16.После диплома.

             Диплом написан, неделя преддипломной практики тоже завершена. А я уже изнервничалась из‑за того, что завалю диплом. Да ещё и бабушка капает, мол: «Когда ты писала и учила диплом? То ты рисуешь, то гуляешь с Настей». А я всё возмущаюсь и даже успела высказать по этому поводу Диме. — «Вот она думает, что я не готова, раз она не видела, как я писала эту работу. По этим делам так себе. Грустно, что родственники не верят в меня», — написала я в ответ на Димин вопрос о том, что у меня случилось и отчего мне грустно. — «Не волнуйся. Я в тебя верю. И все мои ребята держат за тебя кулачки😉». — «Нет, завалю… Я же тетёха. И как я буду её защищать, если всю неделю не ходила на практику! Вся вторая часть — только на слухах и своих фантазиях!» — «Да ладно. Даже если и так, ты художник. Возьми поступи на художку. Стань дизайнером. Это сейчас круто и очень актуально. Вон, с твоими возможностями спокойно и модельером можно стать. Да и в любом случае, мне в команду люди всё ещё нужны». — «Я ещё на втором курсе хотела сказать, что не хочу быть педагогом. Но всё же стала доучиваться, ведь это моя мечта, да и родители бы отказались… А там дороже учиться. Ладно. В любом случае спасибо за поддержку. Пойду подготовлю краткую речь для выступления». — «Удачи, художник сердца😘», — прилетело коротенькое СМС, и Дима исчез из онлайна.       Я вздохнула, глянув в ночное окно. Наша переписка началась ещё утром с приветствия и взаимного рассказа о планах на день, но из‑за загруженности дня Дима отвечал раз в час, а то и два‑три. И когда наступил вечер, он спросил о настроении, на что я ответила, что грущу, и пришлось рассказать про бабушку, которая чуть ли не каждый день докучает с учёбой.       Всё же собравшись с мыслями, я стала печатать речь для выступления, очередной раз на несколько минут залипнув на пустой электронный белый лист с мигающей палочкой‑курсором. Страх белого листа. Как бывает у меня до сих пор и в рисовании. Тут этот страх преодолела быстрее, ведь в голове давно был отпечатан план по составлению дипломной речи.       Спустя пару часов работы несколько листов были заполнены, а глаза слезились от непрерывного наблюдения за экраном. Да и буквы на клавишах уже расплывались.       Заглянув перед сном в чат с Настей, я уточнила у неё несколько художественных терминов, так как она писала очередную статью про современного художника. Затем пробежалась по сообщениям во «ВКонтакте» и окончательно легла спать. Какое‑то время в голове переваривалась речь для выступления, затем я подумала о Диме и окончательно уснула.

***

      Через несколько дней я всё же успешно защитила диплом. Воодушевлённая, написала об этом Диме, но заметила, что он не появлялся в социальных сетях несколько дней, поэтому всё же решила написать сразу в WhatsApp. Последнее его появление было очень поздно ночью — это он как раз мне желал удачи перед защитой.       Затем чиркнула Насте и, как и ожидала, та появилась в холле коридора через несколько минут. — Ну, погнали отмечать это дело! Тем более я уже договорилась с ребятами, и отказов не принимаю. — Может… — Я сказала, что нет. Побежали, тебе ещё надо переодеться. Неужели пойдёшь в этом? — А что такого? — Аня, ну ё‑моё. Можешь хоть в заведение для отдыха не выглядеть как строгая училка? — Хотя ладно. Юбку разрешаю оставить! Ты в ней классно выглядишь. Давно говорила: начни их носить. Хоть парни чаще начнут заглядываться. — Настя, лучше про своё загляденье подумай. Почему опять я? — Да ладно, не бурчи. Мы решили начать встречаться с Филей, — загадочно улыбнулась подруга, но ненадолго, так как потащила меня к выходу. — О, давно бы пора. — Только оттого, чтобы не повторять твою судьбу с Ванюшкой. — Ну, Насть! — снова, смеясь и чуть ли не плача, произнесла я, когда мы уже подошли к остановке, ведь та была в паре шагов от нашего училища. — Что, Насть? Кстати, ты Диме‑то написала, что отстрелялась? — Да, сообщила… — улыбнулась я, доставая ещё раз телефон и глядя на главный экран, где на обоях красовалась новая фотография Мурзика на фоне окна. — Не ответил, — вздохнула Настя. — Ладно. Потом. Сейчас просто расслабься. — А куда мы поедем? Надеюсь, не куда‑то дорого? — Нет, там отдыхает большая часть населения. — «Макдональдс»? — Ну‑у‑у, ещё назови мороженое и парк с вечно срущими голубями. — Они чаще на фонтанах, чем в парках. Хотя да, ты права. Где есть водоёмы с утками… — О, вот наш автобус, — не дав договорить мне, произнесла Настя.       Я немножко покраснела, но когда мы зашли в автобус и сели на свободные места, переключилась на свою любимую волну, которую периодически перебивала подруга своей болтовнёй.       Вышли мы через пару остановок. Обычный жилой район со своей жизнью: машины, дворы, неспешно идущие люди, периодически прогуливающиеся вперевалочку голуби, изредка сидящие во дворах коты и бабульки. — Вот нам сюда, — резко потянула меня Настя, и я только успела глянуть на вывеску, но не поняла, кафе это или ресторан.       Вошли мы в практически тёмное помещение. Лишь свет солнечно‑жёлтых лампочек освещал зал, вдали которого у стены стояла барная стойка, а справа от меня — недлинный ряд вешалок.       Настя сразу повела меня на второй этаж. Я поняла, что это за место. Однажды со своими старыми друзьями, в том числе и Ваней, я была в подобном заведении. Кальянная. У меня даже сохранилось селфи с Ваней, где мы специально от этого отходили в другой зал, где есть окна. Я уже не помню, как он на это согласился, но в тот момент я была счастлива.       Сейчас же это небольшая стильная кальянная с приглушённым светом, и здесь, на втором этаже, стены отделаны тёмным деревом, на полках — коллекционные табаки в стеклянных банках, по углам расставлены мягкие диваны с бархатными подушками. А воздух наполняет сладковатый аромат вишни и мяты, который я улавливаю не сразу, ибо табачный дым — он и в кальянной табачный дым. Где‑то тихо играет лаунж‑джаз.       Так как время только дообеденное, зал практически пустой, лишь в самом далёком углу сидит парочка, пуская дым.       Мы также занимаем столик, но ближе ко входу. Настя продолжает свой рассказ о новостях из её жизни и в целом, при этом размашисто жестикулирует, а затем делится своими планами на лето. При этом периодически оглядывается, высматривая друзей.       Когда к нам подходит официант, не раздумывая, заказывает нам фруктовый чай и лёгкий табак с манго. Видимо, устав трындеть, затихает. Смотрит на меня в ожидании рассказов от меня. — Я ещё ничего не планировала, разве что найти какие‑нибудь курсы по рисованию, — чуть загоревшись, отвечаю я, вытягивая салфетку из металлической салфетницы. — О, это круто, — восклицает Настя в унисон с уведомлением на телефоне. — Через десять минут наши подъедут.       Я же устремляю взгляд на салфетку, придумав, что хочу что‑то нарисовать на ней. Да и знаю привычку Насти наводить марафет при каждой возможности. Поэтому выуживаю из моего миниатюрного рюкзачка карандаш и начинаю рисовать на салфетке контуры лица.       Настя вновь что‑то вещает, а я рассеянно слушаю её, периодически рассматривая интерьер помещения.       Через пятнадцать минут, вместо обещанных десяти, в зал входит компания из трёх парней. Одного я узнаю сразу — Филипп, новоиспечённый парень Насти, наш общий друг. Правда, я с ним лично не общалась тесно. Иногда обменивались «Привет, как дела?», как и со всеми общими друзьями. Женя — толстый парень и лучший друг Филиппа. И ещё один. Он чуть ниже Фили и намного ниже Жени. Его вижу впервые. У него русые и очень короткие волосы и очень голубые глаза — кажется, светлее, чем у Димы. А ещё то, что сразу замечаю, — одинаково пухлые губы. Он одет в джинсы и голубую кофту с чёрной вставкой на груди. На рукавах — интересные узоры. С виду эта кофточка потрёпанная. Вывод: очень долго её носит. Филипп же, как всегда, весь в чёрном, Женя — в своих таких же потрёпанных джинсах и чёрной спортивной ветровке.       Наши взгляды с незнакомым парнем пересекаются, и я моментально ловлю в них заинтересованность.       Я моментально отвожу свой взгляд, но чувствую что‑то непонятное.       Настя же, увидев друзей, машет рукой: — О, Фил! Идите сюда!       Компания подсаживается к нам. Филипп представляет нам своего, видимо, ещё одного друга, указывая на парня, который всё ещё изучает меня: — Это Саня, они с Женей вместе в школе учились. — Привет, — скромничает Саша, но всё же протягивает нам с Настей руку.       Его рукопожатие тёплое, но не навязчивое. Пальцы шершавые. — Аня, — скромно улыбаюсь я, чувствуя, как внутри нарастает нервное напряжение оттого, что в знакомой для меня компании появился новый человек.       Парни листают меню кальянной, спорят о том, что будут брать. Я же замечаю, что Александр чем‑то похож на меня: такой же тихий и немногословный. После выбора Филипп обращает внимание на свою девушку, пытается закурить её кальян, на что она его пинает и возмущается. Фырчит, говоря, что это её общий со мной. Я же улыбаюсь, говорю, что сделала всего пару тяг и мне достаточно. На это Настя излюбленно и театрально фыркает. Я же переключаюсь на диалог с Женей о нашей общей теме — про книги, философию, психологию. Периодически Женя выводит на диалог Сашу. Затем Настя заговаривает всех о погоде, а после — о планах на вечер. — Я, как всегда, тачку чинить, — пожимает плечами Саша, а затем его взгляд падает на мою половину стола. Видимо, он увидел салфетку с наброском. — Ого, это вы нарисовали? Прямо сейчас? — с интересом спрашивает парень. — Да так, ерунда. Привычка, — смущённо складывая салфетку, отвечаю я, бросая из‑под лобья взгляд на друзей. Филя знает о моих творческих способностях, а Жене это интересно, поэтому они даже внимания не обратили на это. Да и сидели чуть дальше от меня, а Саша — прямо напротив. — Нет, серьёзно. У вас рука очень точная. Я сам пытался рисовать — получается как у первоклассника, — улыбается Саша, отпихивая в бок Жеку. Тот, охнув, пересаживается ко мне на диван, но на расстоянии. — Всё дело в практике. И в том, чтобы видеть детали. Да и это моё хобби и уже работа… — Работа? — переспрашивает Саша, а Женя ему говорит о том, что я художница и веду свой канал. — Ого, я даже не знал. — Ну да, откуда тебе знать. Ты кроме своих машин ничего не замечаешь, — откидываясь на спинку дивана и в объятиях за талию, притягивает к себе Настю Филя. — Зато я на колёсах. — А я что, шутка тебе? — Ваши вёдра не считаются колёсами, — подшучивает Настя, и они с Филиппом заливаются смехом. Женя же с Сашей мило, но чуть обиженно улыбаются.       После снова идёт разделение, и уже Александр просит рассказать о моих рисунках и увлечениях. Я же сначала сдержанно рассказываю о том, что учусь на педагога, а рисование — моё хобби, но потом меня будто распирает, и я погружаюсь в рисование как во вторую часть своей жизни. Затем взахлёб рассказываю о любимых материалах, среди которых лидирует простой карандаш, ведь он «позволяет ошибаться», о том, что мечтаю передать кому‑нибудь своё мастерство и провести несколько мастер‑классов не в записи, а в живой трансляции.       Александр слушает, не перебивая, и даже иногда на меня обращают внимание Настя с Филей и даже задают уточняющие вопросы, и тем самым я постепенно забываю о первоначальном смущении и о том, что Саша — мало знакомый мне человек.       На вопрос от Насти, что если бы всё‑таки я заработала сразу миллион от рекламы или продажи какой‑нибудь картины, шучу: «Если бы у меня был миллион, я бы купила себе мастерскую и год не выходила оттуда. Ну, только за кофе и вкусняшками».       Александр смеётся, и я чувствую, что впервые за день искренне улыбаюсь. Без смущения. Внутри появляется чувство, что Саша не просто слушает, а слышит. Дима тоже слышит и будто чутко понимал и даже читал мысли, но он всё же не мой. Он кумир миллионов. А я не та, которая может быть с ним. Он совсем другой. Он знаменит и популярен. Его должны окружать такие же, как и он.       Через час мы всё же решаем заказать ещё один кальян, но общий. Александр, передавая мне меню, случайно касается пальцев. Я снова улавливаю шершавость, но не спешу убрать их. Зрение улавливает подругу и то, как она, склонившись к своему парню, что‑то ему шепчет.       Я всё же отстраняюсь, забирая меню. Читаю список табаков, но в голове проносится голос: «Странно, но с ним так просто говорить…»