Часть 1

Случайность — это неопознанная закономерность. П.А. Гранин       Случайность ли была, что она оказалась в ФЭС? Абсолютно. Рогозина выцепила прыткого следователя прямиком из убойного отдела. Ольге поручили очередной «висяк», но она всё-таки раскрыла дело, благодаря четким экспертизам службы. Там то глаз Рогозиной и лёг на нее.       Неопознанной закономерностью стали дежурства с ним. С капитаном Граниным. Заматерелым опером, старше ее на девять лет. С первой встречи Дунаева пыталась понять, что так тянет дежурить именно с ним? То, как Паша относится к ней? Оберегает от излишне тяжёлой работы, но всегда даёт раскрыться амбициям и заломать подозреваемого. Как капитан чувствует, чего она хочет… Каждый раз, когда их смены совпадали она ловила себя на мысли: «А что, если это не случайность?»       На одном из дежурств им попалось интересное дело. Убийство прокурора. Они работали в особняке, Гранин всю дорогу был в приподнятом настроении и отпускал шутки по поводу разных мелочей: — Дачу тщательно зачистили, даже отпечатков пальцев хозяина нет, мобильный телефон покойного тоже исчез. А я смотрю ты работаешь не покладая рук… — Паша решил отвлечь Олю «от работы». — Я? Работаю. Смотри, ворс ковра примялся под тяжестью человеческого тела.       Павел сразу это заметил, но решил выслушать версию Ольги. Тихо усмехнувшись, чтобы она не услышала, он пошел прочь со второго этажа. Вот ведь, решила продемонстрировать ему методы сыска. Сразу же понятно, что убийца сидел там, напротив. «Такая смешная, эта Дунаева» — поймал Паша себя на любовании старлеем. Она так старалась показать ему свою наблюдательность, а он… Он уже всё видел. Но не перебил, не стал демонстрировать своё превосходство. Вместо этого — усмехнулся в сторону, чтобы не задеть её самолюбие, и отошёл, давая ей пространство.       Паша чувствовал её. Не просто как коллегу, а как человека. Ольга не была той, кого можно просто поставить за спину и сказать: «Стой здесь, я разберусь». Она рвалась вперёд, в самое пекло, и Гранин это знал. Что-то было в ней ещё девчачье, озорное. Конечно, Дунаевой всего двадцать шесть. Но в этом и был парадокс. Поэтому вместо того, чтобы ограждать её, он подстраховывал. Незаметно. Так, чтобы она даже не догадалась, что каждое её движение просчитано, каждый шаг — под контролем. Так, Гранин. Ты чего? Влюбляешься?       Мысль ударила неожиданно. Он резко остановился на лестнице, сжав перила. Нет, не может быть. Точно. Паша был вторым Дон-Жуаном всея ФЭС. Даже Круглов часто подшучивал над ним, что у него не было ни одного романа, длящегося больше трех дней. А про то, кого отправить в бордель под прикрытием — даже дискуссии не было. Рогозину даже смешили попытки других оперов занять это почётное место, хотя им тоже такая участь выпадала. Изредка. *** — Так. Давайте подведем промежуточный итог. Это распечатка интимных смсок между Артёмом, зятем прокурора, и телефоном, записанным как автосервис. — Рогозина протягивает материал Ольге. — Мда, я бы побоялась идти в этот автосервис, если там клиентам предлагают такое. — Женатые мужики проявляют чудеса изобретательности, чтобы зашифровать номера любовниц. — ехидничает Гранин. — А ты бы также скрывался от жены? — вдруг спрашивает Дунаева. — А может вы в другом месте будете это обсуждать? Нужно ехать. — остановила полемику оперативников начальница.       Ольга поспешно собрала документы, избегая встретиться взглядом не то с начальницей, не то с Граниным. Павел лишь лениво поднялся, поправив ремень с кобурой, но уголок его губ едва заметно дрогнул. — Уже выдвигаемся, Галина Николаевна. — сказал уже в коридоре капитан и задвинул стеклянную дверь.       Устроившись в служебном Ниссане напряжение между ними витало в воздухе. Паша, усевшись за водительским сидением, решил её нарушить: — Ты серьёзно спрашивала? — вдруг нарушил тишину Гранин, не сводя глаз с дороги. — Что? — Дунаева сделала вид, что не понимает о чем речь. — Про жену. И любовниц. Ольга почувствовала, как в груди резко ёкнуло, но очень быстро нашла, что ответить. — Просто интересно, как далеко могут зайти люди в своём вранье, — ответила она, возвращаясь к бумагам. Павел фыркнул: — Ох, Дунаева, если бы ты знала… — он нарочито мечтательно закатил глаза, — Я мог бы тебе такие истории рассказать… — Не сомневаюсь, — она перебила его, едва сдерживая сарказм. — Особенно учитывая твою репутацию. Гранин притворно возмутился: — Это клевета. — но ухмылка выдавала его. — До Майского мне далеко в амурных делах. — Майский, между прочим, остепенился и сейчас остановился на Власовой. Павел бросил на неё искоса насмешливый взгляд: — Ну да, наш грозный спецназовец конкретно попал. В нашем полку убыло. — Тебе просто завидно, — Ольга не смогла сдержать улыбку, — что у кого-то хватает смелости на серьёзные отношения. Гранин театрально вздохнул: — И зачем мне это? Я прекрасно себя чувствую в статусе «вечного холостяка ФЭС» — Знаешь, Паш, я начинаю думать, что тебе просто удобно в этом амплуа. Настоящие бабники так не кричат о своей свободе… Гранин на секунду задержал взгляд на дороге перед собой, его пальцы чуть сильнее сжали руль. — Каждый сам решает, что для него важно. — ответил он ровным, нейтральным тоном, будто комментировал погоду.       Ольга почувствовала, как атмосфера в салоне изменилась — стало тише, холоднее. Павел больше не шутил. Хотя, в кабинете Рогозиной он острил. Капитан просто вёл машину, его профиль казался резким, желваки начали играть, взгляд устремился вперёд.       Она поправила папку с документами, внезапно ощущая неловкость. И решила нарушить эту гнетущую тишину. — Все-таки, наверное, хорошо найти того самого человека, а то… — А то ты становишься слишком наблюдательной. Это опасно. — Для кого? — она не отводила взгляда. Павел вдруг рассмеялся, но смех звучал неестественно: — Для моего спокойствия. Представляешь, если я вдруг серьёзно отвечу на твой вопрос? Он намеренно сделал паузу, давая ей прочувствовать напряжение, затем резко переключился: — Мы почти на месте, — перебил он, не повышая голоса. Больше он не сказал ни слова.       Ольга кивнула, хотя он этого не видел, и перевела взгляд в окно. Впервые за долгое время между ними не было ни шуток, ни лёгких перепалок — только тишина и странное напряжение, которое ни один из них не решался нарушить.       Когда машина остановилась, Павел выключил зажигание и наконец повернулся к ней. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но в глазах читалось что-то недосказанное. Паша вышел из машины. Оля задержалась на секунду, делая глубокий вдох, прежде чем последовать за ним. Дунаева чувствовала, что перешла какую-то грань и очень сильно задела. ***       Гул проезжающих машин, резкий сигнал клаксона, визг тормозов — и Ольга, застывшая около обочины. В её глазах читался ужас. Легковушка пронеслась на скорости в сантиметрах от нее, едва не улетев в кювет.       Павел, стоявший на обочине был в шоке. Лезет на рожон? Она вообще смотрит по сторонам? — Оля, черт возьми!       Она обернулась. Его голос, обычно такой ровный и бархатный, теперь звучал резко, почти хрипло. Павел одним движением сдернул ее с проезжей части, крепко вцепившись в предплечье. — Ты вообще смотришь, куда идешь? — спросил он сквозь зубы, не отпуская ее руку. Ольга, все еще не пришедшая в себя, машинально потрясла головой: — Я… я видела следы, д-думала что-то важное. — Важное? — Гранин резко повысил голос. — Важнее твоей жизни?       Она не ответила, лишь опустила взгляд. Его пальцы разжались, но напряжение в позе не исчезло. — В следующий раз, — произнес он уже тише, но с той же железной интонацией, — прежде чем бросаться под колеса, хотя бы оглянись. Или позови меня. Так будет спокойнее. Нам обоим.       Ольга кивнула, чувствуя, как кровь приливает к ее щекам. Павел на секунду задержал на ней взгляд, словно проверяя, действительно ли она осознала всю серьезность ситуации, затем резко развернулся: — Идем. Нам еще работать.       Капитан пошел вперед, не оглядываясь, но Оля заметила, как его плечи оставались неестественно напряженными. Как будто даже сейчас, когда опасность миновала, он все еще не мог расслабиться. Как будто мысленно продолжал держать ее за предплечье, не позволяя снова шагнуть на дорогу. ***       Холодный свет мягко разливался по маленькому помещению, делая его уютным темной ночью. В воздухе витал сладковатый аромат свежесваренного кофе — Ольга только что засыпала в кофемашину новую порцию, и теперь насыщенный запах наполнял комнату.       Напротив, Павел развалился на диване, уткнувшись в последний отчёт. Рукава джинсовой рубашки были закатаны до локтей, обнажая смуглую кожу и тонкие шрамы — отметины профессии. Он делал пометки в отчёте, время от времени потирая переносицу — от монотонности этих бесконечных томов. Капитан склонился над журнальным столиком, взял чашку кофе, даже не поднял головы и не заметил Дунаеву. Которая тихо подошла к нему и достала из кармана красную нить. — Оль, что это? — спросил он, когда она взяла его руку. — Защита, — ответила она просто, обматывая алую нить вокруг его запястья. — Ты серьезно? — усмехнулся Паша, но руку не убрал. — Абсолютно.       Смуглая кожа под девичьими пальцами оказалась неожиданно тёплой. Ольга завязала нить чуть выше запястья, стараясь не думать о том, как его пульс участился при этом лёгком прикосновении. — Это… на всякий случай. — ответила старший лейтенант. Он посмотрел на нить, потом — на неё. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Ладно, так и быть. — Павел нарочито тяжко вздохнул и внимательно осмотрел своё левое запястье. Теперь его украшала красная шерстяная нить. Гранин сам не мог понять, как взял и поддался на ее уловки. На душе резко стало тепло, словно он выпил стакан виски. Нить он так и не снял.       Ольга наблюдала за ним украдкой, пряча улыбку в кружке с кофе. Делая вид, что занята трапезой. Редкие дежурства дали понять Оле, что она конкретно влипла. Влюбилась в своего напарника, увидела в нем того рыцаря, про которых обожает читать вечерами. А когда выпадали его дежурства с Белой, Амелиной, а особенно Власовой — внутри девушки бушевали громовые раскаты. Сколько было химии между ним и Ритой, когда лейтенант случайно проходила мимо, от их перепалок становилось жарко. Но сердце Власовой было занято майором-спецназовцем Майским, поэтому этот вариант сразу отметался. Но длина юбок Амелиной и ее смазливые взгляды на Павла никуда не уходили. — О чем задумалась? — Голос Паши вернул Олю к реальности. — Ни о чем. — отмахнулась она, но тут же встретилась с ним глазами.       Гранин изучающе смотрел на нее, пальцы машинально касались этой чертовой красной нитки. Взгляд мужчины был неожиданно теплым, занимающим все пространство вокруг.       Дежурства с Пашей давно перестали быть просто работой. Они стали чем-то гораздо более важным. И красная нить на его руке — первое признание этого факта. ***       Паша думал, что последний выходил из конторы, так как их дежурство затянулось. Проходя мимо буфета, он обнаружил Ольгу, которая сидела и смотрела на экран планшета очень грустным взглядом. Паша решил аккуратно подойти к ней: — Оль ты чего тут делаешь? — спросил Гранин и увидел как напряглась девушка — Сижу. — отмахнулась от ответа Дунаева, блокируя планшет. — А чего такая грустная, преступники пойманы, радоваться надо. — Я все думаю об этой девочке, я же видела ее в этой машине. Она проехала в двух метрах от нас. И я видела, как она пыталась вырваться. — Оль, ну мы же торопились в этот салон. Ну я тоже приметил эту машину, ну кто знал, что так всё будет. — Да мы торопились, но если бы я остановила машину, она бы осталась жива. — У настоящего опера — как у хорошего хирурга — есть свое маленькое кладбище. — проговорил Паша и отбросил планшет в сторону. — И в моем стало на одно место больше. Паша больше не мог терпеть её надрывистый голос и решительно подошёл к ней и обнял. Оля прижалась к его груди и тихо всхлипнула. — Давай я отвезу тебя домой? Куда ты поедешь в таком состоянии, за рулём. — прошептал Паша ей в макушку.       Оля лишь кивнула, но никак не хотела уходить из его объятий. Павел почувствовал это, ее пальцы все еще сжимали его рубашку. Когда она наконец отстранилась, в ее глазах стояла та же тяжесть, но слез уже не было — только усталое принятие. — Пойдем. — он направил ее к выходу из буфета.       Они молча шли по пустым коридорам, их шаги гулко отдавались в тишине. Павел намеренно шел медленнее, давая ей время.       На парковке Гранин открыл перед ней пассажирскую дверь своей машины, жестом приглашая внутрь. Дунаева села, машинально пристегнулась. Они ехали молча. Паша не пытался заполнить тишину как обычно. Лишь иногда бросал на нее быстрые взгляды, проверяя, как она держится. Когда машина остановилась у ее дома, Ольга не сразу двинулась к двери: — Спасибо, — наконец сказала она, не глядя на него. — За… все. — Оля задержала руку на двери. Неловкая пауза правила в воздухе, но всё же старлей собралась с силами: — Паша… — её голос прозвучал чуть сдавленно, — не хочешь подняться? На чай… Он медленно повернул голову. В свете фонаря его глаза казались бездонными, как сама эта ночь. — Чай в полночь, — произнёс он загадочно. — это либо начало, либо конец чего-то важного. Его пальцы плавно выключили зажигание. — Я все же рискну узнать, что именно. — сказал мужчина и вышел из машины. Обойдя ее вокруг, он открыл дверь Оле.       Когда дверь квартиры закрылась за ними, Ольга вдруг осознала в каком положении она находится. Так странно — видеть его здесь, среди своих вещей, в этом пространстве, куда она никогда никого не пускала. — Проходи, сейчас будем чаевничать. — указала Дунаева в сторону кухни. Она хотела поставить чайник, но Паша ловко его перехватил. — Позволь, я помогу. — он взял у неё чайник, их пальцы едва соприкоснулись. — Тебе с сахаром? — спросила Ольга, и её голос прозвучал непривычно тихо. — С чем угодно.— ответил он, глядя ей прямо в глаза, — У тебя любой напиток прекрасен.       Они сидели за кухонным столом, где ароматный чай с жасмином мягко парил в изящных фарфоровых чашках. Ольга с удивлением отметила, как бережно Павел держит свою — большие сильные руки, привыкшие сжимать оружие, сейчас удивительно аккуратно обхватывали хрупкую чашку. — Ты знаешь толк в чае. — заметил Паша, делая медленный глоток. В полумраке кухни его глаза казались ещё темнее обычного. — Это мое маленькое хобби. После тяжелых дел помогает… переключиться. — улыбнулась Оля, поправляя прядь волос. — А что помогает переключаться после таких чаепитий? — покрутил чашку Гранин.       Она замерла на мгновение, затем встала и подошла к гарнитуру. Оттуда появилась бутылка с золотистой жидкостью и два стакана. — Юбиляр, десять лет в этом году стукнуло. — объявила Ольга, демонстративно сдувая несуществующую пыль с этикетки коньяка. — Припасенный на случай, если вдруг… — Если вдруг? — Павел приподнял бровь, наблюдая, как она наливает коньяк по стаканам. — Если вдруг ко мне в гости придет человек, с которым захочется распить сей напиток. Павел взял свою стопку, покрутил в пальцах, наблюдая как золотистая жидкость оставляет «ножки» на стекле. — Десять лет выдержки… Интересно, где ты его раздобыла? Ольга улыбнулась, пригубив напиток: — Это подарок от отца. Он любит привозить разный крепкий алкоголь из поездок. Сказал взять на особый случай. — И что же делает сегодня случай особым? — Павел наклонился чуть ближе, его голос стал тише. Ольга задержала дыхание на секунду: — То, что ты здесь. После всего, что было сегодня на дежурстве. И на прошлом тоже. — Это работа, Оль. Я просто делал то, что должен. — Знаю. Но все равно… — она потянулась к его руке, едва касаясь пальцами, запястья с красной нитью — …спасибо. Они замолчали, но тишина была приятной — наполненной взаимопониманием и чем-то еще, что витало в воздухе с момента, как он переступил порог ее квартиры. Паша решил сказать тост: — Выпьем за нашу контору, — сказал он, и в его голосе внезапно появилась необычная теплота. — За то, что свела нас именно в эту ночь. Ольга подняла свой стакан в ответ, их взгляды на момент встретились. — За контору, — тихо согласилась она. Они чокнулись, звон стекла прозвучал удивительно чисто в тишине квартиры. — Хотя, — Павел сделал глоток и поставил стакан, — думаю, дела просто устали ждать. — Чего ждать? — Пока мы наконец окажемся вот так. Без дел, без выездов. Просто… Он не закончил, но его рука легла поверх её — осторожно, будто проверяя, можно ли. Ольга не отдернула ладонь. — Просто рядом, — закончила она за него. Павел вдруг поставил бокал и наклонился вперед: — Знаешь, я все думал… — Да? — Ольга почувствовала, как учащается пульс. Павел медленно провёл большим пальцем по её костяшкам, его голос стал ниже, более бархатистым: — …как долго я смогу притворяться, что мне всё равно. Ольга замерла. Воздух между ними стал густым, обжигающим. — А теперь? — она едва слышно выдохнула. — Теперь… — Гранин поднялся, его тень накрыла её целиком. Одна рука скользнула за её шею, пальцы вплелись в волосы у затылка. Вторая — обвила талию, будто боясь, что она исчезнет. — Теперь я перестаю притворяться.       Паша быстро поцеловал ее. Их губы встретились — сначала осторожно, почти вопросительно. Но когда Ольга ответила на поцелуй, Павел прижал её к себе с такой силой, что она почувствовала, как хрустят собственные ребра.       Поцелуй был медленным, глубоким. Паша хотел запомнить каждый её вздох. Он почувствовал сладковатый привкус коньяка. И это ещё больше сводило его с ума.       Ольга вцепилась в его плечи, ногти впились в ткань рубашки. Колени Оли подкосились, но Павел её не отпустил — лишь сильнее притянул к себе, его ладонь скользнула ниже, поддерживая под бедро, чтобы она не упала.       Когда воздуха перестало хватать, Паша медленно прервал поцелуй, но не отпустил ее из хватки своих рук. Его лоб прижался к её, дыхание было неровное, горячее. — Вот и всё, — прошептал он. — Больше никаких игр. Ольга, всё ещё дрожа, провела пальцами по его щеке: — Давно пора. И потянула его к себе. Снова. Может, случайностей и правда не бывает. Но закономерности бывают точно.