Глава 6. Хозяйка Малфой-мэнора

      Рождественские каникулы наступили как-то неожиданно, хотя поначалу казалось, что время до них тянется бесконечно. Одним декабрьским утром Хогвартс внезапно оказался под метровым слоем снега. Ледяная корка, покрывшая гладь озера, поблескивала на солнце, а с карнизов Большого зала свисали сосульки длиной с драконий клык. Эти же сосульки были заколдованы близнецами Уизли так, чтобы падать каждый раз, когда под ними проходил кто-то из Слизерина. Бедный Улисс вывихнул крыло, пока нес Драко «Ежедневный пророк» через снежную бурю, и обеспокоенному Драко пришлось все утро выхаживать его в совятне.       Драко с нетерпением ждал возвращения домой. В последнем письме его матери, помимо поддержки и похвалы, также содержались намеки на великое множество подарков и сладостей, ожидавших его в Малфой-мэноре. Она писала, что его отсутствие плохо на нее повлияло, поэтому она проявила в рождественских закупках крайнюю расточительность. И, продолжала Нарцисса, хоть она и знала, что ей стоило бы приберечь часть подарков ему на день рождения, ее можно было бы переубедить небольшим количеством объятий и поцелуев.       Грейнджер тоже собиралась домой.       — Моя семья всегда собирается на Рождество у нас дома, — объяснила она. — К нам приезжают мои бабушки и дедушки, а на рождественский ужин мы еще приглашаем соседей. Это здорово.       Они все сидели в Большом зале. Вдоль стен стояли ряды пушистых елей, увешанных гирляндами и игрушками и поблескивающих от волшебного инея. Снег за окнами кружил в затейливом танце, а Почти Безголовый Ник организовал среди призраков колядки, и они летали повсюду, невпопад распевая «Серебряные колокольчики» и «Вот и пришло Рождество». Пивз прицепил к удочке ветку омелы и с безумным хохотом преследовал парочек по всему замку.       Драко внезапно осенило.       — Грейнджер, а чем занимаются твои маглы? — спросил он.       — Ты о моих родителях? Они дантисты. Оба, между прочим. «Грейнджер и Грейнджер, Ортодонтия и Стоматология», — девочка с угрюмым видом вздохнула. — Они хотят поставить мне брекеты в следующем году.       — Они что, литературоведы? — нахмурился Драко.       — … Чего?       — Они изучают Данте?       Грейнджер хихикнула себе в кулак.       — Данте тут ни при чем. Дантисты лечат зубы.       — А-а-а. — Драко раздражала ее снисходительность. Ему, в отличие от некоторых, не нужны были никакие дантисты. — А почему тогда у тебя такие зубы?       Когда ответа не последовало, Драко взглянул на Грейнджер: ее лицо омрачила обида, словно грозовая туча, внезапно накрывшая солнечное небо и испортившая веселье.       — Их исправят в следующем году, — пробормотала она и отвернулась, склонившись над книгой.       Удовлетворение от того, что он сумел ее заткнуть, быстро улетучилось, но даже осознание, что она нарочно вызывает у него чувство вины, ему не особо помогало.       — Не понимаю, чего ты дуешься, — пробурчал Драко в ответ. — Я просто задал вопрос.       — Твой вопрос был грубым.       — Ну что за глупости. Разве не видно, что мне плевать на твои зубы, какими корявыми они бы ни были?       — Корявыми?!       — Корявыми, неровными, кривыми — какая разница?       — Они… их просто нужно исправить, — сказала поникшая Грейнджер.       — Так они не специально так выглядят? — ошарашенно спросил Драко.       — Драко!       — Нет же, я… да послушай… хватит меня бить, ведьма… ты что, серьезно? Они тебе не нравятся? Так какого дьявола ты просто не съездишь в Мунго?       — Я не знаю, что это такое! — взвыла она и с воплем обиженного котенка отсела от него подальше.       — Ну а я-то тут причем! — Драко всплеснул руками.       Уизли оторвался от своей партии в шахматы с Поттером.       — Малфой, а ты когда-нибудь слышал притчу про волшебника и бездонную яму? — с умным видом спросил он.       — Нет, — сквозь зубы выдавил Драко.       Поттер, уже минут десять пребывающий в раздумьях, наконец созрел:       — Конь на d6.       — Королева на d6, — сказал Уизли, мельком глянув на доску. Его королева бодрым шагом направилась сжирать коня. — Ну что ж, тогда тебе предстоит познакомиться с золотой классикой от Артура Уизли.       — Чудненько, — прокомментировал Драко.       — Итак, один волшебник как-то раз упал в бездонную яму. Летит он, летит, и тут с ним по рации связывается его приятель, и приятель говорит: «Где ты?», а мужик ему отвечает: «Я падаю в бездонную яму». А его приятель говорит: «Ну так трансгрессируй оттуда». А мужик такой: «Нет-нет, не получится», — и вешает трубку. Проходит несколько часов, и приятель снова с ним связывается и говорит: «Эй, послушай, я придумал, как тебе выбраться из бездонной ямы. Я к тебе трансгрессирую, схвачу тебя и трансгрессирую обратно вместе с тобой». А мужик отвечает: «Нет, так тоже не выйдет», — и вешает трубку. Проходит еще несколько часов, приятель звонит ему в третий раз и говорит: «Все, я все придумал. Я аппарирую к тебе, передам тебе портключ, и он переместит тебя наружу». А мужик говорит: «Спасибо, приятель, мне очень приятно и все такое, но у меня не получится». И тут его приятель не выдержал, разозлился до чертиков и говорит: «Да что с тобой не так? Ты там уже несколько часов падаешь, в чем проблема?» И тогда… ой. Ладья на g8. — Поттер грустно вздохнул, когда очередной его конь встретил верную смерть. — Шах. Так вот, его приятель такой: «Что мне нужно сделать, чтобы вытащить тебя из бездонной ямы?» А волшебник ему отвечает: «А зачем мне из нее вылезать? В любую минуту покажется дно!»       — Стесняюсь спросить, по какой причине ты решил поделиться с нами этой ценнейшей мудростью?.. — Драко вскинул бровь.       — Ну как там, видно дно? — Уизли многозначительно глянул в сторону Грейнджер, которая сидела уткнувшись в книгу.       Колокол пробил четыре часа, и на гриффиндорском столе тут же материализовался ряд пузатых чайничков. Драко наполнил свою чашку, а потом, немного подумав, налил чая и Грейнджер. Она продолжила его игнорировать.       — Это тебе, — надменно сказал Драко. — Сначала должны пить девочки, таковы правила.       Грейнджер помотала головой.       — Ну что ты начинаешь. — Драко помолчал и добавил: — Я ничего не имею против твоих зубов. Никто на них не обращает внимания. — Он подтолкнул к ней чашку. — Сахар, молоко?       Она снова потрясла головой.       — Пьешь чай без добавок? Ничего себе, Грейнджер. Я впечатлен.       — Вовсе нет, — девочка фыркнула и потянулась за сахарницей. Бросив в чай четыре кубика сахара, она принялась активно его размешивать. Драко вытаращился на нее.       — Какого черта?...       — Мне нравится сладкий чай.       — Сладкий, как сироп?       — Тут очень крепкий чай!       — Ты что, ненормальная? Нет, серьезно?       — Ну а как ты пьешь чай, если ты такой знаток?       — Капля молока и долька лимона. Это же идеально.       — Фу.       — Дикарка.       — Фу!       Грейнджер снова с ним говорила и даже смеялась, что было куда лучше холодного молчания, так что Драко решил закрыть тему.       Утром двадцать первого декабря Драко поднялся с восходом солнца и спустил свой чемодан в вестибюль, где уже собрались радостно гудящие ученики, ожидающие возвращения домой. Среди провожающих были Фред и Джордж Уизли, которые организовывали среди остающихся массовый турнир по снежкам. Они расхаживали вокруг с важным видом и предлагали всем желающим записаться. Маркус Флинт обеспечил всем присутствующим развлечение, когда вписал имя какого-то первокурсника с Пуффендуя в турнирную таблицу семикурсников: близнецы запустили в него целый рой заколдованных снежков, вынуждая Флинта удирать от них по всему двору. Веселье закончилось, когда Филч пронюхал о проделке близнецов и погнался за ними с тростью наперевес до самой Гриффиндорской башни.       В поезде Драко ехал вместе с Грейнджер. Ее конечной точкой был Лондон, но ему предстояло пересесть на другой поезд на вокзале Кингс-Кросс и продолжить путь на юг. Когда они сходили с Хогвартс-экспресса, Грейнджер протянула ему сложенный лист пергамента.       — Это мой адрес, — объяснила она. — Я и Гарри с Роном его сообщила, чтобы вы могли написать мне, если захотите.       Драко с неловкостью взял у нее листок, не зная, что делать в такой ситуации.       — И… и, наверное, мне понадобится твой адрес, — добавила Грейнджер, сложив руки на груди. — Чтобы я тоже могла тебе написать.       — У тебя же нет совы.       — Я могу ее купить! — сказала она, сильно покраснев. — Или я отправлю тебе письмо обычной почтой, в этом нет ничего такого.       Драко был уверен, что маглы ничего не доставляли в поместье со времен римского завоевания, но все-таки написал ей свой адрес. Грейнджер нахмурилась, глядя на бумагу.       — Малфой-мэнор, Уилтшир, — прочитала она и замолчала. — И это все?       — Ну да. — Драко постучал по листку. — И не забудь написать мое имя, а то мама подумает, что это ей, и прочтет письмо.       — А что насчет почтового индекса?       Они оба с сомнением уставились на клочок пергамента. Драко не имел ни малейшего понятия, что такое почтовый индекс, но ему было неловко спрашивать.       — Существует лишь один Малфой-мэнор, — заметил Драко.       — А, ну да, точно, — сказала она, как-то побледнев.       Драко с ней распрощался и мысленно решил написать ей, хотя бы чтобы доказать, что свой адрес он не выдумал. А потом он в одиночестве помчал на следующем поезде домой вдоль английских сельских пейзажей.       Малфой-мэнор, укутанный снежным покрывалом, встретил Драко во всем своем мрачном великолепии. Сани без лошадей провезли его через кованные ворота с мраморными колоннами, далее по широкой аллее, по обеим сторонам которой раскинулись лужайки, посеребренные инеем, потом через еще одни ворота, а затем по каменной дороге, ведущей к гигантскому, напоминающему многослойный торт особняку из красного кирпича с гранитной отделкой. Поместье имело вытянутую форму, в центре которой находился центральный павильон с куполом, по две стороны от которого простирались западное и восточное крыло, в каждом из которых в длину было не меньше двенадцати окон. Над четырехметровым зевом главного входа возвышался тяжелый фронтон с арочной лоджией, опирающийся на мраморные пилястры. Фронтон был украшен замысловатым барельефом, изображающим бой двух морских драконов. Вдоль длинной, покрытой шифером крыши стояли мраморные скульптуры, издалека напоминавшие налипшую ледяную корку.       На крыльце стояла маленькая темноволосая фигурка в зеленом бархатном пальто и казачьей шапке. При виде матери Драко соскочил с саней и побежал к дверям, пробираясь через снежную насыпь.       Нарцисса поспешила вниз по ступенькам, а Драко взбежал по ним наверх — они встретились посередине лестницы, столкнулись, и она упала на спину в снег.       — Прости! — Драко с ужасом вскочил на ноги. — Прости-прости! Мама! Ты в порядке?       Нарцисса запрокинула голову и беззаботно расхохоталась.       — Мерлин правый, неужели я настолько слабая? Уже не могу обняться, не упав. Наверное, я правда старею. — Она развела руки и поманила его к себе. — Иди, поцелуй свою маму, которая так по тебе скучала. Ты такой красивый, что дух захватывает.       Драко помог ей подняться и стал стряхивать с ее плеч снег, послушно выжидая, пока она осыпала его лицо поцелуями.       — Это я виноват. Не стоило мне подпрыгивать, это неприлично.       — Все мальчишки в первые разы возвращаются из Хогвартса с ужасными манерами, — мягко сказала она, отбиваясь от его рук. — Меня об этом предупреждали. В любом случае, здесь нет никого, кроме нас с тобой. А, ну и разумеется, Добби. Он очень хотел тебя встретить, но я ему сказала, что вы увидитесь в столовой. Он все готовит как заведенный. Можно подумать, что ты солдат, вернувшийся с фронта.       — Отлично. В поезде продают только сладости, так что я умираю с голоду.       — Правда? Кошмар. Когда я училась в Хогвартсе, в вагоне-ресторане подавали обед из трех блюд, а в купе можно было заказать бутылочку «Боллинджера». Sic transit gloria mundi, мой дорогой… Ну что ж, пойдем, обрадуем Добби?       Домовой эльф превзошел самого себя. В столовой под серебряным клошем оказался пряный грибной суп, ломтики ржаного хлеба с лесным орехом и тыквенными семечками и розочки из мягкого желтого масла. Салфетки на столе были сложены в форме сердец.       Как только Драко вошел в зал, эльф поклонился так низко, что почти коснулся кончиками ушей пола. На нем была надета его лучшая наволочка с кружевной оборкой, на которой не было ни пятнышка.       — Хозяин Драко, мы рады приветствовать вас дома, — сказал Добби. — Добби приготовил суп…       — Добби! — Драко и сам удивился, насколько он был рад увидеть эльфа. Он ласково погладил маленькое существо по голове. — Ты вообще ешь? Ни капли не подрос с нашей последней встречи.       — Отличная шутка, — с тоскливым смирением произнес Добби. — С каждым разом все смешнее, сэр.       — Не правда ли? Я тоже так думаю. Кстати, ужин выглядит отлично, молодец.       — Спасибо, сэр. — Уши эльфа радостно дернулись. — Если хозяин захочет десерт, есть мадленки и мороженое со вкусом медовых фиников.       — Ты, наверное, хотел сказать, мороженое и медовые финики, Добби.       — Вовсе нет. Добби экспериментирует со вкусами мороженого, — снисходительно произнесла Нарцисса, усаживаясь за стол. — На этой неделе он пытается сделать… ох, как же там?..       — Мороженое со вкусом баклажанов с шоколадом и оливковым маслом, — с гордостью сказал Добби.       — Ага, точно. — Она понизила голос, обращаясь к Драко: — Мы решили, что ему стоит завести хобби. После того, как ты уехал в сентябре, он так горевал — еда была несъедобной целый месяц. Я похудела почти на пять килограммов.       — И ты пробуешь его мороженое?       — О да, некоторые вкусы. Или угощаю других. В четверг на чай приходила Констанс Крэбб, и я дала ей понять, что не отпущу ее, пока она не отведает немного фирменного бабушкиного «Замороженного сверчкового сюрприза»…       — Ей наверняка очень понравилось, — фыркнул Драко.       — Ну, ничего иного она и сказать не могла. Это было бы ужасной грубостью. К счастью, у Констанс довольно выразительное лицо. — Нарцисса вздохнула. — Она меня простит. В конце концов, я же сумасшедшая, а у сумасшедших свои развлечения.       От этой фразы все веселье Драко пропало. Он отложил ложку в сторону.       После смерти его отца Нарцисса почти не появлялась на публике под предлогом траура, но на самом деле ей не хотелось светского внимания. Как оправдание, она сообщила людям, что ей нездоровится, что поначалу вызвало волну сочувствия, но по прошествии нескольких лет поползли новые слухи. «МАЛФОЙ-МЭНОР ЗАКРЫТ НАВСЕГДА?» — гласил заголовок одного из выпусков «Ведьминого досуга», который Драко сжег, пока мать его не увидела. «Нарцисса Малфой покинула общество и прячется в уединении вместе со своим сыном! Похоже, безвременная кончина ее мужа вкупе с предательством сестры довели ее до безумия».       На эту писанину легко можно было бы закрыть глаза, если бы она не была так близка к правде.       — Уверен, добавки она не просила, — сказал Драко, отламывая кусок хлеба.       — Я еще мягко с ней обошлась, — мрачно ответила Нарцисса. — Она вела себя кошмарно. Манеры такие, что моя бабушка бы ахнула… «Как же я радуюсь, что Винс идет по семейным стопам, ведь, ты же знаешь, семья очень важна для нас, Крэббов». А потом: «Ах, надеюсь, я тебя не задела, Нарцисса». Она что, думает, что мне непонятны ее намеки? Да мне стоило выставить ее за дверь со смехом — семья ей очень важна! Кому, Констанс-то? Американская выскочка и долларовая принцесса. Ее предки были бухгалтерами моих предков, вот откуда идут ее «семейные стопы». И у нее хватает наглости притворяться, что ей меня жалко, будто бы она не столкнула своего драгоценного слизеринского сыночка с башни ради одной только возможности оказаться на моем месте.       На слове «слизеринского» Драко с трудом сглотнул.       — Понятно, — тихо произнес он.       На лице Нарциссы промелькнула вина.       — О, но меня это ничуть не беспокоит, — быстро добавила она. — Поверь мне, Драко, ты ни в чем не виноват. Распределяющая шляпа допустила ужасную ошибку. Я уже писала Дамблдору, но он ответил, что ничего не поделаешь…       — Это бессмысленно.       — Да, к тому же, все не так уж плохо, — сказала Нарцисса, словно пытаясь убедить саму себя. — В мире полно успешных гриффиндорцев. Ты сможешь завести множество полезных знакомств…       — Например?       — Ну, я точно не знаю, но кто-то же найдется. Многие Министры окончили Гриффиндор.       — Я не хочу быть Министром магии.       — Мерлин правый, хотя бы рассмотри такую возможность. — Нарцисса улыбнулась и потянулась через стол, чтобы взять его за руку. — Правда, дорогой, не стоит принимать все так близко к сердцу. Это, конечно, ужасно обидно, но иногда такие потрясения случаются, и когда это происходит, нужно держать нос по ветру и не сдаваться. Знаешь, я всегда считала, что тебе очень идет золотой. — Она сжала его ладонь. — Я много про это думала, и ты только представь, как хорошо на тебе будет смотреться гриффиндорская форма для квиддича! И значок гриффиндорского старосты, разумеется, ведь ты без труда станешь старостой… Кроме того, если подумать, всем известно, что Дамблдор больше любит гриффиндорцев, это вовсе не секрет. Так что твои шансы стать старостой школы…       — И старостой школы я тоже быть не хочу! — Драко оттолкнул от себя тарелку с супом и расстроенно сложил руки на груди. — Я ненавижу Гриффиндор. Там шумно, грязно, все гриффиндорцы либо глупые, либо низкого происхождения, либо и то, и то сразу. Там нет никого, как мы.       — Ты хотя бы завел друзей?       — Кажется, да, — Драко пожал плечами.       — Это кто-то из мальчиков? — Нарцисса ободряюще улыбнулась.       — Нет. Это… Ну, есть одна девочка. Но она постоянно кричит, командует и вечно меня раздражает.       — Но это же чудесно! — просияла Нарцисса. — Я бы хотела с ней познакомиться. Может, пригласим ее к нам? Не хочешь ей написать?       — Думаю, не стоит, — ответил Драко с мыслью: «Да ни за что на свете». — Может, я попробую мороженое чуть позже, — сказал он с надеждой смотрящему на него Добби, отодвигая стул из-за стола.       — Ты, должно быть, устал, мой дорогой. Проводить тебя в спальню? — спросила мать, прочитав его намерения.       — Я еще помню, где она. Меня не было несколько месяцев, а не лет. Тебе стоит прилечь — дай Добби осмотреть твою спину.       — С моей спиной все в порядке. Мне тридцать два, а не шестьдесят.       — Ну хорошо, но я собираюсь прилечь, а мне тоже не шестьдесят. — Драко встал, и она тоже поднялась на ноги. — Добби, принеси мамин ночной халат, хорошо?       Нарцисса остановила эльфа, приподняв руку.       — Добби, не нужно, — сказала она. — Я вовсе не собираюсь ложиться.       — Да, но если хозяйка передумает, халат ей не помешает, — возразил Драко.       — Если хозяйка передумает, она сама возьмет свой халат, — ласково произнесла Нарцисса. — И она сама может призвать своего эльфа. Или ее сын забыл об этом?       — Нет, просто…       — Неважно. На самом деле, я, пожалуй, пойду наверх, — сказала она, проходя мимо Драко к лестнице. — Почитаю роман и, может, порисую, пока ты отдыхаешь. Я полна энергии.       — Мама.       — Не переживай! Я могу сама себя поразвлекать, как и обычно. Ты знаешь, где меня найти.       — Мама!       Нарцисса обернулась, и на ее красивом лице показалось страдальческое выражение.       — Ох, Драко, ты слишком много волнуешься, — вздохнула она. — Как же мне чувствовать себя матерью, если ты надо мной хлопочешь больше, чем я над тобой?       Драко со смущением склонил голову. Но через мгновение ее огонь угас, и Нарцисса поникла как воздушный шар, из которого выпустили воздух.       — Но ты просто хотел обо мне позаботиться, — сказала она. — Ты просто хотел позаботиться о своей маме, да? Мой милый мальчик. Ты всегда хочешь обо мне позаботиться. Даже не знаю, чем я заслужила… такого милого… милого мальчика. — Нарцисса развернулась к лестнице, ухватившись за перила, и Драко вдруг заметил, что ее одежда скрывала ужасную худобу. — Добби, пожалуйста… пожалуйста, все же принеси мне халат.       — Да, хозяйка! — воскликнул Добби с явным облегчением от того, что Нарцисса наконец подтвердила приказ его хозяина, и исчез.       — Я могу помочь тебе подняться в твою комнату… — начал Драко, протягивая матери руку.       — Нет, — с холодом перебила она.       Наступило молчание.       — Нет, — тише повторила она. — Нет, не стоит. Спасибо, мой дорогой. Иди отдыхай. День был долгий, и нам всем нужен… отдых.       Придерживая подол своей юбки, Нарцисса медленно поднялась по лестнице, оставляя Драко одного в пустой столовой.

***

      В канун Рождества Драко разбудила сова, пытающаяся вломиться в окно его спальни.       — Улисс! — раздраженно вскрикнул он, отбрасывая одеяло в сторону. — Маленькая летающая крыса, я же говорил тебе не царапать стекло.       Драко выбрался из кровати, накидывая на себя халат, и вдруг понял, что его окно терроризирует вовсе не Улисс, а какая-то облезлая, верещащая сова, к лапам которой было привязано письмо и посылка. Драко приоткрыл створку, и сова влетела в комнату, сделала быстрый круг и уселась на его стол. Ему пришлось дать ей несколько угощений, прежде чем он смог отвязать письмо.       На конверте было написано:

      «Мистеру Драко Л. Малфою

      Малфой-мэнор

      Уилтшир(???)»

      Вместо сургуча конверт был запечатан чем-то липким, так что Драко пришлось поработать ножом для вскрытия писем. Само письмо было написано не чернилами, а странным серым веществом, оставлявшим на пальцах Драко серебристые следы.       «Дорогой Драко,       Счастливого Рождества. Очень надеюсь, что письмо до тебя дойдет, потому что я с большим трудом отыскала почтовую птицу. Родители все еще отказываются купить мне сову, поэтому я сказала им, что мне нужно в Косой переулок за учебниками, а когда они отвлеклись, я улизнула в торговый центр „Совы” и спросила там, можно ли арендовать одну для разового использования. Консультант не хотел соглашаться, но я все умоляла и умоляла, так что он одолжил мне свою собственную сову за три сикля и один кнат. Не знаю, дорого это или нет, ведь я до сих пор не пользовалась волшебными деньгами, но выбора у меня не было. Пожалуйста, только не говори, что меня обобрали.       Как проходят твои каникулы? У меня вот отлично. К нам приехала моя бабушка. Пока она тут, я не могу говорить ни о магии, ни о Хогвартсе, потому что она думает, что я учусь в школе-пансионе для девочек в Эдинбурге, но я ей рассказываю об учебе без подробностей (Мне пришлось сделать тебя, Гарри и Рона девочками. Прости). Моему дедушке девяносто восемь, так что он плохо слышит, поэтому мне приходится кричать, когда я с ним разговариваю. Он мне очень напоминает Бинса. Каждый раз удивляюсь, когда вспоминаю, что лестницы здесь не двигаются, а шоколад от тебя не убегает. Все очень обрадовались, когда узнали, что у меня теперь есть друзья.       Отправляю тебе плитку „Кэдбери”, чтобы ты сам убедился, что маглы в чем-то превзошли волшебников.       Искренне твоя,       Гермиона Дж. Грейнджер»       Драко аккуратно сложил листок и отложил его в сторону. Посылка была неаккуратно обернута в желтую бумагу с овечками (скотча явно не жалели) и повязана вишнево-красной лентой. Внутри Драко обнаружил книгу в твердом кожаном коричневом переплете с золотым тиснением — это была «История Пелопонесской войны» Фукидида. Драко открыл книгу и обнаружил на первой странице надпись:       «ДЛМ: Фукидид = магл!! - ГДГ»       Драко закатил глаза.       Также внутри обертки обнаружилась плитка вышеупомянутого шоколада «Кэдбери», который Драко нашел весьма сносным, откусив кусочек. С «Берти Боттс» он конечно не мог сравниться, но теперь Драко понимал, почему Грейнджер им так хвалилась.       Возмутительно, что ее маглы запрещали ей заводить сову. С этим надо было что-то делать. Может, Драко стоило написать Министру или что-то в этом роде.       Раздался хлопок аппарации, и в спальне появился Добби.       — Счастливого Рождества, хозяин Драко, — прощебетал он. — Хозяйка еще спит, но она просила Добби разбудить ее, когда ее дорогой мальчик проснется, чтобы они вместе открыли подарки.       — Отлично, только погоди минутку, хорошо? — Драко склонился над столом, отыскивая чистый кусок пергамента.       «Дорогая Грейнджер,       Получил твое письмо. Впечатлен, что ты смогла отыскать самую облезлую, громкую и невоспитанную сову в мире. Отправляю свой ответ с Улиссом, чтобы ты посмотрела, как ведут себя приличные совы.       Спасибо за книгу. Выглядит неплохо. Благодарю.       Прилагаю чек на 10 галлеонов, чтобы»…       Драко остановился, постукивая кончиком пера по нижней губе.       «Прилагаю чек на 10 15 галлеонов, чтобы ты могла себе что-то купить»…       Драко снова остановился. Обмакнув перо в чернильницу, он зачеркнул последнее предложение.       «Спасибо за книгу. Выглядит неплохо. Благодарю.       Прилагаю чек на 10 15 галлеонов, чтобы ты могла себе что-то купить Привезу твой подарок в Хогвартс.       Счастливого Рождества.       С наилучшими пожеланиями,       Драко Малфой.»       Драко сложил письмо, привязал его к лапке Улисса и выпустил обеих сов наружу, в яркое зимнее утро. Закрыв ставни, он сказал:       — Ну все, Добби, можешь ее будить.

***

      Праздничный улов получился отличным. Помимо десятков книг и игрушек, мама купила ему новую метлу, «Нимбус-2000», и, проигнорировав ее просьбы, Драко тут же ее оседлал и принялся гонять по лестничной площадке. Метла превосходила все ожидания и летела плавно, быстро и энергично, так что к распаковке остальных подарков Драко приступил только около полудня.       Драко был уверен, что Поттер бы обзавидовался. Может быть, если мальчик хорошо попросит, то Драко даст ему покататься (потом Драко понял, что он не сможет взять метлу с собой в школу, а шансы на то, что Поттер окажется в Малфой-мэноре, были примерно такими же, как на то, что «Чистомет-5» обгонит его «Нимбус», так что Драко решил, что просто будет хвастаться до тех пор, пока у Поттера не сложится правильное представление).       Добби тоже приготовил для него подарок — куклу, сделанную из обрезков наволочек, видимо взятых из собственной коллекции эльфа, и плетеной нитки. Драко отблагодарил его апельсином, и Добби со слезами на глазах пообещал добавить фрукт в свою коллекцию.       — Коллекция? — задумчиво произнесла Нарцисса, когда эльф скрылся из вида. — Так вот чем пахнет из шкафов. А я подумала, что у нас появилась плесень.       Подарок от Снейпа, обернутый в простую черную бумагу, Драко приберег напоследок. К нему была приложена записка, написанная неровным почерком:       «Драко.       Эта вещь принадлежала твоему отцу. По непонятным причинам после своей смерти он завещал это мне. Возможно, он шутливо намекал, чтобы огонь под моим котлом никогда не угасал.       Думаю, тебе это пригодится больше, чем мне.       — Профессор Снейп»       Мысль о том, что его отец мог пошутить, была для Драко в новинку. Драко помнил о нем немного, но смех в этих воспоминаниях фигурировал еще реже.       Под оберточной бумагой оказалась шкатулка из кедра с гербом Малфоев, внутри которой на ложе из пурпурного шелка лежала серебряная зажигалка с гравировкой «Л.А.М.». Когда Драко крутанул колесико, из нее вырвалось маленькое голубое пламя длиной с его большой палец.       Драко продемонстрировал зажигалку матери.       — О, она точно принадлежала твоему отцу, — Нарцисса с изумлением поднесла зажигалку к свету. — Я ее помню. А я все думала, куда подевалась эта вещица.       — А в ней есть что-нибудь особенное? — спросил Драко, пытаясь не показаться неблагодарным. — Или это обычная зажигалка? Просто даже я уже умею призывать огонь заклинанием.       Нарцисса задумчиво склонила голову.       — Ну, во-первых, это высококачественное изделие, — ответила она, пристально разглядывая зажигалку наметанным взглядом. — Гоблинская работа. Стерлинговое серебро, думаю, с покрытием из русалочьих слез. Предположу, что это от «Морибунд», в нашей молодости их драгоценности были в моде. Все наши сверстники заказывали у них свои обручальные кольца… Тут где-то должен быть год… — Нарцисса перевернула зажигалку и показала Драко гравировку на нижней ее части: «Pro parva lux mea / 25.12.1975».       — «Моему лучику света»?       — Полагаю, это был подарок от его матери.       Они сидели в гостиной, куда свет попадал через эркерные окна, освещая груду оберточной бумаги и коробок, окружающих четырехметровую рождественскую елку. Дом уже наполнился запахами запеченной индейки и клюквенного соуса — Добби вовсю трудился над рождественским ужином.       — А, пламя кажется водоустойчивое, если я правильно помню, — добавила Нарцисса. — Люциус постоянно устраивал шоу, раскуривая трубку под дождем.       — Правда? — Драко вскочил на ноги. — Она горела под дождем?       — Кажется, да. Бесполезная магия, по-моему мнению, ведь кому понадобится огонь под водой… Драко, ты куда?       Драко бросился в ванную и открыл кран. Как только в раковине набралось несколько сантиметров воды, он сунул в нее зажигалку и снова крутанул колесико. Под поверхностью воды возник странно мерцающий и переливающийся голубой огонек, напоминавший ламинарию.       Все Рождество Драко поджигал все, что только было можно. Он зажег свечи на столе и бенгальские огни, разжег плиты на кухне и камин в столовой. Потом он вынес на улицу оставшийся хворост и сжег его там. Вечером после ужина ему снова захотелось что-то поджечь, и после уговоров мама разрешила ему поджечь свою сигарету, которую она предусмотрительно вставила в длиннющий мундштук.       Остаток праздников пролетел за мгновение ока. Драко гонял на своем «Нимбусе» по территории поместья, шугая голубей с крыш, а если на улице было слишком холодно или снежно, то он отправлялся в отцовскую библиотеку, разжигал там камин и читал возле него книгу Грейнджер. По мнению Драко, начало было слишком затянутым, но если перетерпеть скучное вступление, то становилось интересно, так что в целом книга ему понравилась.       В последний день каникул, когда висевшие на деревьях сосульки начали таять от лучей солнца, Нарцисса тоже отправилась покорять сугробы. Ее отговаривали и Драко, и Добби, но она лишь отмахнулась, рассмеявшись и воскликнув:       — Неженки! Неженки! Entendez-vous dans les campagnes, mugir ces féroces soldats? Моя беременная мать в метель летела в больницу Святого Мунго на метле, потому что боялась расщепить малыша. Так что снегом Блэков не напугать!       Весь оставшийся день Драко и Нарцисса трудились над снеговиком, который мог бы потягаться размерами с Хагридом. Верхний шар пришлось левитировать Нарциссе, а Драко ей помогал, сидя на метле. Потом она передавала ему детали для лица: Добби принес морковку и угольки из камина, а Драко пристраивал их на голове. Снеговик получился гигантским, кривым и уродливым — Нарцисса была в полном восторге.       — Ну что за чудище! — восторженно воскликнула она и наколдовала для него шляпу. Драко первый раз за несколько месяцев хохотал так сильно, а потом мать утянула его в снег и принялась щекотать, где он продолжил завывать и брыкаться, умоляя ее остановиться.       Поужинав сэндвичами с индейкой и шоколадным трайфлом с малиновым джемом, Драко отправился наверх собирать свои вещи. Добби уже сложил его чемодан, упаковав туда книги, новые мантии и различные снэки в поезд, среди которых был магически охлажденный контейнер, который Драко было страшно даже открывать (быть может, он отдаст его Поттеру или Уизли в качестве рождественского подарка). От вида собранного чемодана Драко стало так тоскливо, что он покинул спальню и принялся бродить по темным коридорам Малфой-мэнора. Он поднимался вверх по скрипучим лестницам из вяза, шел по коридорам с паркетными полами, пересеченными то тут, то там черными половицами, пересекал огромные залы, украшенные гобеленами и решетчатыми окнами, взбирался по ступеням узких лестниц мимо потайных дверей, ведущих в скрытые комнаты, и прошелся через просторный атриум — заброшенную бальную залу с четырехъярусной бриллиантовой люстрой. Драко проводил рукой по старинным стенам, чувствуя, как что-то внутри них гудит ему в ответ — прямо как магия его волшебной палочки, отзываясь на его негласный зов.       Драко обнаружил свою мать в портретной галерее. Вдоль одной стены сводчатого коридора висели портреты наследников рода Малфой — все потомки по мужской линии, начиная с 1400-х годов. Напротив каждого мужского портрета висел портрет его жены. В соответствии с обычаями траура, все картины были занавешены черной тканью, которые Нарцисса до сих пор не сняла, хотя ее траур должен был закончиться еще два года назад.       Сама женщина стояла на коленях перед последним портретом в ряду — единственным, место напротив которого пустовало. Она бормотала что-то себе под нос, склонив голову. Угол шторы у портрета был приподнят и приколот к стене булавкой для шляпок.       — Мама? — наконец отважился позвать он.       Нарцисса, кажется, его не услышала и продолжила тихо и невнятно что-то говорить.       — Мама? — повторил он, кладя ей руку на плечо.       Нарцисса вскинула голову, и Драко заметил, что зрачки у нее были размером с сикль каждый. По его спине пробежали мурашки.       — Люциус? — прохрипела она.       Драко отшатнулся как от огня.       — Люциус, — взволнованно произнесла она. — Люциус… это ты? Люциус!       Нарцисса схватилась за край его мантии. Драко вырвал ткань из ее рук, и она полетела вперед, приземляясь на пол руками.       — Мама, это я, Драко, твой сын.       Но она будто его не слышала.       — Люциус! Люциус, где ты? Люциус, я тебя слышу! — Нарцисса вскарабкалась на ноги, царапая руки об известняк стен.       — Мама, клянусь, что бы ты там ни слышала, это не отец, — произнес Драко, стараясь сохранить в голосе спокойствие и самообладание.       Нарцисса вскинула голову и уставилась на него пристальным взглядом. На миг Драко понапрасну поверил, что мать его услышала и обдумывает сказанное.       А потом она резко бросилась прочь, так быстро, что полы ее юбки затрепетали в воздухе.       — Люциус! Люциус! Люциус! — все кричала она.       — Мама! Вернись! — Драко чертыхнулся и ринулся за ней.       — Я тебя слышу, Люциус! Я тебя слышу!       Двери в портретную галерею захлопнулись за Нарциссой прямо перед носом Драко. Пока он с кряхтением преодолевал возникшее препятствие, его мать завернула за угол и скрылась из виду.       Когда мгновениями позже Драко забежал за тот же поворот, ее уже и след простыл. Лишь откуда-то впереди доносились ее удаляющиеся крики.       — Проклятье! Добби!       Хлопок — и перед ним материализовался эльф, держа в руках сковородку и щетку для мытья посуды.       — Хозяин Драко! — радостно сказал домовик. — Вы звали Добби?       — Пойди и запри везде двери на засовы! И закрой окна на верхних этажах. Если увидишь маму, тут же вернись за мной. И не выполняй ее просьбы.       Добби послушно кивал, но, услышав последние слова, аж вздрогнул.       — Конечно, хозяин Драко. Но вдруг… Если хозяйка отдаст Добби приказ…       — Ты должен делать то, что я говорю! Я — наследник рода, я — первенец по мужской линии, и я — хозяин этого дома, так что ты будешь делать то, что я велю, или я… или я заставлю тебя отутюжить пальцы.       Добби в ужасе взвизгнул и исчез.       Драко вытащил из кармана палочку, стараясь не обращать внимания на укол вины в груди. От страха он проявил жестокость. Ему вовсе не нравилось угрожать Добби, но в данной ситуации необходимо было показать силу.       Он зажег кончик палочки и поспешил дальше по сумрачным коридорам. Голос матери звучал где-то совсем далеко, и Драко пытался следовать за ним, плутая по самому сердцу поместья, где мебель в залах была накрыта белыми простынями, напоминая стада призрачных волов, а у всех мраморных статуй волшебниц и волшебников был тот же хмурый взгляд, что и у его отца. В коридорах, освещенных парящими в воздухе свечами, слышалось лишь эхо криков матери. Драко взбежал по кованой лестнице и, распахнув двери, оказался в восточном крыле, где добрался до покоев отца.       Полог у кровати был оборван, а весь пол был усыпан набивкой из разодранных подушек, словно свежим снегом. Вечерний ветерок нежно покачивал открытую балконную дверь, через которую внутрь уже просачивался туман, поднявшийся с мрачных болот.       Нарцисса стояла снаружи, перегнувшись через балконные перила, и тянулась бледной рукой в темноту. По ее исхудавшему лицу текли слезы, а рубашка уже насквозь промокла. Длинные густые волосы, выбившиеся из шиньона, пока она убегала, плавными волнами колыхались в такт ее всхлипам.       — Вернись, — плакала она. — Вернись, молю. Я так по тебе скучаю. Вернись! Обещаю, я буду вести себя хорошо… Где же ты? Разве ты по мне не скучаешь? Разве ты меня не любишь, Белла?       На последнем слове Драко словно водой окатили, ведь он думал, что мама обращалась к отцу. Но кого бы она ни звала, все было тщетно, и единственным ответом ей служило заунывное пение ветра.       Драко погасил палочку и бесшумно вышел на балкон. Нарцисса балансировала на грани падения, и когда она в очередной раз потянулась за чем-то во тьму, он бросился вперед, чтобы поймать ее. К счастью, она сама восстановила равновесие и медленно опустилась на пятки.       Когда Драко коснулся ее, она издала прерывистый стон и рухнула в его объятия. Он осторожно посадил ее на пол, поглаживая по голове.       — Мама, — ласково позвал он, — это Драко.       Она огляделась вокруг, продолжая стонать.       — Мама. Это я. — Тревога все же просочилась в его голос. — Твой сын. Ты дома.       — Дома? — неразборчиво пробормотала она и распахнула глаза. — Я дома? Но я уже давно не была в аббатстве…       — Нет, ты в Малфой-мэноре. Ты что, не помнишь?       — Малфой?       — Да, Малфой. Ты вышла замуж за Люциуса Малфоя, а я… и у вас родился сын.       — Сын? У меня родился сын?       — Да.       — Как замечательно. Люциус всегда хотел мальчика, — мечтательно ответила она. — А мне хотелось еще… мне хотелось двух… девочку и мальчика… полный комплект.       — А почему тогда не завела? — выдавил он с тяжестью в груди.       — Пять лет в Азкабане, пять лет. Я была одна с моим мальчиком… ему был всего годик. А когда Люциус вернулся, он не хотел… не позволил… Сказал, что это опасно, заводить дочку, прекрасную маленькую девочку, которую будет ненавидеть весь мир… — Нарцисса уткнулась головой в грудь Драко и зарыдала.       Драко просидел с матерью до тех пор, пока она не успокоилась и не затихла, заснув. Она даже не шелохнулась, когда он коснулся ее щеки, так что он позвал Добби, и они вместе переместили ее в спальню для гостей.       После того как Нарцисса была уложена, Драко выскользнул из гостевой комнаты и прикрыл за собой дверь. Добби аппарировал к нему, под мышкой держа ком ее грязной одежды.       — Такое уже случалось, пока меня не было?       Добби замялся, заламывая пальцы.       — Добби.       — Хозяйка говорит Добби не отвечать на вопросы о ней, — запричитал он. — Хозяйка говорит, что если он проболтается, то должен стукнуться головой о стену и впредь думать хорошенько.       — Не нужно этого делать. Я ей ничего не скажу. — Драко присел на корточки и приподнял подбородок эльфа. — Ты должен мне рассказать, это очень важно. Ради ее же безопасности.       Это были верные слова. Добби, как преданный слуга, сдался перед угрозой опасности для своей хозяйки, и его губы затряслись.       — Дважды, — выпалил он. — На Хэллоуин и в день рождения бывшего хозяина, ей мерещится всякое, она бегает, кричит и срывает с себя одежду! Добби за ней гонится, говорит: «нет, хозяйка, пожалуйста, хозяйка», но она его не слышит! Она не слушает! А иногда она все-таки говорит с Добби, но приказывает ему странные вещи. «Приведи в порядок теннисный корт» или «принеси хозяйке павлинье перо», но у нас нет ни теннисного корта, ни павлинов, сэр! И обращается она ко Добби не по его эльфийскому имени, а зовет Кикимером!       Тут Добби уже не выдержал и с воплем кинулся к стене, и Драко бросился к нему и как ребенка приподнял над землей, чтобы не дать эльфу удариться головой.       — Нет! Нет, остановись!       — Добби плохой! Добби очень-очень плохой эльф! Гадкий, лживый, подлый, неблагодарный…       — Прекрати! Это приказ.       Добби тут же умолк, словно ему перерезали голосовые связки, и обмяк в руках Драко.       — Ты вовсе не плохой эльф, что за глупости, — сказал Драко, пытаясь добавить своему тону авторитета. — Ты просто сделал то, что тебе было велено.       — Я плохой эльф, — обреченно произнес Добби. — Я соврал и предал хозяйку.       — Ничего ты ее не предал. Послушай, сейчас я дам тебе очень важный приказ. Запомни его и всегда ему следуй. Даже если кто-то другой прикажет тебе что-то, что ему противоречит, ты все равно должен ему следовать.       — Какой приказ?       — Если моя мама вдруг будет делать что-то опасное для ее жизни или как-то навредит себе, — медленно произнес Драко, — ты должен сделать все возможное, чтобы ее защитить. Но если ты не можешь, тогда тут же приведи к ней…       «Меня», — собирался сказать он, но что он мог сделать? Он не мог ни аппарировать, ни колдовать. Даже если он и сможет попасть в мэнор, он ничем не сможет помочь.       — Приведи Снейпа, — решил Драко в итоге. — Найди и позови Снейпа. Он будет знать, что нужно делать. — Драко встряхнул эльфа. — Ты меня понял?       — Да, сэр.       — Тогда дай клятву. Поклянись на… поклянись на нашем роде. Как делают волшебники.       Добби весь раздулся от самодовольства. Эльфам обычно и не нужно было ни на чем клясться — магия, заставляющая их повиноваться, не позволила бы нарушить приказа.       — Добби клянется родом Малфоев, — сказал эльф. — Клянется землей, кровью и именем своего молодого хозяина, которому он приходится добрым верным эльфом.       — Отлично. Тогда больше не будем это обсуждать. А теперь принеси мой чемодан, а то я уже опаздываю на поезд.

***

      Обратная дорога в Хогвартс пролетела незаметно, потому что большую ее часть Драко проспал, но по прибытии он все равно чувствовал себя как выжатый лимон. Поезд приехал довольно поздно, так что по пути в гриффиндорскую башню ему встретился только Пивз, который был послан на три буквы.       Как только начался новый семестр, Драко понял, что профессора совершили коварный трюк: они дождались конца праздников, прежде чем порадовать студентов отвратительнейшими домашними заданиями, чтобы те не смогли дома нажаловаться родителям. Несмотря на свое негодование, он не мог не отдать должное их хитроумию. Наконец покончив с тринадцатидюймовым эссе для МакГонагалл на тему «Основные сходства между заварочным чайником и пиробумагой», Драко обнаружил, что пролетело целых четыре часа, пока он корпел над ним в углу библиотеки, и его правая рука так ныла, что он едва мог шевелить пальцами.       Драко вернулся в общую гостиную, где удобный столик у окна уже был занят шайкой Поттера, сидевшей в раздумьях среди вороха бумаги и чернильниц. В воздухе стоял запах горящих свечей и древесного дыма, а по стеклу все колотил нескончаемый дождь, превративший пейзаж за окном в серебристую кашу. Возле камина, где потрескивал слабый огонь, близнецы Уизли учили группу второкурсников играть в подрывного дурака. Симус Финниган включил подаренную ему на Рождество магловскую пластинку, так что вся комната была наполнена завываниями какого-то голосистого Смитса, который просил забрать его куда-то этой ночью.       Финниган с Томасом скакали в углу под музыку, держась за руки, и подпевая во все горло.       — Э-э, пункт первый, — сказал Уизли, ковыряясь пером в ухе. — На них можно наступить.       — Отлично-отлично, — Поттер яростно закивал, записывая за ним.       — Второй… их можно уронить.       — Класс. Продолжай.       — Третий, — с сомнением сказал Уизли, рассматривая перо, — их можно… на что-то положить…       Грейнджер вздохнула, приподняв голову.       — Да бросьте вы оба, МакГонагалл не нужен список. Основное сходство между пиробумагой и чайником — они выполняют свою функцию, если к ним приложить тепло.       Драко ответил точно так же, а потому втайне порадовался, что Грейнджер пришла к тому же выводу. Он затворил за собой портретную дверь.       — Эй, Малфой, — сказал Уизли, распрямившись. — Ты уже слышал про Снейпа?       — А что с ним?       — К нам только что подходил Перси и рассказал, — с улыбкой до ушей ответил Поттер. — Он простудился на праздниках. Не сможет вести занятия. Его будут заменять целых две недели!       — Простудился? А с ним все в порядке?       Услышав в голосе Драко беспокойство, Грейнджер с сочувствием посмотрела на него. Драко ее проигнорировал.       — Без понятия. Но нам это только на руку, — Уизли вздохнул, скрестив руки за головой. — Он наверняка собирался нагрузить нас домашкой… так что пусть поболеет, придурок.       — Он вообще-то учитель, Уизли, будь поуважительнее, — огрызнулся Драко. — И что это вообще значит, простыл? Неужели мадам Помфри не может его вылечить?       — Думаю, она уже пыталась, приятель, — резонно заметил Уизли. — Иногда нужно просто хорошенько пропотеть.       — Пропотеть? Да он один из величайших зельеваров в мире. Вы же это понимаете, да? Он настоящий, подлинный гений, — с напором сказал Драко. — Чем он таким заболел, что не может себя вылечить?       — На приготовление зелья может понадобиться больше двух недель, — рассудительно предположила Грейнджер.       Драко в ответ лишь буркнул, но ее слова немного его успокоили.       — А его можно навестить?       — Навестить?! Да я даже спрашивать о таком не думал. У нас целых две недели без Снейпа! Дареному единорогу рога не щупают.       — Рон, не будь бесчувственным, — прошептала Грейнджер. — Снейп — это крестный Драко.       — Крестный? — Уизли оторопел.       — Да, так что даже если он тебе не нравится…       — «Тебе» не нравится? Если он «тебе» не нравится?! Я извиняюсь, а это не с тебя ли он снял пять очков за то, что ты знала правильный ответ?       Драко поморщился. Такой случай правда был, и это, конечно, было чересчур. Драко тогда промолчал, но он был уверен, что «не дать мисс Булстроуд возможность первой поднять руку» вряд ли упоминалось в школьном уставе как повод выписать штрафные очки.       — Даже если «нам» он не нравится, — сдалась девочка, — это близкий для Драко человек.       — Это столько всего объясняет, — с жаром произнес Уизли.       — Например? — Драко вскинул бровь.       — Например… ну… — Уизли жестом обвел Драко. — Ну вот это все… ну, понимаешь….       — Я никогда не пью… вина, — загадочно пробормотал Поттер. Уизли боднул Поттера головой в плечо и хохотнул.       Решив все это проигнорировать, Драко развернулся к Грейнджер.       — А он говорил, кто его заменит?       — Кажется нет. Можно спросить Перси. Перси? — позвала она. Рыжеволосый староста, читавший «Пророк» у камина, вскинул голову. — Уже известно, кто будет заменять Снейпа?       — Вроде Квиррелл, — Перси фыркнул. — По крайней мере, у всех, кто на четвертом курсе и младше. Для старших студентов уровня С.О.В. и Ж.А.Б.А. наймут кого-то другого, хотя в такое время года, конечно, трудно подыскать…       — Отлично, — кисло сказал Драко. — То есть нам достанется второсортная замена.       — Думаю, у Дамблдора есть дела поважнее, чем искать первокурсникам первоклассного преподавателя зельеварения, — ответил Перси. — Особенно после того, что случилось на Новый год.       — А что случилось? — поинтересовалась Грейнджер.       — А вы не слышали? В замок кто-то пытался пробраться.       — Где? Когда? — Драко замер в ожидании.       — Ой, кажется, часов в семь или восемь вечера. Прямо в Новый год. Нас всех разогнали по факультетским гостиным и велели сидеть там, пока весь замок не проверят. Я пытался узнать у МакГонагалл, в чем дело, но они решили не волновать учеников. В любом случае, ничего не украли, но Дамблдор, кажется, не на шутку заволновался. Весь коридор на третьем этаже был закрыт для расследования.       — На третьем этаже? — переспросил Поттер, и они вчетвером обменялись взглядами. — Это тот, что возле кабинета заклинаний?       — Вроде да.       — Ты хотел сказать, возле… — Уизли кашлянул в кулак, издав что-то подозрительно похожее на «пса».       — Рон, прикрывайся платком, — с отвращением произнес Перси. — И, Малфой, я тебя уверяю, Квиррелл вовсе не второсортная замена. Он когда-то учился у самого Николаса Фламеля. А тот был государственным алхимиком при ныне покойном премьер-министре Румынии.       — Кто такой этот Фламель? — тихо поинтересовалась Грейнджер у Драко.       — Известный алхимик, — так же тихо ответил Драко. — Своего рода знаменитость среди зельеваров. Разумеется, ни одно из его открытий не было подтверждено другими людьми и его работы не рецензировались, но…       — О нет, только не это, — Перси закатил глаза.       — … он якобы сумел создать философский камень.       — А это сложно? — спросил Поттер.       — «А это сложно»? — Драко хохотнул. — Сложно ли создать камень, дарующий бессмертие? Даже не знаю, Поттер, скажи, когда получится.       — Но он же не может быть в самом деле бессмертным, — обеспокоенно произнесла Грейнджер. — Бессмертия нельзя добиться. Даже с помощью магии.       — Скорее, бессмертие нельзя доказать, — поправил Перси и приподнял палец. — Проблема, естественно, заключается в том, что…       — Как только ты начнешь рассказывать направо и налево, что смог стать бессмертным, все тут же захотят тебя убить и забрать у тебя то, что даровало тебе бессмертие, — перебил его Уизли с зевком. — К тому же, это все одни догадки. Это же парадокс Певерелла. Ты точно не узнаешь, бессмертен ли кто-то, пока он не умрет, но если он умрет — значит, он не бессмертен.       Драко вытаращился на него.       — Чего? — оскорбленно спросил Уизли. — Это было в «Сказках Барда Бидля». Я, вообще-то, тоже книжки читаю.       Драко обменялся взглядом с Грейнджер — это было новостью для них обоих.       — Ну, если кто и бессмертен, то это Фламель, — сказал Драко. — Ему больше шестисот лет. Старейший волшебник в мире.       — Это он утверждает, что ему больше шестисот, — ехидно поправил Перси.       — У него есть подтверждающие исторические документы.       — Да какие еще документы? В четырнадцатом веке не было свидетельств о рождении.       Драко не мог понять скептицизма Перси: они жили в мире волшебных палочек и летающих драконов, неужели было сложно даже предположить существование необычного камня?       — Простите, — вмешалась Грейнджер, — но вы сказали, что философский камень дарит бессмертие?       — Если верить слухам, — не унимался Перси.       — И Дамблдор знаком с ним? С этим Фламелем?       — Они были соавторами статьи, принесшей Дамблдору известность, — сообщил Перси, явно радуясь возможности щегольнуть своими познаниями. — Разумеется, я ее читал, она весьма хороша. Если кому-то интересно, она называется…       (— Никому не интересно, — перебил Уизли.)       — Значит, чисто гипотетически, Дамблдор знает, как сделать кого-то бессмертным? — спросила Грейнджер.       — Только по слухам!       Драко потер виски.       — Что-то вроде того, — пробурчал он. — Далеко не факт, что камень сработает на ком-то, кроме Фламеля. Если подумать, это просто необычайно мощный алхимический артефакт, предназначенный для личного пользования своим создателем.       — А если кто-то решит, что все же стоит рискнуть?       — Конечно кто-то решит, — беззаботно сказал Уизли. — Вот поэтому Фламель скрывается. Несколько лет назад по его просьбе отозвали производство его карточки для шоколадных лягушек — он не хочет привлекать к себе внимание.       — То есть, — нерешительно начала Грейнджер, — если бы он беспокоился за сохранность философского камня, он мог бы попросить своего близкого друга, Альбуса Дамблдора, помочь его спрятать? — Она окинула взглядом Драко, Уизли и Поттера. — В таком месте, где безопасней, чем в Гринготтсе.       — Спрятать от кого? — с сомнением спросил Перси. — Лично меня не особо привлекает идея бессмертия. Страшно даже подумать, на кого я буду похож через лет двести.       — О, а я знаю, — к всеобщему удивлению внезапно отозвался Поттер. — Что насчет Волдеморта?       Драко и Уизли дружно дернулись так сильно, что стол пошатнулся.       — Гарри, приятель, тебе что не…       — Не смей говорить это слово…       — … правда опасно, так не принято…       — … проявить хоть немного уважения…       Поттер остановил их, медленно подняв ладони.       — Ладно, — сказал он. — Что насчет Сами-Знаете-Кого? Помните такого? Большой страшный злодей, который хотел жить вечно? Еще убил моих родителей? — Голос его сочился сарказмом. Наступила неловкая пауза, и он разозленно добавил: — Он бы точно захотел камень, не так ли?       — Если бы был жив, — ответил Драко, чувствуя себя жутко неуютно. — Но он мертв, Поттер, тебе ли не знать.       — Вот это как раз-таки не было доказано! — вскрикнул Перси, уличив новую возможность кого-то поправить. — Его тело так и не нашли! Заключение о его смерти было основано на косвенных уликах, найденных в доме Поттеров, и на том факте, что он пропал. Но свидетелей там не было, за исключением… ну… — Перси замялся, виновато глянув на Гарри, который язвительно отсалютовал.       — Ну вот! — объявила Грейнджер. — Значит Волдеморт…       — Не называй его так! — хором воскликнули Драко с Уизли. Трудно было сказать, кто из них от этого смутился сильнее.       — Да хорошо-хорошо! Злодей, сами-знаете-что или как там его все еще может быть жив. Гипотетически.       — Гипотетически, — ответил Перси, проверил время на часах и встал с кресла. — А американцы гипотетически могут выиграть Кубок мира по квиддичу в следующем году. Но для этого понадобится вся магия в мире.