Кот во время блокады Ленинграда

В квартире стылой тишина, Зима на сотни дней дана. Мурлыкал кот у батарей. Последний друг грядущих дней Промёрзший город, саван льда, В домах ни крошки, ни тепла. И тень скользнула вдоль стены Последний кот седой весны. Хозяин гладил серый мех, Сквозь слёзы слушал тихий смех Урчанья. Знал: настанет час, Когда огонь в глазах погас. Кот сам ослаб, не мог идти, Забрав тепло с собой почти. Воды глоток из талой тьмы И взгляд: «Прощаемся же мы» Никто не слышал тихий крик, Лишь человек на миг поник. «Мой Барс, прости...» — сорвалось с губ, Когда варил пустой суп-труп. А после, в мартовской глуши, Под звон голодной тишины, Хозяин дрогнул — и в тиши Не стало вдруг его души. Для вас мой стих так аморален, Ужасен и не допустим. Но это правда. Это факт. Тогда страдал весь Ленинград