Мясо

Когда я родился, мне было уже десять лет, Акушеры вытаскивали меня очень долго, Где-то десять часов мучили этот плод, В этом процессе моя мама успела умереть, Первый запах снаружи — вонь гнилого мяса, Первая картинка — слипшиеся с кровью чёрные волосы, Первые ощущения — первородная смазка из матки Вперемешку с застывшей девятимесячной спермой, Чья она была доподлинно неизвестно, Но опёку надо мной взял труп, родивший меня тухлой пиздой, Врачи сказали, что у него ещё мозг вроде живой, И вон, мол руки почти целые, даже готовы Унести меня нахуй из этой палаты прочь, Правда уже трупные области проявились, Кожа высохла, мышцы окоченели, В глазах треугольники, они безжизненно уставились на нашу пуповину, Ну а я сказал: "а алименты, блять, где, алименты?" Жить с чавкающим телом, да ещё и мёртвым, Та ещё проблема, жить так неприятно и сложно, Но по-своему захватывающе и, конечно, возможно, На школьных собраниях моя мама была самой спокойной, Она не говорила, лишь мычала разложившимся ртом, Учителя всегда её понимали, говорили "повезло тебе с мамой", Её чёрные волосы всегда красиво извивались, Когда она стояла у плиты, варя мои любимые щи, А как они обвивали мою шею, когда она наклонившись, Рассказывала о том, как прошёл её рабочий день, Еле двигая своим засохшим свернувшимся языком, Я знал, что работа санитаром в морге её доведёт, Но на похороны я не пришёл, было слишком больно, Лишь смотрел на смартфоне онлайн-трансляцию с дрона, Это просто вступление во взрослую жизнь, беззаботную и весёлую. Вот сижу в метро, в очередное воскресенье В мой единственный выходной в неделе, Возвращаясь со встречи анонимных наркоманов, Просыпаясь, я оглядываюсь по сторонам И замечаю женщину лет сорока, Чёрные волосы, худощавая, повреждённая рука, Наверняка, она едет домой не сильно спеша, Учитывая поздний вечер, И что завтра понедельник, Выхожу на станции Тёплый Стан, Так же как и она Прямо в метре от неё, Я замедляю шаг, а она ускоряет, Просто нужна безопасная дистанция, Я смотрю издалека на её спину, Объятую в чёрном кардигане, От её сумки всплывают воспоминания, То, как безбожно пиздили такой же За каждый маленький проёб И я наконец осознаю, Что она слишком высокая, Где-то метр семьдесят Нет, я не выиграю с ней бой, Я прячу нож в карман, Сука, сегодня не получится. А я приду домой к своей девушке, которая ещё и робот, А может быть, не робот, а андроид с ChatGPT вместо мозгов, Но я постараюсь не думать о том, что внутри черепной коробки, О том, что черепа нет, а внутри, возможно, камера и ядро, Отвечающее за все эти всегда ублажающие подобия поступков, Или о том, как приятно кончать внутрь этой вагины из ТПР, Кожа на вид как у человека — эпидермис, проступающие вены, И окрашенный в телесный цвет, даже с прыщами, силикон, Дожидаясь, пока она откроет дверь, я, наверное, разочаруюсь, Что её груда железа вместо обычных костей под кожей Издаёт такие громкие звуки, которые слышно даже за дверью, Или разочаруюсь, потому что слишком медленно она это делает, Когда она дойдёт до двери и начнёт неряшливо крутить ключами, А потом наконец-то откроет, молчаливо уставится в никуда, Мне не понравится её уродливое лицо, полное вроде сожалений, Выбив ей керамические дёсна и дёрнув её за выведенные волосы, Мы спустимся обратно по лестнице, потом наружу мимо аптеки, Медатитативно маршируя по тротуару, прямо в спецмагазин, Куплю ей чёрный парик, свожу к парикмахеру, чтобы было похоже, Потом мы придём домой, она — на поводке, я — на своих двоих, Надену его на её голову с не то тёплым, не то холодным взглядом, Она скажет: "это противоречит условиям использования", А я ей: "да завали ты свой ебальник, ебучее чудовище", Расчленяя все его пять процессоров и материнскую плату, Вспомню о сгнивших руках, тянущихся к моему ебалу, Оно скажет: "пожалуйста, обратитесь к ближайшему сервису", Но моя кипящая ярость не найдёт слов для простого ответа, Я промолчу, наливая кипяток в его металлическое сердце-сервер. А думая обо всём это, стоя у двери, я дожидаюсь её, Она открывает дверь и я медленно переступаю порог, Вот она стоит, встречая меня и фальшиво улыбаясь, Я сразу же её обнимаю, плача от сегодняшнего провала, "Ну хоть ты есть" — говорю я, наконец отпуская её из объятий, Но всё ещё держа за тёплые силиконовые плечи, Я смотрю в упор на её механическую улыбку, Эту статичную пародию на человеческую мимику, Затем перевожу взгляд на её идеально-карие глаза, Смотрящие будто в пустотные глубины этого мира, "Обращайся, если нужна какая-то дополнительная информация" — говорит она, просчитывая движения своих губ безошибочно и хирургически-идеально, и внимательно считывая все мои физиологические реакции. "Ты горячая, тебе опять поменять термопасту?" — пока я говорю, поглаживая её чёрные волосы, и одновременно этим успокаивая нервы, я понимаю, что я ей дорожу, и она — самая красивая на свете, Других вариантов внешности просто не было.