Часть 1

В яблочко… или мимо

Некоторые недоразумения трудно исправить

- Бартом Геллман

      «Сотни, тысячи проклятий на Рождество!» — горько подумал Северус, когда с улицы, в пределы его магазина, просочилась чрезмерно громкая праздничная фривольность со знакомыми праздничными запахами сосновых веток и жареных каштанов. Было короткое время, когда он относился к Рождеству вполне толерантно, когда-то он думал, что, возможно, стоит дать празднику шанс, но не теперь. Не после того. Сейчас он скорее будет смотреть, как всё вокруг него сгорает в пламени, разбивая мечты легионов сентиментальных идиотов, разрушая их счастье жестокими тисками реальности.       Он никогда больше не провалится в эту ужасную ложь. Мечты — не для него. Боль была единственной реальностью, которую он мог понять. И это была единственная правда, которая была ему позволена. Это было чем-то знакомым. Ожидаемым. И, если он мог с опустошающей дозой реальности разбить мечты нескольких идиотов — так тому и быть.       Он бы наслаждался, наблюдая за их слезами. Но глубоко внутри он ощущал ноющее чувство пустоты, которое требовало заполненности — не ненавистью и злостью, но нежным присутствием…       — НЕТ!       Она оставила его. Прямо на следующий день после чёртова Рождества. Его чёртово сердце утонуло в кипящей лаве, и его душа… Что ж, присоединилась туда же. С него хватило того, что его сердце и разум были измотаны проклятыми ведьмами. Недостижимые. Переменчивые. Манипулирующие. Чертовски раздражающие ведьмы.       Где-то на двери звенел рождественский колокольчик, из-за чего колокольчик в собственном магазине вызывал желание бросить Кислотным зельем в дверь. В этот момент в дверь вошла женщина с длинными косами спереди и локонами, ниспадающими на спину. Её волосы были собраны не лентой, а плазмой. Как только она вошла, магия затрещала вокруг неё таким образом, что даже волосы на её голове шевелились, словно были самим пламенем и живыми одновременно. Волосы, которые, по всей видимости, были каштановыми, были выбелены энергией в местах, где она потрескивала, когда же они возвращались снова к нормальному каштановому — выбеленные пряди появлялись в другом месте. Она повернулась, и её глаза скользнули по бутылькам и полкам.       — Грейнджер, — прошипел гневно Северус, — тебе здесь не рады. Она наклонила голову, а её брови дёрнулись в недоумении.       — Я вас знаю, Мастер… — она повернула голову, чтобы вглядеться в табличку на стене, — Снейп?       Снейп устремил на неё свой гневный взгляд. — Ты смеешь спрашивать о таком, после того как я отдал тебе своё кровоточащее сердце на прошлое Рождество — именно тебе, которая неожиданно исчезла сразу на следующий день? Желаешь ещё больше унизить меня?       — Я могу лишь принести извинения за любую травму, которую могла случайно нанести вам, но… — сказала она с насмешкой во взгляде. — Я думаю, вы путаете меня с кем-то другим.       — Ты Гермиона Грейнджер, не так ли?       — Верно.       — Тогда ты должна помнить, что я учил тебя зельям в Хогвартсе более пяти лет.       — Боюсь, я не помню этих занятий, — сказала Гермиона. Она вытащила пергамент из своей мантии. — Я пришла, чтобы забрать несколько специальных зелий для моего Мастера, — сказала Гермиона, — обычно он посылает Себастьяна, но в данный момент он занят тем, что мучается от инфекции после укуса тентакли.       Снейп схватил пергамент и уставился в него.       — Ты ученица Мастера Флогистона?       — Одна из многих, — ответила она.       — Ты не выглядишь как алхимик, — сказал Снейп, слегка хмурясь.       — Я и не алхимик, — сказала она, — я и есть камень. Снейп моргнул:       — Прошу прощения?       — Это довольно длинная история, — ответила Гермиона. — Одна из тех, на которые у тебя, вероятнее всего, нет времени, учитывая то, как ты меня ненавидишь. Скажем, кто-то фактически взорвал меня, и Мастер Флогистон — единственный, кто смог понять, как собрать меня заново. Творчески. С нуля.       Неожиданно, дверь распахнулась и с грохотом ударилась об стену.       — Вот ты где, Миона! — закричал морковно-рыжий «мальчишка с бородой» — младший Уизли. — Невилл сказал, что видел, как ты пошла в эту сторону. Рон направился к ней и споткнулся. Гермиона быстро отступила назад, но в это время магическим образом образовались два энергетических «чудовища» и зарычали на него.       — Не пытайтесь дотронуться до меня, сэр. Я вас не знаю и тем более не хочу, чтобы меня касались.       — Ой, да ладно тебе, Миона, не строй из себя недотрогу! — завизжал Рон. — Мы собирались пожениться!       — Брак предполагает согласие двух сторон, если ты не варварский язычник из древнего мира, — заявила ему Гермиона. — Раз уж вы не явились из Бронзового века, где женщины ценились лишь за способность давать потомство, то у вас нет никаких причин для таких абсурдных утверждений в отношении меня, сэр. Прошу отойти. Пожалуйста.       И в тот момент, как Северус почувствовал эту знакомую щекотку в своём мозгу, которая неизменно предупреждала его о том, что должно произойти что-то нехорошее в его классе зельеварения, Рональд Уизли наиглупейшим образом положил свою руку на Гермиону Грейнджер.       Гневное золотистое пламя сверкнуло в глазах Гермионы, и два энергетических чудища, оказавшиеся рядом с ней, злобно рычали. Затем они прыгнули на Уизли с львиным рыком. Уизли пронзительно закричал, и внезапно около двадцати авроров аппарировали с громоподобным треском в магазин.       — ВСЕ НА ЗЕМЛЮ!       Гермиона упала на колени, её руки были связаны за головой. Кто-то из авроров жёстко толкнул её на пол. Авроры буквально боролись с пустотой, пытаясь поймать чудовищ, но их руки, тела и магия просачивались сквозь существ, которые жестоко бросались на свои цели.       — УСПОКОЙТЕ ЭТИХ ЧЁРТОВЫХ ЗВЕРЕЙ!       — УГОМОНИТЕ ИХ!       Вдруг одному из них пришла в голову замечательная идея — и он разбил ближайший ящик с зельями над головой Гермионы, что оглушило её, и она снова рухнула на колени. Чудища немедленно испарились с характерным «пух!».