12.Сон или явь.

Пробуждение было плавным, как всплытие со дна тёмного озера. Амадей открыл глаза и уже знал - это не та кровать, не тот потолок, не тот воздух. В комнате стояла такая тишина, что слышался звон в собственных ушах. Он поднялся, и босые ноги коснулись холодного пола. Окно манило, как портал. За ним - царство зимы, деревья в снежных одеждах. И она. Волчица. Стояла неподвижно, статуей из серебра и теней, и ее взгляд был мостом, протянутым сквозь окно прямо к его сердцу. Осознание не испугало, а успокоило: сон. В снах законы реального мира не действовали. Здесь правил иной закон, и его олицетворение ждало. Звенящая тишина. Он одел ботинки и плащ. Открыл ставни. Во снах не было дел, не было церкви, не было крестоносцев. Иногда ему не так было грустно, что он постоянно засыпает. Ведь во снах, для него очень осознанных, все было хорошо. Они отражали его реальность. Но не содержали людей и монстров. Он мог свободно идти куда бы сам хотел. Сейчас вслед за этим волшебным призраком. Внизу кто-то сгрëб снег с дорожек в горку у стены. Он забрался на карниз и спрыгнул. Снег не издал хруста. Волчица, удовлетворенно, тронулась с места, ее легкий силуэт скользил между сосен. Амадей пошел след в след, чувствуя, как морозный воздух очищает легкие, а тишина леса становится единственно нужным разговором. Сквозь снежную чащу, сквозь частокол заиндевевших стволов волчица вела Амадея на север. Он не узнавал ни одного дерева, ни одной просеки. Мир свелся к двум точкам: сердцу, тяжело колотившемуся в груди, и призрачному силуэту впереди. Она не бежала - она струилась между сосен, как сгусток тумана, гонимый ветром, не оставляя следов на девственном снегу. И в один миг - растворилась. Будто ее и не было. Амадей, задыхаясь, бросился к последнему месту, где мелькнула серая шерсть. Нога нащупала пустоту, и он едва не полетел вниз, грубо схватившись за ствол небольшой сосны. Прямо под ним зиял глубокий овраг, а на его дне, в идеальной ледяной чаще замерзшего озера, стояла она. Волчица смотрела вверх, и ее фигура теперь казалась плотной и реальной на фоне черного льда. Амадей лихорадочно искал глазами спуск. Его мысли уже прокладывали маршрут, когда железная хватка обхватила его запястье и резко отдернула от края. Айвен стоял перед ним, дымя дыханием, но его обычная твердая уверенность была расколота. Глаза, словно красное пламя, смотрели на Амадея не с гневом, а с немым ужасом, будто видели призрака. Амадей же не мог оторвать своего «совиного» взгляда от капитана. Тишину разорвал загнанный голос Айвена. - Ты почему в лес убежал?! - Голос звучал надтреснуто. Айвен отпустил его руку. Он почувствовал, как его заполнил чужой страх. Капитан взволнованный недавней погоней и вероятным побегом брата, хотя в последнем он всё больше сомневался, просто встал рядом. А у Совëнка от испуга тело парализовало. Он стоял, стараясь не утонуть в приступе паники. Даже присел на снег, учащенно дыша и смотря на Айвена огромными глазами. - Почему ты в моем сне? - тихо, почти беззвучно, спросил Амадей. - Ты с ума сошёл? Какой сон? Я с братьями тебя по всей тайге ищу? Амадей покачал головой. Нет. Это слишком знакомо. Он скользнул взглядом мимо капитана к волчице - она была прозрачна, как струящаяся вода, и лишь контуры ее светились перламутром на фоне черного льда. Потом снова посмотрел на Айвена. Он прислушался. Была не просто тишина, а звенящая пустота, поглотившая даже эхо слов. В его снах всегда царил этот беззвучный вакуум. Он нажал рукой на снег рядом с собой. Не было ни хруста, ни скрипа, только безжизненное продавливание, будто в густой пыли. Это сон. Но почему в нем явился капитан? Явь никогда прежде не вторгалась сюда. Здесь не должно быть людей. Это его уголок спокойствия, которое сейчас было так бесцеремонно разрушено. - Айвен, - голос Амадея прозвучал чуть громче, вынося вопрос наружу. - Вы видите её? Он указал рукой на ледяное зеркало озера. Капитан, стиснув зубы, кивнул. - Да. - Здесь тихо. Даже снег не хрустит. Это сон. Мой сон. Братьев здесь тоже нет. Айвен осмотрелся. Действительно ничего и никого. Место выглядело обычным. Но казалось нереальным. Будто ожившая картина, отражающая лишь вид, но не сумевшая передать звук, запах, даже температуру. В этом месте не холодно. - Я не знаю, что это за чертовщина. Но нам надо отсюда уходить. Их взгляды, против воли, снова притянулись к волчице. Та, словно дождавшись этого совместного внимания, плавно развернулась и скользнула к хатке бобров на берегу, остановилась рядом, затем зашла за неё и растворилась как капля чернил в воде. В этот миг пространство вокруг исказилось. Капитан и Амадей открыли глаза одновременно, с резким вздохом, будто вынырнув из ледяной воды. Они лежали на спине в снегу, на самом краю того самого оврага, а над ними столпились встревоженные лица братьев. Морозный воздух обжег легкие, и мир вернулся с оглушительным хрустом снега под сапогами, скрипом веток и тяжелым, сбивчивым дыханием людей вокруг. - Капитан, что за напасть? Ты за руку пацана схватил, да так и застыл, будто корень в землю врос, - затараторил, Жельф. - А потом вы оба, как подкошенные, в сугроб рухнули. Кричали - не слышите. Будто вас тут и не было. Кричал на самом деле только Жельф. Хотя на поиски маленького крестоносца отправились несколько человек. Лоргон тоже хотел вызваться, но капитан приказал ему остаться. Его заместитель после и без того тяжёлой дороги, его молчания и не самых хороших новостей был немного не в себе. Лоргону трудно, и держится он как может. Айвен знает, что в его намерениях лишь забота обо всех. Но сегодня он уже увидел, как глаза брата потемнели. На собрании и в комнате Лисы... В итоге по следу отправились Жельф, Оннун и сам капитан. Айвен даже немного успокоился. Жельф излучал добродушие и кажется всю небольшую прогулку через лес спрашивал Айвена о мальчике, но капитан ему так и не ответил. Оннун же перед заходом в лес незаметно прохлопал Айвена по плечу и, посмотрев в глаза, выразил понимание. Капитан был признателен за этот жест. Надо сказать, Айвен был благодарен Ярости Божьей за его всепонимающую натуру не один раз за жизнь. Хвала Высшему, что за все сотни лет он не изменился. Капитан, отряхивая с плаща снег, встряхнул головой, будто прогоняя остатки видения. Он резко поднялся, крепко вцепился в плечо Амадея и поднял его на ноги. Его голос звучал твердо: - Не знаю, какая сила вела нас сюда, а потом и в один сон затащила. Но раз уж привела - значит, должны спуститься вниз. Реальность обрушилась на них оглушительной симфонией: хрусткий скрежет снега под сапогами, свист ветра в голых ветвях, пугающий треск льда на озере внизу. Но за этим шумовым фоном зияла пустота - ни птичьего посвиста, ни шелеста грызуна под снегом. Все живое, казалось, отсюда бежало. - Тишина-то какая… мёртвая, - подметил Жельф, озираясь. - Тут была погонь. Или еще здесь. Не знаю я тварей, что на такое способны, но вела вас, капитан, может, и не нечисть простая. Капитан даже не взглянул на него, его глаза были прикованы к черному логову на другом берегу. - Не погонь, - отрезал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, помимо привычной суровости - почти благоговение. - Дух. В обличии волчицы. Она к логову вела. Вон там. Капитан указал на нишу в овраге с поваленные деревьями на другой стороне озера. Спуск нашли чуть правее - крутую, осыпающуюся тропку, скрытую под выступом корней. Озеро под ними лежало, как мутное стекло, и лед у берегов был рыхлый, испещренный темными полыньями. К логову подошли по самому краю берега. Снег здесь был изуродован, утоптан множеством следов - не только острых волчьих лап, но и чего-то большего, тяжелого, с глубокими вмятинами. Стволы молодых осин вокруг были исцарапаны и обломаны, будто по ним точили когти размером с кинжал. Кто-то, явно крупнее волка. Хотя волк там тоже был. Огромная светлая волчица. Некогда благороднейшее животное лежало в виде бездыханного разодранного трупа. Картина, мягко говоря, ужасающая. Амадею поплохело. Что-то хватит с него приключений и походов на улицу. Айвен выглядел серьëзно. Жельф тоже сменил привычный оптимистичный настрой. Оннун выражал что-то между злостью и сочувствием. Такое красивое животное пало под когтями погони. - Оннун, - скомандовал капитан, не оборачиваясь. - Тварь к нашим домам подобралась. Значит, она не из робких, скорее всего новый вид. Найти и обезвредить. Ярость Божия кивнул, соглашаясь. Затем покинул овраг. Пока Айвен отдавал распоряжения, Амадей, обернувшийся прочь от разодранного волка, остановил взгляд на хатке на берегу. Она там остановилась. Волчица во сне подошла сюда. Его взгляд выхватил бурые брызги на снегу возле едва заметного лаза. Волки не бобры, им нужен был вход с суши. Логово рядом. Значит никаких бобров и в помине нет. Тогда почему кровь идет к хатке? Он подошли ближе. Ветки переплетались в виде большого купала, но с суши кто-то определенно прорыл лаз. Он был узок и тесен. Для взрослых - непроходим. Для тощего двенадцатилетнего мальчишки - все равно, что дверь. А потом внутри что-то зашуршало. Жалость к волчице-призраку и странная надежда толкали его вперед. - Амадей! Вылазь оттуда! - прогремел капитан, но было поздно. Через пару минут Амадей выполз обратно, отряхиваясь от грязи и снега. Лицо было, как обычно, грустным. - Ты за сегодня не нагулялся? Приключений мало? Амадей молчал. Ему было стыдно. Хотя он и сам не понял, как это произошло и почему он на улице, но доставать Айвена и показать себя так на собрании, он не хотел. Так вышло. Он сел рядом с лазом и аккуратно проснул в него руку, выуживая оттуда двух волчат. - Простите, Айвен. Я не хотел, чтобы так вышло. И на самом деле не понимаю, как оказался на улице. Мне очень жаль. Но... Мы можем их забрать? Кажется, меня вели сюда не напрасно. Наступила тишина. Капитан Айвен молча смотрел то на сидящего на снегу мальчишку, то на волчат, то в небо, будто ища там ответа. У него дернулся глаз. Он напишет это правило огромными ярко-красными буквами у себя в голове: «Никогда не оставлять Совëнка без присмотра!» С оговорками. Ведь за эти пару дней Айвен понял, что это правило не зависит от места и времени его отсутствия. Даже на 5 минут. Даже в своей доме. Даже в другой комнате. Айвен смотрел на них - тощего, лохматого мальчишку и двух крупненьких комочков шерсти, жмущихся к его груди, - и в его жестких глазах мелькнуло не привычное раздражение, а странная, усталая снисходительность. Они выглядели хрупко, но в позе Амадея читалась непоколебимая стойкость. - Я не могу их здесь оставить, Айвен… - голос Амадея был тих, но в нем не было и тени сомнения. Жельф, нависшей над Амадеем словно гора, только покачал головой, недоумевая: - Капитан, где ты его только откопал? - В подвале, - отмахнулся Айвен. Его взгляд скользнул по волчатам, беззащитным и обреченным наверняка без помощи. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе сдалась вся его суровая практичность. - Забирай их. Идем в Лагерь эльхов. У меня тоже совести не хватит оставить здесь на погибель. Он развернулся к Амадею, и его рука легла на плечо мальчика не с грубостью, а с тяжелой ответственностью. - И больше так не убегай. Никогда. - Простите, капитан. Я думал, это сон… - кивнул Амадей, глядя ему прямо в глаза. - О, Высший дай мне сил! Что ж с тобой делать..., - неожиданно добавил капитан, - Идем обратно. Надо тебя вернуть и помочь Оннуну. Жельф немного повеселел. Они втроëм быстрым шагом шли обратно. Амадей старался волчат согреть. Он всё ещё выглядел грустно. Жельф аккуратно опустил свою лапищу ему на голову и потрепал. - Не волнуйся так. Амадея он слегка пугал, но неожиданная улыбка и теплота, как от Брани, успокоили. Неужели все крестоносцы такие? С виду большие и страшные, а внутри тёплые.