Глава 6 - Мелочи жизни

      Утро выдалось хмурым, но на удивление тёплым для позднего лета. Хазарл, как обычно, вышел из подъезда, поправил ворот рубашки и направился к своему автомобилю. На стоянке его ждала старая, угловатая «Bolin» — надёжная, как тележка двемеров, но давно вышедшая из моды. Её матово-бежевая окраска в пастельных тонах уже не привлекала взглядов, а перегруженный деталями логотип на капоте давно выцвел. Современные автомобили, что сновали по улицам Нова, были гладкими, обтекаемыми, плоскими и едва ли не самыми эстетичными объектами в городе. Их кузова переливались оттенками жидкого стекла, а хромированные панели сверкали под светом утреннего неба. На фоне этого его «Bolin» казалась пришельцем из старой технической эпохи. Но заводилась она безупречно. Звук арки-двигателя был чуть хриплым, но ровным. Машина прослужила так долго лишь потому, что Хазарл умел за ней ухаживать, он знал каждый винтик, каждую схему в её электронном сердце. Сам её настраивал, подбирал детали, лечил перегревы и менял батареи с точностью хирурга. Опустившись в кресло, он завёл двигатель, ухватился за руль и плавно выехал со стоянки, направляясь в сторону своего любимого места в городе.       Арки-рынок находился в промышленном районе, между старыми мастерскими и экспериментальными цехами. Там всегда можно было найти нужный тип разъёма, миниатюрные приводные валы, старые чипы и даже редкие элементы из эпохи ранней автоматоники. Здесь не было моды, только практичность. Однако, помимо старых деталей тут можно найти и множество новых, или даже что-то совсем необычное. За это аргонианин и любил данное место.       Пока он ехал по прямой магистрали, стараясь соблюдать умеренную скорость, его внезапно подрезал какой-то курьер на арки-самокате: юркое пятно ярко-оранжевого цвета, промелькнувшее справа. Хазарл резко затормозил и машинально бросил взгляд в зеркало заднего вида. Курьер уже исчез, растворился между машинами, оставив после себя только лёгкий электрический свист. Хазарл нахмурился, его реакция была не возмущённой, а скорее усталой. Он просто сделал мысленную пометку: «очередной». — Даже не извинился, — пробормотал Хазарл, мягко сжимая руль, — скорость важнее совести. Он снова нажал на педаль. Плавно. Уверенно. И поехал дальше, к рынку, где схемы и металл говорили на понятном ему языке.       Арки-рынок встречал привычным гулом разговоров, звоном металла и запахом пыли, прогретой утренним солнцем. Здесь, в лабиринтах стеллажей и ларьков, было всё: от простейших разъёмов до редких артефактов времён ранней автоматоники, и даже странные, но до смешного дешевые инженерные решения из Акавира. Профессор двигался уверенно, с лёгкой осанкой того, кто знает, где искать и что именно. Он шёл вдоль витрин с микросхемами, платами, оптическими узлами. Пальцы его машинально касались стекла витрин, будто он чувствовал материал даже через барьер. Сегодня он искал кое-что конкретное, что пригодилось бы в его будущем проекте.       Из-за прилавка, где лежали старые арки-матрицы, поднялся рыжебородый продавец. Норд средних лет, с широким лицом и голосом, будто из кузни. Он улыбнулся, увидев аргонианина. — О, профессор! Всё ищете невозможное среди возможного? — с добродушным смешком сказал он, вытирая руки о тряпку. — Харви, — коротко кивнул Хазарл, — всё как обычно. — Ну ты даёшь. У меня уже дети выросли с тех пор, как ты впервые сюда зашёл, а ты всё с тем же лицом ходишь, будто не железо ищешь, а смысл жизни. Хазарл чуть склонил голову: — Иногда одно не исключает другого. — И в университете всё как обычно? Не шалят там ваши студенты с проводами и генераторами? — Шалят, — сдержанно улыбнулся профессор. — Но в допустимых пределах. Они обменялись понимающими взглядами. Харви знал этого аргонианина уже больше десятка лет, и, несмотря на то, что тот редко говорил о себе, он всегда оставался постоянным, не в привычках, а в характере. Упрямый, методичный, с удивительной способностью оживлять то, что другие давно списали. Харви относился к Хазарлу с уважением, не как к клиенту, а как к другу и человеку, который говорит мало, но делает много. — Это как раз для тебя, — норд подвинул коробку, откуда извлек две слегка запылённые детали. — Только вчера один парень хотел их разобрать по частям на что-то модульное. Хорошо, что я успел спрятать. Знал, что ты их оценишь. Хазарл склонился над находками. На первый взгляд — ничего особенного. Но внутри стабилизатора стоял тип микроячеек, которые уже лет семь не выпускают. А переключатель имел уникальные подпружиненные контакты, которые стоили дороже, чем вся сборка целиком. — Прелестно. То, что я и искал. Мне пригодится не само устройство, — пояснил ящер, аккуратно поднимая стабилизатор, — а то, что внутри. Если покупать это по отдельности, было бы в три раза дороже. — Знал, знал, — ухмыльнулся Харви. — Ты всегда копаешь глубже. Прямо как один мой старый знакомый говорил: «По-настоящему ценное спрятано не в свете, а в тенях». — Мудрый знакомый, — отозвался Хазарл, доставая бумажник для оплаты. — Ты как всегда. Читаешь мои мысли? Пришел ровно за тем, что я для тебя припас, и уходишь, будто ничего особенного. — хмыкнул Харви и невозмутимо произвёл несколько операций в кассе. — Именно. Всё дело в нужных деталях, — спокойно отозвался Хазарл, забирая покупку. — И в тех, кто знает, где их найти. Харви усмехнулся и, казалось, что-то хотел добавить, но передумал. — Береги себя, профессор. А то у нас таких людей на вес золота. Хазарл не ответил. Только слегка кивнул и скрылся между рядами. В его кармане лежали детали, старые, редкие, но всё ещё нужные. Как и он сам в этом странном, быстро бегущем мире.       Возвращаясь к парковке, Хазарл уже мысленно прокручивал, как будет извлекать нужные компоненты из старых деталей. Он почти прошёл к своей машине, когда заметил: рядом с «Bolin» бродил подросток, эльф-полукровка, в мешковатой толстовке и шортах, с мобильным телефоном в руках. Мальчишка явно был поглощён экраном, кружил возле капота, прищурив глаза. — Здравствуй. Что-то потерял? — строго, но не грубо спросил Хазарл. Подросток вздрогнул, поднял взгляд, а потом расплылся в извиняющейся улыбке. — Простите, эээ… Я… тут просто пет заспавнился. И он как раз под вашей машиной. — Пет? — переспросил аргонианин, чуть нахмурившись. — Ну да! — оживлённо сказал мальчик и развернул экран. — Видите? Вот эта штука. Она только тут появляется. Это мобильная игра. Дополненная реальность. Мы собираем их по городу, они бывают редкие, эпические, всякие. Это как охота, только цифровая. На экране кружилось нечто яркое, полупрозрачное, похожее на хищную сову с молниями вместо крыльев. Хазарл хмыкнул, на мгновение задержав взгляд на экране. — Любопытно. Они перекинулись ещё парой слов о странной новой мобильной игре, после чего профессор кивнул, попрощавшись с ребёнком, открыл дверь и сел за руль. Он включил арки-зажигание и плавно выехал с парковки. Мальчишка тут же бросился к стороне, где только что стояла машина, и с радостным возгласом ткнул в экран. — Есть! — Услышал аргонианин. Он оставил позади довольного охотника на цифровых зверей.       На обратном пути профессор не включал радио. Просто вёл, глядя на потоки машин, неоновые витрины и сверкающие вывески. Мир стал другим. За пару десятков лет он изменился до неузнаваемости. Теперь дети ловят зверей, которых нет. Люди платят за вещи, которые нельзя потрогать. А автоматоны учатся рисовать и петь. Хазарл не осуждал. Просто… чувствовал, как быстро он может стать частью прошлого. И всё же, внутри возникло что-то, похожее на спокойное принятие. Пока в этом новом мире ещё можно было чинить старое железо, он знал, что не потерялся окончательно. А пока он ещё способен не только чинить, но и создавать, аргонианин всё ещё принадлежал этому времени. Он был изобретателем. И это значило больше, чем возраст или мода.       Следующее утро выдалось пасмурным, но Хазарл прибыл в лабораторию чуть раньше обычного. Пространство, наполненное лёгким гулом арки-серверов и запахом пластика, прогретого оборудованием, встретило его, как старый товарищ. Ящер не стал включать освещение на полную, только настольная лампа и мягкий экран монитора, на котором вскоре появилась знакомая схема. Это был ALPHA-1. Его гордость, и в то же время прошедшая ступень. Теперь чертёж должен был стать основой чего-то иного.       Пора приниматься за дело: убирать тяжёлые механизмы, заменять их лёгкими каркасами, пересматривать расположение сервоприводов. Цель профессора была амбициозна: создать автоматона, руки которого могли бы не просто держать, а выражать. Тонкие пальцы с обтекаемыми фалангами. Артикуляция, способная к гибкости художника. К координации музыканта.       Профессор, как и всегда, забыл дома любимый чай. Но сейчас это было совсем не важно. Он часами перебирал узлы, прикидывал формы, щёлкал иконки CAD-программ, забывая о времени. Только когда экран смартфона пиликнул коротким сигналом, он вздрогнул. Это был «Via», мессенджер, к которому ему пришлось привыкать несколько лет назад. Весь университет теперь координировал встречи, собрания, обмен документами и учебные запросы через него. Даже звонки стали редкостью, чат заменил всё. Студенты тоже активно пользовались им, казалось, он теперь заменил любые способы связи, даже мобильную.       Сообщение было от Талвера. «Видел, как ты прошёл через двор. Рад, что снова идёшь уверенным шагом — значит, не перегорел.» Потом — ещё одно: «Я уже начал возиться с нейросетью. Если эта штука сможет хотя бы напеть что-то, кроме имперского гимна, я посчитаю это прорывом. А пока думаю над именем. Что скажешь про ‘LIRA’ — Личностно-Интуитивный Развивающийся Автоматон? Или, может, просто ‘РИК’ — Рефлексивный Инженерный Компаньон?»       Хазарл сдержанно усмехнулся и не стал сразу отвечать. Он просто положил смартфон рядом и снова вернулся к экрану, к линиям и изгибам, к механике, что должна была стать телом для чего-то большего. Проект начинался. На этот раз, не ради функции. Ради смысла.       Середина дня проходила неспешно. На улице распогодилось, вылезло тёплое солнце, подсушивая лужи. Хазарл решил позволить себе редкое удовольствие: неспешно прогуляться пешком за коробкой хорошего чая. Он свернул в одну из боковых улочек недалеко от студенческого городка, где располагался небольшой, почти неприметный чайный магазин. Здесь продавали акавирский зелёный имбирный чай с сушёными ягодами, терпкий, насыщенный, тот самый, который он иногда приносил с собой в термосе на работу. Если не забывал.       Аргонианин как раз подошёл к стойке с коробкой чайных листьев, чтобы оплатить покупку, когда дверь зазвенела, и в магазин влетел высокий парень в шортах и футболке, тут же подошел к полке с акавирскими сортами и схватил одну из коробок. Одна рука была почти полностью покрыта татуировками, на голове — взлохмаченный кок. Он был молодой, подтянутый и сразу же заполнил пространство лёгкой, небрежной энергией. Хазарл узнал его. — О, профессор, вы тоже за этим чаем? — весело бросил парень, заметив, что Хазарл держит в руках тот же самый сорт. — Я ради него сюда через полгорода ехал. Она с недавних пор без него жить не может. Молодой человек рассмеялся, бросая пачку чая на прилавок. Откуда этот юноша знает Хазарла? Он тоже студент университета? Аргонианин слегка замер, но тут же спрятал реакцию за привычной маской сдержанности. — Она? — уточнил он, хотя уже догадался. — Ага. Сара Виркели. Вы, наверное, её не помните? Она хоть и не ваша студентка, но говорила, что вы классно объясняете автоматонику, даже мне что-то пересказывала из ваших публичных лекций, хотя я в этой теме полный ноль. — Парень говорил быстро, живо, его серые глаза светились энергией и открытостью. — Я вот решил сюрприз устроить, привезу её любимый чай. И пусть от дома добираться сюда далеко, но всё равно она просит только этот сорт. Говорит, что помогает сосредоточиться, как в универе. Он рассмеялся тепло и чуть смущённо. — Знаете, у неё было трудное время, а теперь вроде как всё налаживается. И я рад. Она заслуживает, чтобы о ней заботились. Аргонианин кивнул медленно. Он не задал лишних вопросов, не позволил себе. Внутри что-то кольнуло: тёплая забота, лёгкость речи, то, как он говорил «у неё было трудное время» — всё это казалось чересчур личным. — Да. Понимаю. — Ну, надеюсь, не скучаете. Хотя, может, вы и не особо общались… — Парень осёкся. — Эм, ну, в общем. Приятно пересечься. Не буду мешать. Удачи вам, профессор. Юноша махнул рукой и шагнул ближе к прилавку.       Хазарл сделал шаг в сторону, убирая оплаченный чай в сумку и вышел на улицу. Воздух был свеж, по-осеннему прозрачный. Ящер медленно вдохнул. Наверное, теперь он знал, кто был тот парень с выпуска. Высокий, свободный, уверенный. Заботливый. Видимо, Сара нашла того, кто был рядом, когда это оказалось нужнее всего. Но в груди всё равно осталась какая-то странная, расплавленная печаль. И лёгкий, совсем не научный вопрос: почему от понимания правды не всегда становится легче?