Такой приятный... даже когда кричишь

"Нет, давай куда-нибудь за город, или на пляж. Здесь слишком душно", – Карина нервно переплела пальцы, складывая руки на коленях. Ей нужно было пространство, чтобы дышать, чтобы собраться с мыслями перед сложным разговором. Илья молча кивнул, завел машину и пристегнулся. "Поехали к пляжу тогда...", – пробормотал он, проводя рукой по волосам. Мысли лихорадочно метались в голове, пытаясь предугадать, о чем она хочет поговорить. Предчувствие неприятного разговора сдавливало грудь. Машина бесшумно скользила по ночным улицам. Илья украдкой поглядывал на Карину. Ее лицо, обычно такое живое и выразительное, сейчас казалось застывшей маской. Где та веселая, беззаботная девушка, которую он знал? Сейчас рядом с ним сидела ледяная статуя. Напряженная тишина в салоне становилась все более гнетущей. В голове Карины бился один и тот же вопрос: "Он реально не понимает, или притворяется?" Через полчаса машина остановилась на пустынном берегу. Илья припарковался, выключил зажигание, открыл багажник, достал плед и расстелил его на песке. "Садись", – предложил он Карине, а когда она устроилась рядом, наконец, спросил: "Я не понимаю, о чем ты". Карина села боком, так, чтобы видеть его профиль. "Ты уверен, что не понимаешь?" – в ее голосе звучала едва уловимая ирония. Илья повернул голову и посмотрел на нее. Его глаза блеснули в свете луны. "Да, я действительно не понимаю, о чем ты говоришь", – он закурил сигарету, выпуская дым в ночное небо. "Я тоже, кстати, курить начала недавно", – произнесла Карина, словно оттягивая момент, когда придется озвучить то, что так долго терзало ее. Ей казалось, что он специально не замечает очевидного, и это выводило ее из себя. Илья удивленно посмотрел на нее. Он не помнил, чтобы она когда-либо курила раньше. Может, это как-то связано с тем, что произошло между ними? Он протянул ей пачку: "Бери мои". "Нет, сейчас не до этого", – Карина отмахнулась от пачки и, глубоко вздохнув, решительно продолжила: "Почему ты постоянно пропадаешь?" Илья замер, осознавая всю серьезность вопроса. Ветер шевелил его волосы, а глаза блеснули в темноте. "Что ты имеешь в виду? Я же взрослый мужчина, у меня много дел и работы". "Нет, я не про это. Я все понимаю и вижу. Я про то, что ты пропадаешь, как только наши отношения хоть чуть-чуть выходят за рамки дружеских", – Карина пристально смотрела на него, пытаясь найти ответы на свои вопросы в его лице. Илья нахмурился. Он не ожидал такого прямого вопроса. Он никогда не думал, что она замечает его отдаление. Затушив сигарету, он повернулся к ней лицом: "Карина, о чем ты говоришь?" "Странно, что ты не понимаешь. Или ты все-таки строишь из себя дурака?" – руки Карины начали дрожать. Неужели ей все это показалось? Неужели она все выдумала? Илья резко повернулся к ней, в его голосе послышались жесткие нотки: "Вообще-то я пытаюсь понять, о чем ты. Может, перестанешь говорить загадками и скажешь прямо? Почему ты вообще решила, что я куда-то пропадаю?" "Ну, вспомни последний раз..." – Карина замолчала, заставляя его вспомнить ту ночь, когда они переступили черту. "Да, я понимаю, утром ты мог уехать на работу или по делам, но потом две недели не отвечал на мои сообщения, а сейчас, выйдя на связь, говоришь, что не понимаешь, о чем я". В ее глазах вспыхнул огонь негодования. Илья застыл, когда она упомянула ту ночь. Он отвернулся, глядя на темное, беспокойное море. Две недели назад он действительно игнорировал ее сообщения, боясь признаться себе, что то, что произошло между ними, не было просто ошибкой, случайностью. "Может, просто мне кажется, что я на что-то надеюсь?" – в ее голосе послышалась горечь. Ей было трудно признать, что она питала хоть какую-то надежду. Илья резко повернулся к ней, его глаза горели гневом и чем-то еще, что он отчаянно пытался скрыть. "Да, может, ты действительно надеешься на что-то. Но я же ясно дал понять, что между нами ничего нет!" Огонек надежды, еле теплившийся в душе Карины, мгновенно потух. Она замолчала, слушая, как волны бьются о берег, словно отбивая ритм ее разбитого сердца. Илья вздохнул и провел рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Он не хотел говорить с ней так резко, но не знал, как еще дать ей понять, что он не разделяет ее чувств. "Карина, я уйду, извини", – он поднялся с пледа. "Нет", – Карина быстро подняла на него глаза, словно цепляясь за последнюю надежду. "Я не могу...нельзя", – прошептала она, а в голове эхом отдавались его слова: "Между нами ничего нет". Он замер, услышав ее решительный тон. Их взгляды встретились, и он увидел в ее глазах боль и отчаяние. Его сердце сжалось, но он тут же подавил всплеск нежности. Пора было закончить это раз и навсегда. Карина поджала под себя ноги. Ветер, казалось, стал еще холоднее, как и слова Ильи, которых она так ждала. Илья кивнул, наконец услышав то, что хотел услышать. Он не должен был привязываться к ней, не должен был спать с ней, не должен был целовать ее. "Ты права, – жестко произнес он, – это все было ошибкой". "Нет, для меня это не было ошибкой", – сказала Карина, глядя ему прямо в глаза. В ее голосе не было ни капли сомнения, ни тени смущения. Ей было все равно, что он думает о той ночи. Важно было лишь то, что чувствовала она сама, и эти чувства были настоящими. Илья замер, ошеломленный ее ответом. Он ожидал услышать что угодно: "Да, это была ошибка", "Мне тоже все равно", – но только не это. Его лицо окаменело, голос стал жестче: "А я говорю, что это была ошибка". "Тогда нам пора кончить наше общение и забыть друг о друге", – слова вырвались у Карины прежде, чем она успела их обдумать. Голос предательски дрогнул. Забыть… Так легко сказать, так сложно сделать. Илья сделал глубокий вдох, собираясь с силами. Его взгляд скользнул по темной поверхности моря, затем вернулся к Карине. "Ладно, будем считать, что с этого момента мы больше не знакомы", – в его голосе звучала холодная решимость. Карина тихо кивнула, с трудом сдерживая слезы. Больше ни слова не было произнесено. До ее дома они ехали в полной тишине, нарушаемой лишь шумом двигателя и шелестом шин по асфальту. У подъезда Карина вышла из машины, мягко закрыла дверь и, словно испуганная мышка, юркнула в темноту подъезда. Она не обернулась, не попрощалась, – просто исчезла. Илья смотрел, как она уходит, как ее тонкая фигурка растворяется в темноте. Внутри все сжалось от боли, но он тут же отогнал от себя эти чувства. Рука машинально потянулась к пачке сигарет. Он закурил, глубоко затягиваясь, и горький дым, казалось, отражал горечь в его душе. Ночной пляж, который еще недавно казался ему местом возможного примирения, теперь напоминал поле боя, на котором он потерпел сокрушительное поражение. Он остался один, лицом к лицу со своими мыслями и чувствами, которые он так долго пытался подавить. Слова Карины эхом отдавались в его голове: "Для меня это не было ошибкой". Что же он наделал? Неужели он действительно разрушил что-то настоящее, что-то важное? Эти вопросы, словно рой разъяренных ос, жалили его сознание, не давая покоя. Он сидел в машине, окутанный клубами сигаретного дыма, и чувствовал, как пустота разливается внутри, заполняя собой все вокруг. Ночь казалась бесконечной, как и его одиночество. Только захлопнув за собой дверь квартиры, Карина опустилась на пол в прихожей. Слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули из глаз, размывая контуры предметов. Воспоминания, словно кадры из фильма, проносились перед ее внутренним взором: шутливый засос на шее, нежное утреннее солнце, букет цветов на столе, его поцелуи, ночь, проведенная вместе… И все это, оказывается, было ошибкой. Не для нее, нет. Ошибкой это было только для него. «Какая же я дура!» – прошептала она, а затем, не сдержавшись, закричала: «Дура! Дура! Сколько же нервов я на него потратила!» Горькие слезы жгли кожу, оставляя на щеках соленые дорожки. Илья сидел в машине, курил одну сигарету за другой, прокручивая в голове их разговор. Все вышло так глупо, так нелепо. Он корил себя за то, что позволил себе сблизиться с ней, за цветы, за поцелуи, за ту ночь… Он не должен был переступать эту черту. С досадой выбросив окурок в окно, Илья включил музыку на полную громкость, пытаясь заглушить мысли, которые, словно назойливые мухи, роились в его голове. Но музыка не помогала. Вместо этого он еще отчетливее вспоминал ее смех, ее поцелуи, ее теплое тело, прижатое к нему во сне. Он провел рукой по волосам, пытаясь отогнать от себя эти воспоминания. «Все, хватит! Больше никогда не буду о ней думать!» – твердо решил он, выключил музыку и поехал домой, где его ждала пустая квартира и холодная, одинокая кровать. А Карина все еще не могла успокоиться. Истерика, которая началась в прихожей, продолжалась уже несколько часов. Слезы, крики, рыдания – все смешалось в один сплошной комок боли и отчаяния. Прошло несколько недель. Илья старательно избегал любых мыслей о Карине, полностью погрузившись в работу. Он был постоянно занят: съемки, встречи, новые проекты. Он пытался заполнить пустоту, образовавшуюся в его жизни, новыми знакомствами, вечеринками, – но ничего не помогало. Чувство вины и смутное беспокойство преследовали его. Никто из них не заблокировал номер другого. В глубине души каждый надеялся, что другой позвонит, но одновременно боялся этого звонка. И вот, в три часа ночи, раздался звонок. Илья проснулся от резкого звука, сердце тревожно забилось. Сначала он хотел проигнорировать звонок, но что-то заставило его взять трубку. Голос Карины был таким слабым, таким жалобным, что у него сжалось сердце. "Илюша, скажи что-нибудь, прошу… Я так скучаю по твоему голосу…" – прошептала она. "С какого хрена ты звонишь в три ночи?.." – начал Илья, пытаясь казаться жестким, но внутри все перевернулось. "Карина, мы же все обсудили... И не называй меня Илюшей!" В трубке послышался тихий всхлип. "Такой приятный… даже когда кричишь…" "Карина, перестань… Мы не должны больше общаться. Я же сказал, что это была ошибка", – голос Ильи стал тише. Он пытался убедить в этом не только ее, но и себя, но с каждой ее фразой его решимость таяла. "Я ничего не прошу… Я только хочу услышать твой голос…" – Карина действительно ничего не просила. Ей просто нужен был его голос, такой родной, такой знакомый. "Карина, я не буду разговаривать с тобой. Спи уже", – Илья положил трубку и снова лег в кровать, но сон как рукой сняло. Он ворочался с боку на бок, мысли о Карине не давали ему покоя. Наконец, он взял телефон. Рука сама начала набирать сообщение. Карина все еще сжимала телефон в руке. Слезы высохли, кричать больше не хотелось. Она просто лежала, свернувшись калачиком на кровати, обнимая одеяло, и вспоминала его слова: "Я не буду с тобой общаться". «Разве я такая плохая?» – думала она. Нет, она не была плохой. Она была доброй, милой, заботливой. Она никогда не играла на чувствах, не лгала, не была расчетливой. Она просто влюбилась не в того человека. Она так ждала его сообщений, сама писала, ждала его из тура… Другая бы уже давно плюнула и ушла, но не она. Она ждала… А он сказал, что это была ошибка. Илья написал сообщение и тут же удалил его. Написал снова – и снова удалил. В конце концов, он решил ничего не отправлять. Он просто лежал в темноте, глядя в потолок, и думал о Карине. Он вспоминал ее смех, ее взгляд, то, как она выглядела утром в его футболке, как нервно кусала губу, когда задумывалась… Он закрыл лицо руками. "Черт, Коряков, что же ты делаешь?" – прошептал он. Он представил, как она мучилась эти две недели после его резкого отказа. Он лежал в темноте, чувствуя себя последней сволочью. Он представлял ее, рыдающей в подушку, представлял, как она пытается его забыть, представлял, сколько слез она пролила из-за его глупого, необдуманного решения. Ведь она была первой, кто был с ним по-настоящему искренним. Никакого притворства, никаких игр – только чистые, настоящие чувства. А он оттолкнул ее… Илья больше не мог терпеть. Сердце разрывалось на части от мыслей о ней. Он вскочил с кровати, быстро оделся, схватил ключи от машины. Он знал, что делает глупость, но ему было все равно. Он подъехал к ее дому, сердце бешено колотилось в груди. Машина замерла у подъезда, а Илья все сидел, не глуша мотор, и смотрел на окна ее квартиры, гадая, не спит ли она. Он не знал, что скажет, когда она откроет дверь, но твердо решил, что должен увидеть ее. Наконец, он решился. Выбравшись из машины, Илья почти подбежал к подъезду. Нервно нажал кнопку домофона, с замиранием сердца ожидая ответа. Карина, укутанная в одеяло, сонно поплелась к домофону. Не спрашивая, кто это, она нажала кнопку. Скорее всего, опять пьяный сосед пытается попасть домой, не разбудив жену. Домофон щелкнул, и Илья, стараясь не бежать, быстро вошел в подъезд. Поднимаясь по лестнице, он пытался взять себя в руки, справиться с волнением, но сердце все равно бешено колотилось в груди. Вот и ее дверь. Илья глубоко вдохнул, выдохнул и нажал на кнопку звонка. Рука непроизвольно потянулась к волосам, приглаживая несуществующий беспорядок. Дверь распахнулась почти мгновенно. Карина, все еще укутанная в одеяло, смотрела на него с нескрываемым удивлением. Он увидел ее сонную, растрепанную, закутанную в одеяло, и понял, что она совершенно не ожидала его увидеть. «Можно мне войти?» – спросил он, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде читалась решимость. Карина молча отступила назад, освобождая проход. «Ты же не хочешь со мной общаться…» – прошептала она, все еще не веря в происходящее. Илья вошел в квартиру и закрыл за собой дверь. Обернувшись, он увидел, что Карина стоит, кутаясь в одеяло, и смотрит на него с нескрываемой грустью в глазах. «И что же ты делаешь тут?» – спросила она, пытаясь казаться равнодушной, хотя внутри все еще бушевала буря эмоций. Он заметил ее попытку сохранить спокойствие, и от этого ему стало еще хуже. «Я разбудил?» – спросил он, чувствуя себя неловко. «Нет, не спится», – тихо ответила Карина, а затем добавила: «Извини, звонок был лишним. Мы ведь перестали общаться». Последние слова повисли в воздухе, заставив Илью замолчать. Он смотрел на нее, на то, как она пытается сохранить это хрупкое спокойствие, как пытается скрыть боль, которая все еще жила в ее глазах. «Мы не должны были перестать общаться», – тихо произнес он. Карина подняла на него взгляд, в котором мелькнул огонек надежды. «Тогда ты говорил совсем другие слова». Его собственные слова: «Я не хочу с тобой общаться», – теперь резали ему слух. Он сам не верил, что мог такое сказать. Илья сделал шаг к ней, вглядываясь в ее глаза. «Я был идиотом», – признался он. «Мягко сказано», – прошептала Карина. Она все еще куталась в одеяло, словно пытаясь согреться, но ее глаза были полны слез. Илья осторожно провел рукой по ее щеке, стирая мокрые дорожки. Сердце разрывалось от вины и боли, которые он ей причинил. «Я был самым большим идиотом на земле», – повторил он. «Скажи честно, почему ты сказал, что это была ошибка?» – Карина не отстранилась, наоборот, прильнула к его руке, словно ища в его прикосновениях утешение. Илья заколебался на мгновение, но потом честно признался: «Я сказал, что это была ошибка, потому что испугался. Испугался своих чувств к тебе. Испугался того, что ты можешь бросить меня в любой момент». Карина слабо улыбнулась. «Слушай, а ты не думал о том, что я буду страдать?» – спросила она, глядя в пол. Илья видел эту вымученную улыбку, за которой она пыталась спрятать боль и обиду. «Нет, – честно ответил он, – не думал. Я думал только о себе. О своих страхах и комплексах». «Значит, мои чувства – шутка, я понимаю…» – в ее голосе прозвучало отчаяние. Карина опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза. Илья почувствовал, как его сердце сжимается от боли. «Ты считаешь, что я бы пришел сюда, если бы считал все это шуткой?» – в его голосе появилась отчаянная нотка. «Я не знаю, зачем ты сюда пришел», – честно призналась Карина. Илья крепче сжал ее плечи. «Я пришел, потому что понял, что люблю тебя. Люблю больше всего на свете. И без тебя мне плохо. Очень плохо». Карина подняла на него глаза, полные удивления. «Что ты сказал?» Илья повторил медленно и четко, глядя прямо в ее глаза: «Я люблю тебя. Безумно. Я осознал это только сейчас, когда уже потерял тебя. Но я хочу вернуть тебя. Слышишь? Я хочу вернуть тебя». «И ты не пропадешь? Не исчезнешь утром?» – в ее голосе слышалась детская наивность и неуверенность. Илья увидел эту наивность и понял, как глубоко он ранил ее. «Я не пропаду утром, – серьезно ответил он. – Я не исчезну через неделю. Если ты дашь мне шанс. Я серьезно». Улыбка, первая за долгие, полные испытаний три месяца, озарила её лицо, словно нежный рассвет, пробуждающий мир от долгой ночи. Он увидел эту искреннюю улыбку и внутри него что-то щелкнуло — она была не просто ей. Он, обнятый страхом, не удержался и спросил: "Ты простила меня?" В его сердце затаивалось ожидание, острое, как лезвие, — он боялся услышать ответ, который мог разрушить его надежды: "Нет. Не простила." Имя Ильи казалось звенело в воздухе, как знакомая мелодия, выше всяких слов, и вдруг его сердце забило быстрее. В её глазах он прочитал прощение, искреннее и безусловное. Он обнял её так крепко, как будто хотел завладеть каждым мгновением, боясь, что это волшебство может рассеяться. Они стояли в тихом объятии, в полном сознании того, как даже этот странный и непонятный момент стал самым ценным в их жизни. Илья слегка приподнял её подбородок двумя пальцами, чтобы уловить её взгляд — полон нежности и тепла. "Солнышко," — произнесла Карина, и в этот момент на лице Ильи расцвели первые лучи света, как будто её слова пробудили в нём живую искру. "Всегда любила твои зелёные глаза," — добавила она, и его сердце взмыло от счастья, наполняясь радостью, как бережно растопленный шоколад. Каждый взгляд, каждое её слово заставляли его чувствовать себя живым. Его зелёные глаза засияли, свет наполнил комнату, освещая всё вокруг, словно душевная гармония. Илья нежно коснулся её губ, поцеловал с такой мягкостью, что, казалось, он боится испугать или разбить этот хрупкий момент, создавая нечто возвышенное. Его руки обнимали её так, словно она была принципиально важным сокровищем, за которым он вёл охоту всю свою жизнь. "Илья, я так долго ждала тебя, и это ожидание, наконец, вознаградилось," — прошептала она, и в их мире, где время останавливается, они поняли, что каждое мгновение стало поистине драгоценным.