32. В гостях у Димы.

      После того как мы завезли домой Настю, Дима попросил пересесть к нему на переднее сиденье. — Ты голодная? — с улыбкой посмотрел он на меня, на что я замешкалась. Время было ужина, но голода я ещё не чувствовала. — Не знаю, — пожала я плечами, на что Дима усмехнулся. — Ладно, поехали, если что, по пути разберёмся. — А мы куда? — Увидишь, — всё ещё с улыбкой произнёс Дима, и мы тронулись.       В этот раз я не могла даже чуть‑чуть почувствовать, куда мы едем. Хотя мысли крутились вокруг офиса. Или он что‑то придумал? Маршрут мне не совсем знаком, поэтому я просто наблюдала за тёмной Москвой в свете оранжевых или иногда белых фонарей. Всюду блистали неоновые и часто ядовитого цвета вывески, аптечные плюсики, светофоры и дорожные знаки. Мелькали встречные фары и отражались в различных светоотражающих элементах на одежде пешеходов. Москва продолжала жить в своём темпе и стиле, независимо от времени года. Разве что народу чуть меньше стало. Многие прятались от мороза в кафе, ресторанах или просто забегали из магазина в магазин.       И вот мы приехали к дому с довольно красивым фасадом. — Здесь моя квартира. Съёмная, — произнёс Дима, а я взглянула на него с удивлением. — А я думала, ты в офисе живёшь, — улыбнулась я ему, но даже не шелохнулась, пока он отстёгивал ремень безопасности. — Да, иногда и там ночую. Но всё же своё гнёздышко тоже нужно. Хоть и ещё пока холостяцкое. А ты чего сидишь? — А? Э… Хотя да. Это ты меня к себе в гости, что ли, зовёшь? — Да. Ну хочешь, можем в машине посидеть, — усмехнулся парень, уже протягивая руку к моему ремню. — Правда, у меня тут нет ни чайника, ни вкусняшек.       Я так же нелепо усмехнулась, но всё же помогла ему с ремнём. Мы вышли и пошли к его подъезду. Я сразу поняла, что дом, возможно, элитный, и не прогадала: закрытая территория, консьержка на входе, идеальная чистота и камеры практически в каждом углу.       Мы поднялись на нужный этаж, и нас встретили несколько квартир и просторный коридор. — Вот моя берлога, — произнёс Дима, открывая дверь и пропуская меня вперёд. — Вау, как красиво! — одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть интерьер тёмных тонов, но довольно уютный.       За мной закрылась дверь, и в спину вновь чуть подтолкнули. Я разделась и неуверенно зашла в комнату. Это оказалась студия. Но то, что меня удивило, — здесь было очень много вещей и деталей. Вещей не тех, которые человек носит и разбрасывает, а книг, элементов декора и прочего. Будто всё это — музей с артефактами. — Ого, это что, «Лего»? — увидев Эйфелеву башню, изумилась я, подходя чуть ближе, но затаив дыхание, будто один неверный вздох — и вся эта красота рухнет. — Да, я замучился её собирать, — отозвался Дима, и я повернулась в сторону звука, но, увидев его голый торс, отвернулась. — Вай, а он работает? — сразу же я переметнулась на радио, что зацепило мой взгляд. — О, а этот стул тебе подарили с намёком, что пора уже снимать свои фильмы?! О‑о, это же Вааася! Это с новых съёмок? А у тебя есть светящееся кольцо с проекта? А все эти книги ты читал? — Я никогда не слышал, чтобы ты так много болтала, — уже переодевшийся в домашнее, подошёл ко мне Дима и обнял за талию. — Это да… Просто эмоции переполняют. Так что насчёт книг? — Ну, так сказать, я брал некоторые в руки, но с моим‑то графиком… — О, а куда ведёт эта лестница? Или она типа для декора? — Нет, она ведёт на балкончик. Хочешь — залезь, глянь, — ответил Дима мне в макушку, и я почувствовала свободу.       Всё же обернулась и неуверенно глянула на мужчину. Улыбка появилась вместо ответа, и он сам подал мне руку и проводил до лестницы. — Там мои племяшки обожают играть, когда приходят в гости, — долетел до меня голос Димы, когда я была на полпути. — Ну, я знаю, почему им тут нравится. Мало пространства, и вид классный, — уже выглянув сверху, улыбнулась я. — А подзорная труба настоящая? Наблюдаешь за звёздами?       Эту вещь, о которой я мечтала полдетства, заметила сразу, как только вступила, после того как разулась. Да и вообще, с моим любопытством мне нужно несколько часов, чтобы здесь всё изучить. Но всё же скромность немного сдерживает, и поэтому всё потихоньку буду рассматривать с разрешения хозяина. — Рабочая, рабочая. Только в Москве звёзды плохо видно. — Это да. Смог, тучи… Понимаю, — отозвалась я и стала спускаться вниз. — Стой. Закрой глаза, — как только я вступила на пол, попросил меня Дима. — Так, я люблю сюрпризы, но, кажется, от тебя их не захочу, — улыбнулась я, жмуря сильно глаза, ведь открыть их был большой соблазн. — Это почему же? — прозвучало где‑то со стороны книжного шкафа. — Ну, зная тебя, это может быть всё что угодно. От игр Масленникова до высыпания сейчас чего‑нибудь с потолка. — Настолько всё плохо? Я стал заложником одного формата? — уже произнёс Дима передо мной, а в темноте закрытых глаз мелькнула его улыбка. — Ладно, это потом обсудим, а пока можешь открывать.       Я открыла глаза и прямо перед собой увидела веер из фотографий. На одной из них были Василий и Дима, и оба стояли около ниндзя‑трассы. На другой — тоже они, но в компании разработчиков и Валерии. На третьей уже был один Дима с ребятами, которые прошли в полуфинал. — Вау, да это же получается спойлер! — еле дыша, восхитилась я, а в глазах появилась слеза счастья. — Получается, немного спойлеры. Но смотри, — он взял снимок с Васей, и я увидела его автограф. — Это я специально для тебя попросил. Мне Настя сказала, что ты не пропускала ни одного сезона. — Она права. Только я смотрела все серии именно с тобой. Хотя нет, и с другим ведущим пару раз глянула. Но это немного не то… — смущаясь, улыбнулась я, бережно вытаскивая фотографию Димы с разработчиками трассы. — Ну вот. И ещё один сюрприз передам, когда закончится показ «супер ниндзя». Ты чай или кофе будешь? Или, может, что‑то другое? — спросил Дима, сокращая дистанцию между нами. — Ну, я не люблю ждать... Эх, ладно и вообще я похожа на ту, которая очень любит пить? — Если только колу, — улыбнулся мужчина, отдавая все фотографии мне. — Если ты про тот вечер… Мне очень хотелось напиться. Но я просто пошла и купила полуторалитровую бутылку колы. И, наверное, если бы не пришла Настя, у меня был бы передоз.       Я улыбнулась, но мне стало приятно, что Дима запомнил такую мелочь. Хотя... Это же был наш первый, но скромный поцелуйчик. Теперь я ещё больше полюбила колу, ведь до конца жизни будет ассоциироваться с тем вечерним поцелуем. — Пойдём, — тихо произнёс парень, и мы пошли в зону кухни. — Правда, у меня, как у главного холостяка, только банка мёда и несколько шоколадок. — Так у тебя вроде бы на мёд аллергия, как и на орехи, — садясь на стул и кладя фотографии рядком, улыбнулась я, мельком глядя на Диму, который поставил чайник. — Да, но мне его подарили. — Тогда понятно, — любуясь на спину кумира, произнесла я, но, когда он развернулся, метнула взгляд в снимки. Затем передо мной легли шоколадки, начал шуметь чайник. Дима сел рядом. Я чувствовала его взгляд на себе, но смотрела на фотографии. — О, а это же… Блин, как его… Ладно, не помню. Просто помню, что он крутой. — Там все крутые. Особенно девушки. Одна вообще такое показала, жаль, что не смогла выйти в финал. Но у неё, единственной из девушек, в четвёртом выпуске было три кольца. — С удовольствием посмотрю. Получается, это будет в это воскресенье? Ой, кстати. А как ты собираешься праздновать этот день рождения? — Наверное, как и обычно. Тусовка, гости. Семья. — Ясно. Просто… — снова подняла взгляд на Диму, — есть подарок, который ждёт своего часа очень долго. Я, наверное, глупая, но была мечта подарить его лично. Не через посылку. Именно лично в руки. — Вот и подаришь, — улыбнулся мужчина, и на фоне чайник ещё громче зашумел. — Да уж, давно хочу найти тихий, — посмеялся Дима. — Да ничего. Есть один минус. Такое нельзя дарить. Ну, по крайней мере, близким. Мы же теперь… — Интересно, однако. Я думаю, у тебя будут идеи, как обойти этот запрет необычно, — подмигнул парень, и чайник начал закипать. — Да, это верно.       После мне сделали чаю и поставили на стол ещё и сахарницу. Дима же сделал себе кофе. На некоторое время между нами висело молчание. Но не такое томительное и напряжённое. — В общем, это не просто синяк. Мне его оставил Саша, — начал Дима, но я испуганно на него покосилась, чуть отодвинув кружку. — Я догадывалась. Хотела об этом поговорить. Он пытался… Ну, в общем, утром приехал ко мне, просил прощения. — И ты ему объяснила, что ты теперь со мной. Поэтому он тебя не понял и решил, что обойдёт через меня, — как‑то грустно сказал Дима и взглянул на меня. — Он сказал, что это только начало. — Ты уверен, что он не остановится? — прошептала я. — Не знаю. Вот я хотел у тебя спросить. Всё же ты лучше знаешь его, — Димина ладонь оказалась на моей, и от этого действия пробежала вибрация по моему телу. — Ну, он говорил, что у его отца есть связи. Но мне что‑то подсказывает, что это такое себе. У него много знакомых пацанов, но что они могут сделать? Разве, что толпа против одного тебя… — Не бойся, я за себя постою. Сейчас мне больше страшно за тебя. Я постараюсь быть больше рядом, но ты сама понимаешь, что двадцать четыре на семь ни я, ни даже мои ребята не смогут находиться с тобой. Поэтому нам нужно принять какие‑то меры. А я чуть спокоен, пока рядом с тобой Настя. — Я даже и не знаю, — вздохнула я и подтянула его руку ближе к себе так, что рисунок татуировки предстал моему взору.       Я провела пальцем по «параду планет». Мужчина вздрогнул и улыбнулся. Но руку не убрал, наоборот, больше её расслабил. — Я очень долго мечтала сделать татуировку, как у тебя на предплечье, но боялась. А теперь есть эта, и она мне нравится больше. — Набивать их довольно больно, да и чтобы сделать, нужно очень хорошо подумать. Если хочешь, можно сделать временную. — Таких временных нет. Она уникальная, — хихикнула я и посмотрела парню в глаза, что изучали меня. — Это не проблема, — улыбнулся он и всё же освободил свою руку, но взял мою ладонь, сплетая наши пальцы. — Пообещай мне, что будешь осторожна и наблюдательна. И предупредишь, если вам куда‑то нужно будет с Настей. Саша мог и блефовать, чтобы отпугнуть меня, но мы не знаем, на что он способен. — Хорошо. Обещаю. Но и ты больше не пропадай так резко. Да, работа, съёмки... И ещё, я обещаю, что буду ругать тебя за то, что ты иногда работаешь на износ, даже после того как пообещал беречь своё здоровье. — Хорошо, — улыбнулся Дима, и мы продолжили пить чай.