25. Тревожные звоночки.

      Я так рада за свою подругу! И даже горжусь, что исполнила её мечту. Хотя даже сама об этом не могла догадаться. Не думала, что на первой премии окажется сам Масленников. И вот наши пути встретились.       Уже прошло несколько месяцев, как мы дружим с Димой. После окончания сессий и защиты диплома я позвала Аньку со мной тусить. Рада безумно, ведь эта скромница и такая из себя правильная очень редко поддерживала мои подобные увлечения.       Время шло, как и их отношения с Димой, но в тот день мы познакомились с Сашей. Так и прошло лето. А в середине сентября я начала замечать, что Аня меняется — но не совсем в лучшую сторону. Она и без того стеснительная и не очень активная стала меньше тусить с нами. Взгляд стал грустнее. Ладно, я могла всё спихнуть на её усталость: девушка очень творческая, и, прежде чем она стала набирать аудиторию на YouTube, перепробовала очень много увлечений. Но я чётко вижу и замечаю следующее: она перестала звонить и писать первой, хотя раньше писала чуть ли не посреди ночи или под утро. Днём то звонила в любое время. Постоянно уходит от тем разговоров о Диме и их совместных делах; оправдывается за решения, которые явно на неё давят, — и я это чувствую, ведь всё же дружба в течение стольких лет даёт о себе знать.       Однажды ночью меня мучила бессонница. Я не совсем творческая и креативная, но, видимо, привычка и убеждение подруги, что ночь — суперское время, заразили и меня. Я пыталась понять, когда это подруга начала уходить этой дорогой. И меня наконец осенило: именно в тот момент, когда она стала ближе общаться с Сашей. И правда, тогда всё это зарождалось.       Теперь я лезу в наши переписки и считаю моменты, когда мы планировали встречи, а они срывались из‑за предложений Саши: один раз — помочь ему, другой раз — он придумал сюрприз, третий раз — «уникальный мастер‑класс», который «нельзя пропустить». Ну ладно. Бывают в жизни накладки, и кому как не мне знать об этом. Но в случае Ани это всегда происходило именно во время наших вылазках и планов.       С этого момента я решила наблюдать за Сашей. Не раздумывая, беру телефон и пишу сообщение, в котором предлагаю поехать на выставку. Ответ приходит утром — с ребячьим восторгом, и следом несколько SMS подряд: сыплются вопросы. Я же быстренько набираю в поисковике про ближайшие выставки. Благо мы в Москве, и частые развлечения тут. Да даже десятый поход в Картинную галерею обрадует подругу. — Ой, слушай. А Саше можно с нами? — через минутное затишье вновь прилетает сообщение. — Нет. Я не против, конечно, но хочу поделиться с тобой кое‑чем девчачьим. Очень интимным… — без зазрения совести вру я. И всё же, смягчившись, добавляю: — Он может приехать к середине нашей экскурсии.       Мы договариваемся, но на запланированный день, как я и ожидала, Саша находит «более статусное» событие в тот же день. Якобы ведь мы оба в неведении его задумки. Ведь на моё нахальное вторжение к нему в личку он не может дать чёткого ответа.       Позже всё идёт ещё хуже: Аня практически каждую переписку начинает жаловаться на Александра. Ревность на лице: «С кем ты была на той выставке? Выглядит подозрительно». «Почему ты лайкнула пост того блогера? Вы знакомы?» — и тому подобное.       Я молчу с вопросами по поводу того, знает ли он о том, что Ане много лет нравился (и, более чем уверена, подруга и сейчас всё же неравнодушна) Масленников. Ведь всё же, несмотря на нынешнее табу на него, среди ночи она выдаёт грустное текстовое сообщение о том, что скучает по нему и ей хочется встретиться. — И что он тебе ответил? — хотела бы я порадоваться за подругу, что она, помимо своей учёбы на психологическом, записалась на дополнительные курсы. — Этот курс по психологии — пустая трата времени. Я знаю людей, которые там учились — ничего не добились, — процитировала подруга, и я услышала вздох через телефон. Затем до меня донеслось мурчание её питомца.       Сейчас половина двенадцатого ночи, а мы всё ещё болтаем по телефону. Во‑первых, обе чуть серьёзнее стали относиться к учёбе, и поэтому уже я не всегда могла выйти на связь с подругой. Ну и плюс — личная жизнь с парнем. Мой Филл не был таким ревнивым и суперконтролирующим, но я сама понимала, что в отношениях ведут оба. — А к родителям ты тогда съездила в гости? — Не получилось. — Почему? Ты же так долго не общалась с братишкой. — Я тогда хотела, но Саша, видимо, заметил, что я устала, и предложил отдохнуть с ним. — Так, — заявила я серьёзным тоном и так же переложила телефон к другому уху. — Зная тебя, ты готова поехать к родне, даже если из тебя какой‑нибудь маг высосет все силы.       Аня посмеялась и, видимо, с улыбкой на лице произнесла следующее: — Ты просто переживаешь. Саша хочет помочь. Он же не запрещает мне ничего напрямую. Да и с тобой я всё ещё общаюсь и гуляю. — М‑да. А сколько раз ты с нами не гуляла из‑за него? — Ну, даю… Не могу же я отказать в помощи…

***

      Пролетел ещё месяц. Аня будто ещё более отдалилась от всех, но точкой моего кипения стало то, что я узнала: Саша поссорил её с новыми подругами.       Однажды вечером мы компанией ходили в очередную кальянную. Мне пришлось уйти раньше, а она осталась с девочками и якобы своим парнем. Хоть я и хотела сватать её с Димой, но она мягко написала, что они решили пока что побыть друзьями. Ладно, конкретно это не моё дело, и я ослабила хватку. Но сильно разозлилась, когда услышала версию истории от Ани, а затем то же самое, но с правдивой точки — выслушала всё от девочек.       А ещё после этого мне всё же удалось перехватить телефон подруги, и я вошла в полный шок.       «Тебе не видно, но со стороны ещё как. Они просто используют тебя. Ты же уже становишься популярной, а они просят делать рилсы, чтобы набрать себе аудиторию», — писал Саша Ане. — «И вообще весь этот интерес неискренен».       На это Аня начала оправдываться слово за словом, и началась ссора и унижения — не явные, но я, с достаточно хорошей самооценкой, нежели у подруги, это почувствовала.       Далее я случайно увидела их переписку с Женей, так как она была довольно свежей. Там тоже, кроме слёз и вопросов, почему он такой ревнивый и не даёт ей личных границ и свободы, ничего не обнаружила.       Аня увидела меня с телефоном в руках и как‑то чересчур болезненно отозвалась обидой. Я же попыталась открыть перед ней другую картину и обрисовать, что такие отношения, как у неё с Сашей, — не норма. От слова вообще.       В тот вечер, кажется, мы впервые крупно повздорили.       Весь вечер я грызла и терзала себя и всё же приняла решение связаться с Димой.