20. Вечер с Димой.

      Вернувшись в комнату, я обнаружила пропущенный не от бабушки, а от Димы. — Алё, — дрогнув голосом, произнесла я, когда в трубке послышался лёгкий шорох. — Я практически подъехал. Мне позвонить в домофон или ты встретишь меня? — Я выйду. — Хорошо, — ответил Дима. Снова лёгкий шорох — и тишина.       Я с трепетом сердца вернулась ко входу в комнату, так как там стоял мой гардероб. Взяла толстовку и, словно на крыльях, полетела по квартире. На выдохе заглянула в комнату бабушки, проверив Мурзика. Тот калачиком спал на своём любимом кресле, которое делилось между ним и дедушкой.       Вышла, закрыв за собой дверь. Дождалась лифта и спустилась вниз, оглядывая двор. Сашиной машины не обнаружила. «Хотя чего я боюсь? Он же не мой парень». Но чувство волнения одолевало меня. Вот из‑за поворота показался свет фар, и я даже чуть‑чуть прищурилась.       Машина припарковалась прямо напротив подъезда. И из неё выплыл мужской силуэт, весь в чёрном. — Привет, — с милой улыбкой произнёс Дима, когда оказался рядом. — Привет, — тихонько ответила я и поспешила достать ключи из кармана, но те предательски звякнули о бетон.       Ойкнув, я поспешила их поднять. С дрожью в руках поднесла к домофону. Тот запищал и нехотя щёлкнул, оповещая, что можно входить. Дима опередил меня, открывая дверь. — Дамы вперёд, — чуть склонив голову, произнёс он, и мы зашли внутрь.       Молча поднялись на площадку с лифтом. Тишина окутала бы нас, если не звук гудящей лампочки и прочие звуки, которые я уловила до того момента, как открылись двери лифта. — Я тут подумал: может, ты хочешь попробовать порисовать с живой натуры? — Это как? — тупанула я, но мысленно стукнула себя по лбу и нажала кнопку последнего этажа до того, как Дима продолжил свою речь. — Вообще тебе лучше знать, ты же кисточка. А я, как знаю, это срисовка с живого человека. Не с фото. Или на природе. — А… А что, кто‑то хочет, чтобы я его нарисовала? — всё ещё не догоняя, поинтересовалась я. — Да, есть. Только он ещё хочет узнать, как долго это. — Вообще, конечно, всё зависит от развитости художника. Профи могут и за час, и за два. Да и нужно знать, что рисовать. Портрет куда легче, чем в полный рост. — Так, а за ночь успеть можно? — спросил Дима, и я почувствовала, как он смотрит на меня. — Думаю, да. А что? — всё же повернула лицо в его сторону и столкнулась с влюблённым взглядом. Тем самым, которым он смотрел на Клаву, и Полину, и Сабину… — Хочу, чтобы ты меня нарисовала. Вживую, не с фотографии. — Ого. Это у меня впервые будет. Я даже не знаю, как это организовать… — Просто скажи, когда будет удобно. Я постараюсь… — тут Дима неожиданно запнулся.       Я снова глянула на него. Он улыбнулся. Лифт остановился на последнем этаже и оповестил нас об этом. Открыл двери, а мы всё ещё друг на друга смотрели. Я хотела выйти. — Может, прямо сейчас? — его тёплая ладонь перехватила моё запястье. — Э‑эм… Наверное. А ты разве не занят? Устал?.. — Нет, хочу перед тобой извиниться, — глаза улыбнулись, но в них проскользнула грусть. — Да я не против. Но извиняться не за что, — аккуратно освободив свою руку от его и отведя взгляд, нажала на свой этаж.       Дальше всё делалось в молчании. Мне идея понравилась, но я опять начала жутко нервничать. Пока готовила всё необходимое, чувствовала взгляды Димы, и к этому прибавилась неуклюжесть. Да и я не готова была к этому: ведь на столе был творческий беспорядок, постеры с Димой не сняты ни с рабочего стола, ни убран органайзер, оформленный распечатками с Леди Баг и Котом Нуаром. — Хочешь, оставлю автографы на всех постерах? — вырвал из суетливых мыслей голос, а я смутилась и попыталась как‑то закрыть своё имущество холстами, на которых красовались наброски котиков. — Да ладно. У меня же теперь есть фотографии, — всё же установив загрождение, произнесла я и достала чистый лист А4. — Будет и автограф, — снова произнёс Дима, а я глянула на него.       Молча и как‑то криво улыбаясь, подошла ближе. Смутилась. Попросила наклонить голову чуть набок. Потом сняла со стола лампу и переместила её на край комода, на котором стоит телевизор. Повертела ей, пытаясь понять, какое освещение и ракурс нужны. — А можешь расслабиться? — смущённо прохрипела и сделала шаг назад.       Всё же сдавшись, приступила к наброскам. Успокаивало то, что могу спрятаться за мольбертом. Но чувства изучающе пожирающего взгляда не избежать.       Я старалась не думать о лишнем, а рука уверенно делала штрихи по всему формату А4. Но всё же в этом случае мне не удавалось опустошить голову, так, как это бывает обычно во время творческого процесса. Ведь Дима был невероятно сексуальным в чёрной водолазке, джинсах и с этим поблескивающим кулончиком в виде двух бегущих человечков, которых он позаимствовал из дорожного знака «Осторожно, дети!». — Дим, а может, тебе нужно что‑то в телефоне сделать? — когда сделала основные контуры, обратилась я к нему.       Он лишь улыбнулся, но послушно достал гаджет. Я же продолжила творчество, но всё ещё чувствовала, как он на меня смотрит. А когда поднимала взгляд, то Димин «убегал» в экран телефона, а палец делал вид, что что‑то листает. — Дим, ты меня смущаешь. Не могу работать под пристальным наблюдением… — А мне интересно наблюдать, как ты уходишь в процесс. Настолько, что даже язычок высовываешь, — как‑то хитро улыбнулся он, а я залилась жаром. — Не замечаю… Но можно всё же я дорисую… — Ладно, — со смешком сдался Дима и попытался расслабиться, откинувшись на спинку стула, которая под ним треснула и «выпала». — Ой, забыла предупредить, что у нас спинка может покинуть чат. Погоди.       Забавляясь реакцией Масленникова, я временно покинула свою территорию. Обошла мужчину сбоку. Тот уже наклонился вперёд. Я стукнула по мягонькой вставке, и та вернулась на своё место. Затем я попросила гостя и модель встать и заменила стулья.       С каждым новым и уверенным штрихом я наблюдала, как живой Дима с его расслабленным лицом переносится ко мне на бумагу. Всё же посторонние мысли ушли на задний план, а я перестала смущаться от его взглядов. Даже сама переместилась ближе, когда приступила к прорисовке мелких деталей по типу морщинок и бликов, что, как звёздочки, отражались на небе. Только не ночном, а голубом, что приобрело цвет воды на Мальдивах. — Практически всё, — отложив карандаш, потянулась я, и в спине хрустнуло. — Можно глянуть? — вставая, произнёс Дима, а я и не успела отказать ему.       В один шаг он оказался за моей спиной, изворачиваясь от комода. — Вау, это же потрясающе! — произнёс своим голосом, в котором я уловила хрипотцу, от которой у меня всегда бегали мурашки. — Иначе и быть не может. Хоть и в новинку рисовать с натуры. Ну, людей. Но я старалась. Но это ещё не всё! Так что — назад, — усмехнулась я, но почувствовала, как на мои плечи опустились мужские руки. — Передохни немного, — прошептал тихий голос над ухом, обжигая кожу тёплым дыханием.       Чуть дрожа от того, что по телу бегают мурашки, я всё же поддалась. Мне однажды делали массаж плеч. Это было в мои четырнадцать, когда я в предпоследний раз была в лагере. Удивительно, но, вроде бы, тогда это была взаимная симпатия. Его тоже звали Женя, и он был на год старше меня. Как и пацан из девятого класса. Тоже из 9 «А». Я ещё тогда усмехалась тому, что меня тянет на рыжих Жень из девятых классов, когда я только‑только заканчивала восьмой.       Тишина комнаты окутывала, а я слышала равномерное дыхание Димы. Ощущала его силу, но и в то же мгновение ловила то, как он нежен. Мысли отступили до того момента, пока к шее не коснулись влажные губы. Я вздрогнула. Пропустила вибрацию по телу. — Дим… — Хорошо. Понял, — отозвался мужчина и, помассировав ещё немного плечи, забегая пальцами на спину, вернулся на своё место.       Сейчас он и правда переключился на телефон, но взгляд был задумчивый. Дима тупо листал что‑то в телефоне, а я работала клячкой высветляя участки на лице, которые должны быть выпуклые. Так же начала прорабатывать волосинки. В конце оставила блики на глазах и уже свой автограф-ник в углу портрета.