Глава 5. Альберт Ямада

Некоторое время они шли молча, пока шум торгового центра не растаял позади. Вокруг было тихо, только редкие ученики проходили мимо, занятые своими делами. Петир первым нарушил молчание: — Знаешь, кто для нас сейчас самый выгодный союзник? Хиёри взглянула на него с интересом. — Кто? — Альберт. Она приподняла брови. — Ты хочешь сказать… тот, что почти ничего не говорит? — Именно он. Петир говорил спокойно, как будто обсуждал погоду, но в голосе чувствовался расчёт. — Альберт — самая физически сильная фигура в классе. Немногословный, сдержанный, уравновешенный. Люди вроде него могут быть крайне преданными, если с ними правильно обращаться. Он на мгновение замолчал, прикидывая. — Если он перейдёт к нам, численно мы сравняемся с Рьюэном: три к трём. Но по сути — мы будем сильнее. Хитрость, наблюдательность и сила. Хиёри задумчиво кивнула. — Но он сейчас с Рьюэном. — Временно, — тихо сказал Петир. — Я не думаю, что между ними настоящая связь. Сейчас он просто с тем, кто первый предложил место рядом. Он остановился, глядя перед собой. — Нужно выждать. Подождать, пока Рьюэн потеряет к нему интерес или отвлечётся. И тогда — выйти на Альберта напрямую. — Что ты хочешь предложить? — Ничего радикального. Просто… пригласить его на встречу. Сказать, что хотим получше узнать друг друга как одноклассники. Хиёри смотрела на него внимательно, но теперь в её взгляде не было ни удивления, ни сомнений. — Ты уже продумал всё наперёд. — Нет, — мягко возразил он. — Я просто предлагаю шаг, за которым могут последовать ещё сотни других. Она чуть улыбнулась. — Хорошо. Ждём момента. Петир кивнул. — А когда он появится… используем его. Мягко, без давления. Просто разговор. — Тогда… ты останешься? — спросила Хиёри, останавливаясь у лестницы, ведущей к выходу. Петир кивнул. — Да. Думаю, поброжу здесь ещё немного. Посмотрю, кто с кем держится, как тратят, как ведут себя. И подожду, пока группа Рьюэна разойдётся. — А я, пожалуй, зайду в книжный. Потом, может, вернусь в общежитие. — Если что — напишу, — сказал он. — Хорошо. Жду сигнала. Она развернулась и ушла, оставив его среди прохладного стеклянного света торгового центра. Петир остался в тени. Он не торопился. Не суетился. Он ходил неспешно, будто просто прогуливался. Но каждый поворот, каждый подъём и спуск по лестнице были осознанными. Он знал, где находится группа Рьюэна. Видел, как Ишидзаки с азартом завис у игровых автоматов, Ибуки молча стояла рядом, хмуро листая что-то в телефоне. Альберт был неподалёку — стоял у витрины с наушниками, что-то изучая, но с явной скукой. А Рьюэн… Он сейчас был в центре внимания: разговаривал с двумя учениками из другого класса, смеялся, делал вид, что абсолютно расслаблен. Но Петир видел: он держал всех на поводке. Петир обошёл этаж по кругу, заметив, как другие группы собираются, расходятся. Парочки, мелкие стайки. Кто-то в кафешке, кто-то в магазине электроники. Он внимательно прислушивался к фразам, ловил имена, акценты, способ вести диалог. Мир строится из мелочей. Он увидел, как Рьюэн дал Ишидзаки короткий кивок — и тот сразу оживился, ухватил Ибуки за локоть и потянул за собой к выходу. Альберт двинулся следом. Вот оно. Группа разошлась. Альберт остался один. Петир достал телефон. Несколько быстрых касаний. Сообщение Хиёри: «Время пришло. Встретимся через 5 минут у книжного на втором этаже.» И тут же — сообщение Альберту. «Привет. Это Бейлиш. Мы почти не говорили, но я бы хотел пообщаться. Я и Шиина собираемся прогуляться — хочешь с нами? Просто знакомство.» Отправлено. Петир поднял глаза, и его взгляд упал на неподвижную фигуру Альберта. Он всё ещё стоял у витрины. Теперь — ждал. Через несколько минут у книжного на втором этаже собрались все трое. — Рад, что ты пришёл, — сказал Петир, обращаясь к Альберту. Тот коротко кивнул. Хиёри тоже поздоровалась: — Добрый день ещё раз. Приятно видеть тебя вне формального окружения. Альберт снова кивнул, чуть мягче, на этот раз — вежливо. Петир оглядел зал вокруг — всё тот же свет, тот же нескончаемый поток учеников, звуки фоновой музыки и шорохи разговоров. — Мы уже почти полдня торчим в этом здании, — заметил он. — Что скажете, если немного пройдёмся по территории? Посмотрим, что снаружи. Немного свежего воздуха не помешает. — Я не против, — сказала Хиёри. Альберт снова кивнул. На улице было тихо. Кампус выглядел почти как парк: аккуратные дорожки, скамейки под деревьями, пруд, отражающий солнечный свет. Трое шли медленно. Хиёри чуть сбоку, наслаждаясь тишиной, Альберт — с прямой осанкой и тяжёлым, но уверенным шагом. Петир посмотрел на него. — Знаешь, ты вызывал много вопросов у одноклассников. Многие не понимают, почему ты молчишь. Альберт перевёл на него взгляд, приподнял бровь, будто спрашивал: «Ты тоже?» — Я не осуждаю, — сказал Петир. — Мне просто интересно. Если хочешь — расскажи. Если нет — я пойму. Альберт не ответил сразу. Он чуть замедлил шаг, будто подбирая слова. Затем, негромко, но чётко произнёс: — Япония… язык трудный. Я понимаю. Но… говорить — медленно. Долго думаю. Он замолчал, делая паузу, как будто уточнял сам у себя: достаточно ли ясно сказал. Петир кивнул. — То есть ты можешь говорить, но тебе нужно больше времени на то, чтобы составить фразу. Альберт кивнул. Потом поднял руку, показал раскрытую ладонь — «открыто» — и затем жестом сомкнул пальцы — «трудно». — Ясно, — сказал Петир. — Ты говоришь жестами, потому что так проще и быстрее. Это не из-за замкнутости. Альберт чуть заметно усмехнулся и пожал плечами, словно говоря: «Ну, может, немного и из-за этого». — Умно, — добавил Петир. — Лучше молчать, чем говорить глупости. Особенно в новой среде. Он посмотрел вперёд, туда, где тропинка вела к небольшой беседке у воды. — Хорошо, что ты пошёл с нами. Думаю, в ближайшие дни всем придётся выбирать, кому можно доверять. И мне бы хотелось знать тебя поближе. Без масок. Без навязанных ролей. Альберт не ответил, но в его взгляде появилась лёгкая теплота. Он кивнул — не резко, а спокойно, как человек, который понял и принял. Они остановились у беседки с видом на воду. Солнечные блики дробились на поверхности, лёгкий ветер раскачивал листву. Хиёри села на скамейку, Петир прислонился к перилам, Альберт остался стоять рядом. — Раз уж мы решили познакомиться получше… — начал Петир, — то, думаю, стоит рассказать немного о себе. Он посмотрел на них. — Я люблю придумывать вещи. Миры, истории, символы… Иногда просто ради интереса, иногда — чтобы представить, что за ними могли бы стоять люди, культура, характер. Хиёри с интересом повернулась к нему. — Звучит как у писателя. Он усмехнулся. — Скорее, как у человека, которому скучно быть в рамках. Она кивнула, а потом, немного поколебавшись, сказала: — Я люблю книги. Всё подряд. Художественные, документальные, даже старые справочники. Люблю, когда можно собрать информацию и сложить её в единую картину. — У тебя пытливый ум, — заметил Петир. — Это редкое качество. Она чуть покраснела, но не возразила. — А ты, Альберт? — спросила она. — Чем увлекаешься? Парень на секунду замер, затем поднял палец, как бы говоря: «Сейчас». Он достал телефон, быстро что-то написал, а потом показал экран. Флаги. Петир внимательно посмотрел на слово, а потом — на выражение лица Альберта. В нём не было случайности. Это был смысл. — Ты коллекционируешь флаги? Или изучаешь? Альберт кивнул. — Коллекция? — уточнил Петир. Альберт снова кивнул, на этот раз с лёгкой гордостью. И в голове Петира тут же зажглась идея. Флаги. Символы. Истории. Он уже видел перед собой герб Таргариенов, знамя Старков, золотого льва Ланнистеров. — Слушай, — сказал он, — а давай так: мы пойдём к тебе, ты покажешь нам свою коллекцию… а я нарисую для тебя несколько других флагов. Не настоящих, вымышленных. Альберт приподнял бровь. — Я тоже люблю флаги, — продолжил Петир. — Но не собирать. Мне нравится создавать их. Придумывать символику, цвета, легенды, народы, которые стоят за ними. Альберт выпрямился, будто в нём проснулась внутренняя искра. Он кивнул, на этот раз — энергично. — Серьёзно? — Абсолютно, — сказал Петир. — Я могу нарисовать тебе десятки. У каждого будет история, культура, происхождение. Альберт усмехнулся. Неброско, но искренне. Связь возникла. И Петир знал: это было правильное решение. Комната Альберта оказалась такой же стандартной, как и у остальных, но в ней сразу чувствовалось присутствие интереса. На стенах — аккуратно прикреплённые распечатки флагов. Несколько ярких плакатов, папки, аккуратно сложенные на столе, и пластиковый контейнер с рулонами тканей и бумаг. Альберт с воодушевлением подошёл к полке и начал доставать папки с коллекцией. Он показывал флаги один за другим: — Brazil. Бразилия. — India. Индия. — South Africa. Южная Африка. — Canada. Канада. — Bhutan. Бутан. … Каждый флаг он сопровождал названием на английском и японском, произнося слова не спеша, чётко. На лице — абсолютное увлечение, в движениях — бережность. Петир и Хиёри сидели рядом, внимательно следя за тем, как он переворачивал листы и раскладывал отдельные экземпляры по столу. У многих флагов были и заметки: год принятия, элементы, символика. Когда последняя папка была пройдена, Альберт положил её на место, повернулся и, с лёгкой улыбкой, жестом указал на пакет с покупками, который они взяли в торговом центре. — Твоя очередь. Изнутри он достал аккуратный набор цветных карандашей и толстую пачку белой бумаги. Всё, что нужно художнику. Петир сел поудобнее, разложил лист и взял в руку чёрный карандаш. — Хорошо, — сказал он. — Тогда я покажу тебе то, что мало кто видел. Петир провёл рукой по чистому листу бумаги и начал мягко, уверенно вырисовывать первые очертания. Линии были неторопливыми, но точными, как будто он уже сотни раз рисовал этот символ. — Начнём с одного из самых холодных, — проговорил он, глядя на карандаш, а не на собеседников. — Дом Старков. На листе появилась серая волчья голова с открытой пастью. Петир добавил штрихи, имитируя шерсть, и слегка изогнул контуры, чтобы передать движение. Фон остался белым, как снег. — Север. Строгий, холодный, честный. Они говорят: «Зима близко». Это не просто девиз — это предупреждение. Альберт кивнул, потом медленно сказал: — Волк. Сильный… холодный. Дом… как семья? — Да, — подтвердил Петир, — у каждого дома есть герб и слова. Символы и идеалы. Это как… национальный дух, только в уменьшенном масштабе. Следующим он начал рисовать трёхглавого дракона, свернувшегося кольцом на чёрном фоне. — Дом Таргариенов. Их символ — красный дракон с тремя головами. Они пришли из-за моря и когда-то завоевали весь континент. Их слова: «Пламя и кровь». Альберт чуть приподнял брови. — Красный. Угроза? Сила? — И то, и другое, — улыбнулся Петир. — Это не просто военные — они верили, что рождены, чтобы править. Третий флаг — золотой лев на алом фоне. — Ланнистеры. Богатство, гордость, политическая хватка. Их слова: «Услышь мой рёв». Альберт присмотрелся: — Лев… как король? — Почти. Только они сами решили, что короли. Потом последовали: — Дом Грейджоев — чёрный корабль с золотым кракеном: «Мы не сеем». Морские налётчики, гордые и мрачные. — Дом Баратеонов — чёрный олень на жёлтом фоне: «Нам — ярость». Сила, вспышка гнева, но и королевское достоинство. — Дом Талли — серебряный лосось на волнах: «Семья, долг, честь». Верность и традиции. — Дом Мартеллов — солнце, пронзённое копьём: «Непреклонны, несгибаемы, несломлены». Пески, жара, ярость. Каждый флаг рождался на бумаге с историей, и Петир рассказывал, будто открывал тайны древнего мира. Альберт всё больше склонялся к столу, слушая внимательно. Он пытался задавать вопросы — коротко, иногда жестами дополняя слова: — Баратеон… сильный, но короткая власть? — Почему три головы у дракона? — Лосось… не выглядит опасно. Но честь — как щит? Петир отвечал терпеливо. Иногда улыбался, иногда — серьёзнел. Он видел, что Альберт не просто интересуется — впитывает. Хиёри сидела рядом, не вмешиваясь. Она наблюдала за ними, как за двумя художниками, создающими что-то вместе. Так они просидели до самого вечера. За окнами небо сменило цвет на янтарный. Солнце медленно ползло к горизонту. В комнате пахло карандашной стружкой и бумагой. На столе лежали флаги — десятки символов чужого мира, рождённых из памяти, воображения и желания поделиться. И это сблизило их. Он посмотрел на Альберта, который сидел, чуть склонившись вперёд, и неспешно сортировал флаги, словно вкладывая в это занятие особый смысл. Самое время. Петир сел чуть ближе, положил руки на колени и заговорил спокойным тоном, почти будничным: — Альберт. Можно тебя спросить? Тот посмотрел на него, кивнул. — Почему ты проводишь время именно с Рьюэном? Альберт немного замер. Глаза чуть сузились, будто он мысленно вернулся в первый день. Он не ответил сразу, но Петир продолжил: — Я не осуждаю. Это был логичный выбор — он с самого начала проявил инициативу. Заговорил, взял под контроль. Все были растеряны. И ты просто оказался рядом. Он сделал паузу. Альберт слушал внимательно. — Но мне кажется, Рьюэн — не тот, кто ищет друзей. Он ищет пешек, которыми можно двигать. Людей, чью силу он сможет использовать. Петир чуть наклонился вперёд. — Я бы не хотел быть частью компании, в которой правит тот, кто тянет всех за собой, как за верёвку. Не хочу, чтобы ты оказался в положении, где твоя сила — это просто удобный ресурс для чужой власти. Альберт не отвёл взгляда. Он дышал чуть глубже, и Петир понял — слова достигли цели. — Вместо этого, — продолжил он, — я хочу, чтобы ты стал другом. Не сторонником, не участником чужих планов — а настоящим другом, с которым можно спокойно, без принуждения, проводить время. Он повернулся к Хиёри, которая сидела, молча слушая. Она чуть улыбнулась и кивнула в знак согласия. — Мы не ищем последователей. Мы хотим быть рядом с теми, кому можем доверять. На равных. Без приказов, без давления. Петир снова взглянул на Альберта. — Если тебе не хочется становится живой силой в чьей-то игре, можешь быть с нами. Не как оружие. А как человек. Молчание длилось несколько долгих секунд. Альберт опустил взгляд, перевёл глаза на флаги, потом снова на Петира. И, медленно, но уверенно — кивнул. Петир не стал скрывать улыбку. — Честно говоря, я очень рад. Он протянул руку, и Альберт, пусть и не сразу, пожал её — твёрдо, коротко, с уважением. Хиёри тоже улыбнулась: — Добро пожаловать, Альберт. Я тоже рада, что ты с нами. Парень посмотрел на неё и кивнул, в его лице появилась почти незаметная мягкость. Петир снова заговорил: — Есть одна просьба. Постарайся не связываться с Рьюэном, если в этом нет крайней необходимости. И главное — не позволяй ему манипулировать тобой. Он будет пытаться… он уже начал. Альберт ничего не сказал, но его лицо стало серьёзным. Он понимал. — Мы не будем спешить, — продолжил Петир. — Завтра еще один выходной, давайте встретимся снова. Посетим ярмарку клубов вместе. Расслабимся, поговорим. Нам всем это пойдёт на пользу. Хиёри кивнула. — Хорошая идея. Мне с вами спокойно. Альберт показал жест — большой палец вверх. Они медленно начали собираться. Петир помог Альберту сложить флаги обратно в папки, оставляя ему и все нарисованные ним самим. Хиёри аккуратно убрала со стола карандаши и бумагу. Всё делалось молча, но между ними уже было ощущение команды. На прощание они вышли в коридор. Слабый свет ламп освещал стены, а за окнами окончательно опустилась ночь. — До завтра, — сказал Петир. — И спасибо. За доверие. Альберт слегка поклонился. — Увидимся, — добавила Хиёри. Они разошлись, каждый в свою сторону. В тишине вечернего общежития Петир шёл к своей комнате, чувствуя, как в его новом мире начинают складываться первые, настоящие связи. Поздний вечер. В комнате было темно, только слабое оранжевое свечение фонарей проникало сквозь штору, размываясь на стенах мягким светом. Петир лежал на спине, руки под головой, и глядел в потолок. Сон не спешил приходить — разум работал. Он перебирал в памяти все события дня, словно складывал тонкий узор на ткани, проверяя каждый шов. Альберт. С первого дня он был рядом с Рьюэном — не как слуга, скорее как молчаливый щит. Его физическое превосходство, внушительная фигура и спокойствие делали его идеальным активом в руках любого, кто хотел доминировать. И Рьюэн, несомненно, понял это. Но не успел укрепить связь. Не успел внедриться в него. Не дал ему почувствовать, что он — «свой». И в этот момент Петир вошёл в игру. Без давления. Без угроз. Без обещаний. Просто — показал, что есть другой путь. Тёплый, дружеский, равный. Он не уговаривал, не тянул за рукав. Просто предложил — и Альберт выбрал сам. Именно так формируются настоящие союзы. Без манипуляции, но с расчётом. Без цепей, но с пониманием. Сильные не любят, когда ими командуют. Но они ценят тех, кто видит в них личность, а не инструмент. И он перехватил Альберта, до того как Рьюэн успел закрепить своё влияние. Петир закрыл глаза. Он использовал не самые привычные методы для себя. Для старого себя. Но он понимал, что японские школьники и Лорды Вестероса - не одно и то же. Ему придется много учится, избирать другие методы, и, возможно, заводить настоящие союзы. Его не пугало это слово, просто он никогда не пользовался им раньше вне рамок своих манипуляций. Но это место выглядело явно светлее любого из уголков его прошлого мира. Хиёри оказалась не просто наблюдательной, но и честной. Альберт — не просто сильным, но и глубоко вдумчивым. День был удачным. Очень удачным. Он глубоко вдохнул, выдохнул, и тело наконец позволило расслабиться. Завтра будет новый день. Но сегодня он сделал первый ход — и он был точен. С этими мыслями Петир провалился в сон. Спокойный. Чистый.