ожидал чего-то подобного. Дите пошло и напилось в компании из тех самых кошмаров, какие себе представлял ее покровитель. Справедливости ради, до резиденции она добралась сама и успешно. Даже одежда чистая, нигде не порвана, от волос не пахло дешевым табачным дымом и тем более травой. А Пейн знал, как пахла трава. Не нужно вопросов, просто знал и все. Юродивый. — По губам получишь, — последнее предупреждение. Он строг и суров, когда ситуация того требовала. В отношении Ясу такое случалось особенно часто. Лидер Акацуки так и не понял, какое чудовище они пригрели много лет назад. Эта тварь в облике милой прелестной невинной девочки неиронично наслаждалась тем, что выводила Бога на эмоции, а спьяну даже не опасалась, что это могло бы зайти слишком далеко. Она, точно пиявка, присосалась к его слабости, допущению, и теперь не отлипнет от этой уязвимости, пока не получит своего сполна. — Хочешь потрогать мои губы? — пигалица тут же оживилась. Это уже слишком. Тендо схватил подопечную за тонкое запястье и быстрым рассекающим шагом повел за собой. Он бы мог сделать многое, однако со всех сил старался уговорить себя отнестись к ситуации спокойнее. Что уж там, Нагато, когда впервые попробовал алкоголь, вел себя точно так же, если не хуже. Вот тогда-то мир и узнал, что этот милый трогательный мальчик на самом деле нихрена и не милый, а, скорее…ах, ладно. Дела давно минувших лет. И, к сожалению, тогда рядом не оказалось никого, кто помог бы ему пережить это состояние правильно и не натворить чего-то непоправимого. Ситуация, в которой они с Ясу оказались сегодня, должна получить хорошую концовку. Благо, покровитель здесь, рядом, он сделает все, что должен, чтобы красавица угомонилась и заснула в комфорте. А поговорят они завтра, когда Учиха будет в уме. Сейчас это бесполезно. Ей только смешно. Красавица тихо примирительно рассмеялась, сбивчиво топая за своим надзирателем, надеясь, видимо, что его это успокоит. Конечно, будь он ее настоящим родителем, например, отцом, или, может быть, даже просто старшим братом – розги неминуемы. Высек бы и даже бровью и не повел. К счастью для ящерки, Бог местами очень хорошо очерчивал границы дозволенного в межличностных отношениях. Где-то они дальше и тоньше, где-то совсем близко и чересчур твердо, нерушимо, как неотесанный гранит. Стена, в которую если врежешься на скорости – все органы в кашу превратятся. Нет и все, нельзя. Не нужно даже разговаривать и пытаться выяснить подробности, только одно безапелляционное «нет». Таков Пейн, Ясу к нему привыкла и даже немножко привязалась. — Ну чего ты ругаешься… — пролепетала Ясу, когда Божество затолкало ее в ее же комнату. Аккуратные тонкие ручонки тут же полезли обниматься, дите припало к груди Тендо подбородком и подняло лицо, чтобы начать ментальную осаду неприступной крепости Пейна своими очаровательными большими глазками. — Я выпила совсем чуть-чуть, даже не целый бокал. Мне кажется, я даже опьянеть не успела, а если и успела, то уже давно протрезвела… — девочка оправдывалась несколько капризным жалобным тоном. Мелкая манипуляторша. Протрезвела, как же. В заявление об условной половине бокала Пейн был готов поверить. Если это дешевый сладкий газированный алкоголь по типу сидра или, не приведи Небеса, коктейля, то такое маленькое тело опьянеет с него стремительно. Даже с крохотной дозы. А в отношении Ясу это правило можно смело умножать на два, поскольку организм у пигалицы до сих пор слабенький. Как бы Конан ни пыталась привести его к нормальному здоровому состоянию, ничего не получалось. Благо не рахит и не чахотка. А эти объятия по началу ввели в ступор. Давным-давно Бог велел считать его за мебель, только бы навязчивое дите не лезло и не отвлекало. С годами Ясу переиначила смысл этого распоряжения, теперь она позволяла себе липнуть к Тендо, как кошка к своему любимому месту для отдыха. Ясу без конца лезла с прикосновениями. Иронично, что она громче всех негодует из-за уродливости и холодности этих тел. — Прекрати, — Тендо слабо толкнул малышку в плечи, юная красавица приземлилась как раз на край кровати. В сидячем положении из разреза юбки сразу же выглянуло округляющееся мягкое бедро в капроне, разрез непозволительно высок для такого возраста. Нагато поймал себя на мысли, что смотрел на ноги Ясу сильно дольше положенного. Благо, ящерка ничего не заметила. Как же она выросла. Он и не заметил. Почему-то Узумаки был убежден, что их общая с Конан и Тоби подопечная до сих пор оставалась мелким, таким, головастиком. Совсем крохотный тощий ребенок, каким они ее когда-то нашли. Голодная, холодная, напуганная, слабенькая и, в общем-то, с минимальным шансом на жизнь. А сколько же лет прошло? Когда Ясу успела вырасти? Почему она так одевается, почему раньше Бог абсолютно не обращал внимания на то, что цветок постепенно расцветает и даже не стесняется своей нетронутой невинной красоты? Она же еще ребенок, какого черта… А ножки все равно такие милые, мягкие на вид. Алая голова с силой врезалась в стену, отгрохотав всем воспалившимся содержимым. Тендо лишь медленно моргнул. Эта девчонка с ума его сводит своим поведением. Как Конан с ней справляется? А Конан такая же, уж Нагато ли не знать. Нашлись два одиночества. — Что еще было? — прямо спросило Его Целомудришейство. — Парни были? — Ну естественно, — Учиха хлопнула ресницами. — У нас ведь не женская академия! — Ясу… — О, нет, не начинай! — ящерка подскочила на ноги, встав прямо на краю собственной кровати, и вновь обняла своего ненаглядного рыжего урода, на сей раз за шею. Лиловые глаза, слабо мерцающие в густом полумраке комнаты, внимательно смотрели в черные глаза напротив. — Ни с кем я там даже за ручку не подержалась. Потому что я не изменщица, между прочим! И это при том-то, что ты свой супружеский долг абсолютно не выполняешь! Где мне взять столько терпения на тебя? — девица тихо захихикала. Блядь. Господи. О великие силы. Нагато ненавидит себя за свою же гениальность. Он совсем забыл, что то предложение в больнице Ясу восприняла абсолютно серьезно. А ведь Конан предупреждала, что с этой заразкой шутки и игры в слова очень плохо заканчиваются, и лучше подумать семь раз перед тем, как что-то ей предложить. Кто же знал, что Ясу начнет атаковать Пейна его же методами. И что теперь делать? Ладно. Это надо усугубить еще сильнее, с детьми решает только искренность. — Какой еще супружеский долг? — необходимо уточнить. — В смысле какой? Ах, давай, глупеньким решил прикинуться. Обнимать меня. Целовать. За руку держать. На свидания ходить, — самое основное истец перечислила. — Ты же мой парень, так? — Ты еще мала. Подрастешь – я подумаю и посмотрю на твое поведение. И одежду, — все-таки ладонь Тендо слабо, но ощутимо, шлепнула ящерку по чуть оголенному бедру, как бы в назидание. — Нельзя в твоем возрасте так одеваться, ты привлечешь внимание маньяков и извращенцев. — А я того и добиваюсь! Видишь, на тебе же сработало! — Ясу… — снова предупреждение, снова последнее. Да-да, да. Рыжее чудище нахмурилось сильнее, видимо, заразившись непосредственностью и легкостью своей подопечной. — И ничего я не мала. Вон, уже с тебя ростом! — пигалица рассмеялась, обняв Пейна крепче. Такая теплая в сравнении с ледяным могильным холодом ожившей куклы. Живая, мягкая. И совсем еще глупая. Парадоксально, как ребенок, выросший в Стране Воды, может быть настолько беспечным и легкомысленным? Или это покровительство все-таки разбаловало ее? Жизнь в Скрытом Дожде, в бесконечных благах? Впрочем, не ради ли таких детей затеяны Акацуки. Может быть, ничего плохого в этом и нет, просто Нагато не может осознать, в каком времени он живет. Или они с Конан неосознанно постарались и сделали так, чтобы жизнь Ясу в этих стенах была максимально комфортной? У девочки есть все, она сыта, одета, обогрета, имеет собственные карманные деньги, добивается исполнения своих хотелок, даже обзавелась подругами. И живет довольная, счастливая. Конечно, вредная и капризная, однако, это верный признак хороших благополучных перемен, светлых времен. Нет, разумеется, нет. Ясу просто повезло оказаться в таких обстоятельствах. Везучая ящерица. Эти размышления сменили настроение Лидера с раздраженного и злого на спокойное, по-своему даже опечаленное. Несмотря на все блага, Ясу весьма ограничена в своей свободе. Ей нельзя покидать пределов Аме, нельзя общаться с противоположным полом, нельзя гулять по вечерам и расслабляться доступными способами, не всегда же это алкоголь и вещества. А еще ей нельзя отвлекать других от работы, тревожить кого-то из взрослых, чтобы ей просто уделили внимание. Она же не просто так вредничает и пакостничает, ребенку тут одиноко. Ах, Акацуки – это и не благотворительный приют, хоть и при своеобразной церкви. Тем не менее, ребенок сознательную жизнь проводит в полнейшем удовлетворении своих потребностей, оттого и начинает их расширять. Ясу грезит уже следующим уровнем. Девочка получила безопасность, получила тепло, пищу, затем и все материальное, к чему тянет человека. А дальше социальная составляющая. Ящерке хочется общения, внимания, заботы. А этого ей дать не могут. Холодные сильные руки бережно обняли тонкую девичью талию. Невинно, совсем мягко и осторожно, как с хрупким музейным экспонатом. Настроение сменилось и у всей сцены. Красавица притихла. Ей тоже стало грустно. Иногда они вспоминают, что цель их взаимодействия – выращивание свиньи на убой. Вернее, Ясу не забывает об этом никогда, но старается не думать, не отвлекаться на тяжелые мысли. А вот Нагато касается этой истины совсем-совсем редко. Как много лет прошло. Как давно они обязаны были убить этого ребенка, а что теперь? Птичка в клетке, смиренно ожидающая своего конца. Ей тоже нелегко. И страшно. Она еще совсем маленькая. Как это все неправильно. Может быть, она потому так отчаянно старается повзрослеть как можно раньше. Хочется успеть побольше. Глупенькая. Совсем наивная. Хотя, ей можно. Да, ей точно можно. Широкие ладони медленно поглаживали узкую теплую спинку ящерки, редко такое бывает. Что бы ни случилось в жизни Нагато, а он все равно навсегда останется Нагато, тем самым ранимым, впечатлительным и сентиментальным юношей. Как бы он ни старался, а за Пейном ему до конца не спрятаться. За этой каменной маской еще теплится алое солнце, настоящая жизнь. Это, разумеется, плохо для Лидера, но сейчас на него никто не смотрит, никто не сможет осудить. Да и неважно. — Просто мне так одиноко… — вдруг совсем тихо поделилась своими чувствами девочка. Она чуть отпрянула, не разорвав при этом кольца своих рук на шее почтенного. Черные глаза не скрывали тоски и минутной слабости, хотя на самом деле никому неизвестно, как часто грустила Ясу. —  Я понимаю, что я в вашей жизни лишняя, да я…вообще, наверное, лишняя…но я в этом не виновата, — все, ребенок под воздействием алкоголя совсем расклеился. От задора не осталось и следа. Пейн внимательно слушал и наблюдал, не прерывая их уютного тактильного контакта. Ему нравилось впитывать тепло подопечной. А еще нравилось трогать ее волосы. — Мне хочется значить для вас что-нибудь хорошее, а не… Такие знакомые тяжелые чувства. Значить что-нибудь хорошее для своих близких людей, быть для них не проклятьем, а чем-то полезным, хотя бы просто нейтральным. Нагато проходил через это. Наверное, так и не смог пройти до конца, потому что слова Ясу отзывались очень болезненно где-то глубоко внутри него. Впрочем, то лишь эхо. Вибрация от брошенного камня на дно опустевшего колодца. — Никто не считает тебя чем-то плохим, — так же тихо ответил покровитель. Его голос прозвучал спокойно, размеренно, даже необычно…мягко, что ли. Как живой. — На кошек тоже ругаются, когда те дерут шторы, но едва ли ненавидят за это. Это кошачья природа – точить когти и преодолевать земное тяготение. — Почему тогда он хочет убить меня? Я не сделала ему ничего плохого. Он просто не любит меня, да? Совсем? Я ему чужая, да?.. — Хочет уберечь шторы заранее, они очень важны для него. Для всех нас. Понимаешь, Ясу, — освободив ладонь, Тендо осторожно зачесал длинную черную прядку подопечной за аккуратное ушко, — против природы не попрешь. Ты захочешь рано или поздно разодрать эти шторы к чертям. Скажем, Обито очень хорошо разбирается в кошках. Это не значит, что он их ненавидит, просто предпочитает избежать ущерба. И если для этого придется…он сделает. С этим тебе точно не поспорить, ты абсолютно непокорна и строптива, — ему бы и самому не хотелось озвучивать такие, в общем-то, очевидные, но очень болезненные страшные вещи. Впервые, наверное, в жизни, ему не хотелось заставить кого-то страдать так же. — Этого в тебе не изменить. — Но я же лучше каких-то штор… — Лучше. Конечно лучше. Как раз потому, что ты лучше, шторы и нужны. Всецело прочувствовав родное для себя настроение, Тендо прильнул губами к мягкой щечке ящерки, подарив ей нежный аккуратный поцелуй. Ясу очень понравилось, она совсем растрогалась и спрятала мордочку где-то на груди Пейна, как будто пытаясь сбежать из этого злого мира и закрыться где-нибудь, где ее никто не достанет. А с ним хорошо и безопасно. Почему-то он, вопреки всему, такой хороший.