Пролог

— Ну, ты готова, моя дорогая? Мамины пальцы скользят по фате, расправляя ее на плечах. В воздухе пахнет любимыми с детства духами, легкими и ненавязчивыми нотами цитруса. Гермиона вздыхает тяжелее, чем рассчитывала. Из зеркала на нее глядит невеста — волосы убраны в высокую прическу, оставив красиво извиваться два локона у висков, плечи открыты, длинное белое платье струится вниз, закрывая туфли, блестки, расшитые по периметру лифа, неярко сияют при переливе. Загляденье, если вдуматься. Глазами Гермиона встречается с мамиными. Она чувствует дрожь в теле, но многолетняя выдержка не позволяет внутреннему отразится на внешнем. Ты правда готова? Себе ты можешь признаться? Не можешь? Алло, Гермиона, ты игнорируешь собственный внутренний голос! Гермиона делает глубокий вдох и резко отворачивается от зеркала. — Да, мама, я готова. *** На церемонии полно гостей, что нервирует Гермиону, которая изо всех сил сопротивлялась такому количеству народа. В этой битве ей было суждено проиграть — Рон ни в какую не хотел уступать, но в этой неуступчивости сквозил голос Молли, которая страсть как хотела закатить пир на весь мир. Учитывая, что отношения Гарри с Джинни так и не дошли до момента «стань моей женой», ей ничего не оставалось делать, как переключиться не фаворитов. С Роном попроще, чем с Джинни. Уж здесь она не упустит своего. Журналисты из различных магических газет сновали между столиками. Многие из них, вроде Деклана Райса из «Магического обозревателя» и парочки других ребят, были ей уже знакомы, но раздражение от их присутствия не отступало. Ещё бы, слетелись как вороны, глядишь, заклюют друг друга в погоне за передовицей своей газетёнки. «Герои войны женятся сразу после завершения всеобщего траура» — Магический обозреватель. Спасибо, Деклан, можно будет без отвращения взглянуть на обложку. «Уизли и Грейнджер — юная любовь победила темные времена» — Гламур Экспресс. Даже и сказать нечего… Если это будет написано розовым шрифтом, то еще больше впишется в концепцию журнала-сплетницы. «Из палатки подполья в шикарную постель — шашни за спиной Золотого Мальчика» — Ежедневный Пророк. Чтоб им провалиться. Класс, будет что обсудить британским семьям за завтраком в следующий понедельник. Если бы они знали еще пару секретов, возможно они с Роном не сходили бы со страниц желтой прессы еще несколько недель. К счастью, главного никто не просечет. Звон бокалов прекращается как только оркестр начинает играть медленный вальс. В зале наступает тишина. Гермиона легко опирается на папин локоть и они неспешно идут к алтарю. Закатное солнце освещает свадебную арку, искрит на рыжих волосах жениха. Рон улыбается и щурится, делая вид, что это солнечные блики, а не переизбыток чувств заставляют его глаза полниться слезами. Он невероятно хорош в свадебном костюме, он — щеголь, он — лакомый кусочек для всех присутствующих незамужних девушек. Однако он достался ей, а она — ему. Целиком и полностью. Но почему свербит сердце, почему не дает быть счастливой в самый счастливый день в жизни? Слова клятвы, подрагивающие руки, прерывистое дыхание брачующихся. — А теперь обменяйтесь кольцами и скрепите свои клятвы поцелуем. Они надевают кольца друг на друга и встречаются глазами. Рон — счастлив, Гермиона — серьезна. Все как всегда и было в их паре, но есть нюанс. В этот момент на чердаке коттеджа «Ракушка» смешивают их кровь в кубке, держатся за амулет, шепчут заклинания. А этот поцелуй, который должен быть самой невинностью, поцелуй на потеху публике, поцелуй на радость газетчикам, вот этот самый поцелуй скрепит не просто тривиальные слова клятвы молодоженов, но скрепит их брак магией. Самым дорогим, что было и есть у Гермионы в жизни. Это их друг другу жертва и дар одновременно. Это обет и проклятье. Это любовь?