Часть 12

Её сон был прерван криком с первого этажа. Она поднялась, спокойно оглядев комнату. Теперь тут пахло медикаментами и кровью, но, казалось, Мия перестала чувствовать это. Девушка видит разбросанные по полу книги и открытое окно. Холод окутал её, будто бы сейчас она на улице зимой. Она кое-как поднялась. С коридора слышалось чавканье и хихиканье. Осознание пришло, словно удар молнии. Она взяла вазу и медленно подошла к двери. Послышался хруст костей и снова чавканье. Мия ощутила порыв рвоты, прижала руку ко рту, чтобы то, что в коридоре, не услышало всхлипы. Слёзы покатились по холодным от воздуха щекам, и Мия задрожала ещё больше. Медленно открыв дверь, она не увидела ничего, кроме лужи крови. А когда подошла к лестнице вниз, увидела приоткрытую дверь в комнату родителей и чьи-то голоса из неё. Кровь была повсюду, казалось, даже стены пропитаны этой красной жидкостью. Когда Мия спускалась по лестнице, чуть не упала, потому что под ноги не смотрела. Ей было явно не до этого. На кухне было пусто. Только чайник, который уже кипел. Противный свист раздался по комнате, и она испуганно спряталась в офис отца. Мия видит, как мужчина в белой маске и второй — в синей. Его кожа казалась такого же цвета, как пластик на его лице, а ещё у него торчали странные ушки — будто бы у эльфа, что ли. Пока те двое были на кухне, Мия застыла. Как только увидела руку в комнате родителей. Полностью оторванную руку — с кровью на пальцах, ладони. След из крови тянулся от дальней части комнаты до места, где лежала эта часть тела. Мию чуть не вырвало из-за запаха, который стоял на всю комнату. Пока не поняла. Маникюр на руке и порванный браслет на полу. Это рука Сары. Дальше девушка, будто бы в тумане, подходит к этой руке, открывает дверь шире — и видит. На кровати лужа крови. Видит труп своего отца на полу, с органами наружу. Кровь на его деловом костюме. Мия видит свою маму без рук. Она сидит на полу, облокотившись спиной о кровать. На её спине большая царапина, а почка лежит рядом, на полу. Глаза у неё выцарапаны. А у отца они широко открыты. На кровати, прямо в центре крови, лежит книга. Именно та, в которой говорится о Слендере. А по территории всей комнаты раскиданы листовки с рисунками тощего, безликого существа. Такие, будто бы их рисовал ребёнок. Девушка подходит к маме и прижимает её к себе, обнимая крепче. Тёплые слёзы текут по холодным от страха и холода в комнате щекам. А когда Мия чувствует на себе несколько сильных рук и ощущает, как её тянут к стене, она тянется, чтобы в последний раз прижать к себе Сару. Потому что знает — больше её не увидит. Мия чувствует, как к её горлу прижимается топор. Видит перед собой то ли оранжевые, то ли жёлтые очки — неясно из-за крови на них. Девушка ощущает на щеке холодную руку. Видит, как человек перед ней улыбается. Шрам на щеке уже не так важен, как сумасшедший взгляд перед ней. Мия пытается отвернуться, но рука силой держит её голову на месте. Он явно сильнее, чем она. Рука парня перед ней практически нежно — можно сказать, с издевательской нежностью — растирает по щеке слезу, которая только что скатилась по коже. И Мие кажется, что она провалилась в темноту. --- С криком девушка просыпается. Руки дрожат. Она сразу смотрит на книги, которые выглядят так, словно их вовсе никто и не трогал. Видит, что дверь закрыта. Но спокойствия это не приносит. Она быстро смотрит на книгу с тем самым мифом — и бежит на первый этаж. На часах 8:34. На кухне еду готовит Сара — живая. С ней всё в порядке. А Джон, в свою очередь, уплетает яичницу. Запыхавшись, Мия стоит в дверном проёме. Щёки красные и влажные. Кажется, она плакала во сне. Сара видит свою дочь и испуганно подходит к ней, а Джон молча смотрит на Мию. Так, словно издевается. Словно ему смешна эта ситуация. После чего закатывает глаза. — Цирк какой-то. — Взяв свою сумку, мужчина идёт к машине, сильно хлопнув дверью, когда выходит на улицу. Сара, которая до этого обнимала свою дочь, пытаясь успокоить, наконец-то говорит, прижавшись своим лбом к лбу Мии: — Милая… Что случилось? — Девушка молчит. Но, как только успокаивается, начинает говорить. Теперь уже разборчиво и более ясно: — Мне это… Это опять приснилось… — Сара крепче обнимает дочь. Кажется, вот-вот она поверит Мие, но, возможно, тогда будет слишком поздно. Руки Мии крепко обнимают Сару. Будто бы она — единственная надежда. Единственное спасение для и без того сломленной девушки. С одной стороны, ей радостно. Потому что мама жива и рядом, с другой стороны, ей страшно. А ещё она осознала: ей страшно умирать только потому, что Сара останется с Джоном. С человеком, который вряд ли любит её. Точно так же, как и вряд ли любит свою дочь. --- Спустя минуту, когда Мия успокоилась, если точнее — после того, как Сара дала ей успокоительное, — ей действительно стало лучше. Она молча сидела перед телевизором в комнате родителей. Перед глазами всё ещё стояла та картина: два трупа, кровь, книга на кровати, но Мия пыталась откинуть эти мысли, или, может быть, из-за успокоительного ей стало не так страшно и больно, практически плевать. Сара продолжила своё дело на кухне. А когда Мия пришла к ней, они спокойно поели. — Хочешь, мы пойдём на горки? Хочешь, в цирк? Или, может, на горки?… — Мия отрицательно помахала головой. — Давай… Тебе нужно отвлечься от всего этого… Нужно думать о другом, и тогда ничего сниться не будет, милая… Ты просто слишком много об этом думаешь… — Мия смотрит в глаза Сары. Так, будто бы смотрит сквозь неё. — Ради меня, Мия, пожалуйста. — Слов не было, поэтому она молча приняла победу Сары и положительно кивнула. Мама будто бы оживилась, радостно воскликнула и снова крепко обняла Мию. — Спасибо тебе, милая! После этого тебе точно будет лучше, я знаю! Сегодня вечером сходим в цирк. — Мия снова кивнула. Хотя сама не поняла зачем. Сара погладила дочь по волосам — и пошла делать себе кофе.