Книга вторая. Глава 9. Ранкорн — наш кадидат
3 мая 2025, 20:18***
«Когда ослабишь свою бдительность,
Тогда бы я смог тебя переубедить,
Но разбил бы тебе сердце»
— Tears for Fears, «Shout»
***
«Дорогой Драко, Так и думала, что тебе понравится! Это мой любимый альбом. Мама сказала, если я буду хорошо учиться, она сводит меня на их концерт в сентябре на мой день рождения. Моя кузина Николь тоже обожает эту группу, и она сейчас гостит у нас, так что дала мне послушать их кассеты (только никому ни за что не рассказывай, но я больше не могу держать это в секрете: она безумно влюблена в Майкла Демпси, и у нее в ящике с нижним бельем хранится его фото). Чувствую себя как-то странно, оказавшись снова дома. Я, конечно, люблю своих родственников, но теперь, если мои тетя или дядя спрашивают, кем я хочу стать, когда вырасту, мне приходится врать, что я хочу быть юристом, или химиком, или что-то в этом духе. А еще иногда Николь или Джейсон рассказывают, что они узнали в школе по истории или по математике, и мне приходится помалкивать, ведь нас в Хогвартсе этому не учили, а я даже не могу уточнить, о чем идет речь, ведь тогда буду выглядеть глупо. А иногда бывает наоборот, и это еще хуже! Вчера обсуждали фракийцев, и я еле сдержалась, мне так хотелось всем рассказать, что морские народы бронзового века на самом деле были болотными ведьмами, которые промышляли разбоем! Мои родители поддерживают меня изо всех сил, но даже они всего не понимают. Они никак не возьмут в толк, зачем нам совы или почему в Хогвартсе не ловит связь. К тому же, я не все им могу рассказать. Если бы они узнали о трехголовом псе и о той истории в хранилище, они бы ни за что не разрешили мне вернуться в школу. А ты своей маме про все рассказываешь или тоже о чем-то умалчиваешь? Рон приглашал меня провести меня остаток лета в Норе, но я скорее всего не успею вернуться с Майорки. А еще моим родителям не очень нравится идея, что я останусь в гостях у мальчика, даже несмотря на то, что помимо Рона там еще куча народа и целых шестеро детей. Я сказала родителям, что у них пуританские и старомодные взгляды. Мама дала мне фунт за то, что я правильно употребила слово «пуританский», но все равно не поменяла своего решения. Еще хотела спросить, не писал ли тебе Гарри? Я давненько не получала от него новостей и, признаться честно, боюсь, что его родственники с ним что-то сделали. Надеюсь, ты отлично проводишь лето. Твоя подруга, Гермиона Грейнджер» «Дорогая Грейнджер, Рано радуешься. Бетховен все еще лучше, я просто сказал, что если сможешь прислать еще кассет этой группы, я тебе все компенсирую. Не знаю расценок, но, уверен, выйдет не накладно. Сомневаюсь, что кассеты стоят дороже, чем абонемент в филармонию, а мама зачем-то оплачивает сразу несколько. Но, должен признать, насчет The Cure ты была права. Мне понравилась песня «Boys Don’t Cry» и еще одна, про пятницу. Думаю, под эту музыку было бы неплохо летать на метле. Весьма сожалею, что твоим маглам не доведется увидеть тебя во всем твоем всезнающем великолепии. Не переживай, как только ты вернешься в цивилизацию, всем снова станет ясен размер твоего внушительного мозга. Кстати, не понимаю, почему твоих родителей так удивляют совы. Если верить Бинсу, маглы сами когда-то отправляли почту голубями, так что не знаю, что им не нравится. Нет, я не рассказываю маме обо всем, что происходило в Хогвартсе. Вообще, думаю, не существует таких людей, ни среди волшебников, ни среди остальных, которые бы рассказывали все своим родителям. Маглам, наверное, в чем-то даже проще — у чистокровных семей часто такая обременительная история, что искренность и честность вовсе не способствуют сближению ее членов. У тебя, например, есть тетя, про которую нельзя говорить? Или такие родственники, чьи имена лучше не упоминать в приличном обществе? В любом случае, я бы на твоем месте об этом не переживал. Как мне говорили, недопонимания между детьми и родителями — неотъемлемая часть взросления. Мне Поттер тоже не писал. Если переживаешь, что ему не дают читать почту, могу попытаться отправить ему письмо с Улиссом: его ни один магл не остановит, он будет драться как лев. Я бы посмотрел, как Дурсли пытаются помешать ему попасть к Поттеру. И я, кстати, совершенно серьезно — я бы правда на это поглядел. Жду твоего ответа, не забудь про кассеты. Искренне твой и т.д., и т.п., Драко Малфой» «Дорогой Малфой, Привет! Большое спасибо за письмо! Заранее извиняюсь, но у твоего филина может не хватать нескольких перьев — Дадли попытался стукнуть его мухобойкой, а тот в ответ вроде как попытался его… эм… убить? Тетя Петуния повезла Дадли в больницу, чтобы там осмотрели его царапины, хотя они были настолько крошечные, что ему скорее всего даже не было больно. Дядя Вернон грозился вызвать службу контроля за дикими животными, но я ему сказал, что тогда ты его засудишь, потому что ты из богатой семьи с кучей адвокатов. Это заставило его передумать. Лето проходит ужасно скучно. Дурсли заперли все мои школьные принадлежности в чулане. И палочку, и книги, и мантию-невидимку, все-все-все. Палочка-то ладно, я все равно не смог бы колдовать, но вот мантия-невидимка мне бы не помешала. У меня есть довольно милая соседка, миссис Фигг, я раньше сбегал к ней после обеда посмотреть телевизор, а сейчас приходится сидеть целыми днями в комнате, откуда выхожу только поесть. Ладно, прости, что столько жалуюсь. Я очень рад твоему письму. От Рона с Гермионой до меня ничего не дошло, потому что Дадли отпугивал их сов своим игрушечным пистолетом. Букля тоже очень обрадовалась, думаю, ей было одиноко без компании. Надеюсь, твое лето проходит отлично. Жду не дождусь, когда мы вернемся в Хогвартс. С наилучшими пожеланиями, Гарри» «Дорогой Поттер, Твой рассказ вызвал у меня ужасное негодование. Что еще значит, они не выпускают тебя из дома? Ты позволил им забрать твою палочку? Да они вообще знают, кто ты? Я, конечно, знал, что у тебя сомнительные условия содержания, но чтоб настолько… Если тебя нужно спасать, только скажи. Если я не получу ответа на свое письмо, то буду считать, что тебя против воли удерживают чокнутые маглы и обращусь в Отдел магического правопорядка, чтобы те приняли соответствующие меры. Не совсем понял, что за существо этот Дадли, но уверяю, только царапинами оно тогда не отделается. Искренне, Драко Малфой» «Дорогой Поттер, Прошла уже целая неделя, а ответа от тебя я так и не получил. Ты жив? Если это так, подай знак. Может, ты решил, что я пошутил насчет обращения в Министерство. Так вот знай, это не так. Мне плевать с Астрономической башни на твоих маглов, и я готов призвать на борьбу с ними всю мощь магических правоохранительных органов. Искренне, Драко Малфой» «Дорогой Малфой, Спасибо за наводку. Ситуацию уладили. Гарри теперь тут (тут — это в Норе). Думаю, останется с нами до конца лета. Также мама хочет узнать у Дамблдора, могут ли они с отцом подать на частичную опеку. А еще она пришла в бешенство, когда узнала, что мы с близнецами стащили папин летающий автомобиль, которого у него вообще не должно было быть, чтобы вызволить Гарри, так что я под домашним арестом до самой свадьбы или что-то в таком духе, но оно того стоило. Мы будем в Косом переулке 17-го, поедем за школьными принадлежностями. Гермиона тоже будет. Можешь приехать, если хочешь. Кстати, Фред с Джорджем передают привет. Они заглянули, пока я писал письмо, и***
Около десяти часов утра солнце наконец пробилось сквозь гущу облаков, превращая Косой переулок в акватинтный пейзаж. В воздухе тесной мощеной улочки между домами витал позолоченный солнечными лучами утренний туман, а вдоль рядов магазинных витрин, будто стайки тропических птиц, туда-сюда сновали группы волшебников, разодетых в разноцветные мантии. Стояла на редкость хорошая и теплая погода, но постепенно теряющие свою одежку деревья знаменовали скорый приход осени. Каменные здания Косого переулка, что накренились от старости и будто опирались друг на друга, чтобы не упасть, казалось, дышали жизнью. Драко стоял, прислонившись спиной к стене Гринготтса, и потягивал чай из фляги. На нем сегодня был новый плащ из зеленого бархата, а под ним — сшитый на заказ костюм с золотым нагрудным платком. В кармане звенела горсть галлеонов, так и напрашивающаяся, чтобы ее поскорей потратили. Когда башенные часы пробили ровно десять, Драко сверился со своими часами и вскинул бровь. Если бы кто-то из прохожих сейчас остановился и взглянул в его сторону, то заметил бы сгорающего от нетерпения двенадцатилетнего мальчика, одетого с иголочки и, кажется, уже самостоятельно посетившего Гринготтс. — Драко! Драко, я здесь! На крыльце банка показалась Гермиона в сопровождении буйной копны волос. Она помчалась вниз по ступенькам, перепрыгивая через две за раз. Драко с запозданием понял, что тормозить она не планирует, и едва успел приготовиться к столкновению, как она кинулась в его объятия. — У-уф. — Привет! Ну как дела? Сто лет не виделись! Ты меня долго ждал? — Привет, Грейнджер, — ответил Драко, ставя ее на землю и высвобождаясь из ее рук. — Рад встрече. Неплохо выглядишь. Это была чистая правда — Гермиона успела заметно загореть на лето, отчего в ее волосах заиграли карамельные блики, а на яблочках щек появилась россыпь новых веснушек. Но самыми большими переменами в ее внешности были блеск металла на зубах и улыбка одними губами. — Что случилось с твоими зубами? — нахмурившись, спросил Драко. — Мне поставили брекеты! — Гермиона продемонстрировала ему свои зубы, к которым были приклеены две металлические проволоки, выглядевшие как железнодорожные рельсы. — Родители сказали, что их надо будет проносить год, тогда мои зубы станут идеальными. — А это больно? — Драко, прищурившись, принялся разглядывать ее рот. — Иногда побаливает, — призналась Гермиона. — Особенно было неприятно, когда их затягивали. А еще приходится носить резинки, чтобы исправить прикус. Но это того стоит, к тому же, мне повезло, что их поставили так рано. Обычно их ставят уже подросткам. — Она широко улыбнулась, но даже эти металлические штуковины ничуть не портили ее улыбку. — Скажи же, выглядит страшно? Драко собирался было согласиться, но вовремя вспомнил, что однажды уже совершил подобную ошибку. — Я даже не сразу заметил, — чопорно сказал он. Ответ оказался совершенно верным, и Гермиона заулыбалась еще сильнее. — Гермиона! Драко! Через толпу людей в их сторону пробивалась целая орда жизнерадостных рыжих в потертых мантиях. Впереди всех шел Рон, за ним Фред, Джордж, Перси и, наконец, мужчина средних лет с ушами как у Рона, который, видимо, был отцом семейства. Рядом с ними семенил темноволосый мальчик, едва поспевающий за длинноногим Роном. На его лице была написана такая эйфория с нотками изумления, словно ему сложно было поверить в собственное счастье. — Гарри! Рон! Гермиона налетела на мальчиков, по очереди обняв каждого. Затем вмешались Фред с Джорджем, вдвоем приподняв ее над землей и закружив по воздуху, чем вызвали у нее удивленный писк. Потом настала очереди Перси, который, помявшись, крепко пожал ей руку. После этого Гермиона развернулась к отцу Рона и, протягивая ему руку, провозгласила: — Здравствуйте! Меня зовут Гермиона Грейнджер, я подруга Рона. Вы, наверное, его отец, мистер Уизли. Рон рассказывал о вас много хорошего. Мистер Уизли был высоким худощавым мужчиной в очках с заметными залысинами. Он был явно немного ошеломлен напором Гермионы — что было совсем неудивительно, она часто производила такой эффект на людей — но пожал ей руку. — Артур Уизли, приятно познакомиться, мисс Грейнджер. Рон говорил про тебя все лето. — Пап, — простонал Рон. Драко захихикал. Мистер Уизли развернулся к нему и, преодолев секундное недоумение, тоже протянул ему руку. — А ты, должно быть, Драко Малфой, — сказал он, окидывая взглядом мантию Драко. — Про тебя Рон тоже рассказывал. Насколько я слышал, ты спас ему жизнь. — Слухи о моих благодеяниях были явно преувеличены, — ответил Драко и, не желая показаться грубым, пожал руку мистера Уизли. Он подавил в себе шевельнувшееся при этом чувство дискомфорта: его мать была бы в шоке, узнав, что он обменивается рукопожатиями с Артуром Уизли. А его отец… Об этом даже думать не хотелось. — Весьма сомневаюсь. Рон умеет выбирать себе хороших друзей. Мы многим тебе обязаны. Драко засунул руки в карманы. — Уизли, ах ты хитрюга, — невозмутимо обратился он к Рону. — А ты и не говорил мне, что мы друзья. Это стоит отметить. — Заткнись, придурок. — Повежливее, Рон! К ним приближались еще двое Уизли: пухлая женщина с сумочкой, держащая за руку худую девочку, довольно высокую для ребенка, что было свойственно всем Уизли, с ярко-голубыми глазами и усыпанным веснушками лицом. — Да сколько вас там? — пробормотал Драко: Артур Уизли явно не делал холостых выстрелов. — Цыц, — сказал Рон, покосившись на него. — Драко, это моя жена, Молли Уизли, — сказал Артур, беря жену под руку. — И моя дочь, Джинни. — Драко Малфой, ох, здравствуй, милый, — пропела миссис Уизли, пожимая Драко руку. — Прошу прощения, что мы встречаемся при таких обстоятельствах, я просто ужасно выгляжу. Я обычно не выхожу из дома в такой одежде. — Ничего страшного, — сдержанно сказал Драко. — Ваш отец, случайно, не из Пруэттов? — Все так! Агриппус Пруэтт, из чеширских Пруэттов, — с гордостью ответила она. — Пруэтты все еще живут в Капестхорне? — Ах, дорогой, к сожалению, уже нет. — Ее явное удовольствие от упоминания родового гнезда смешалось с капелькой грусти. — Поместье было разрушено во время войны, ну, а когда она закончилась, восстанавливать его было некому, так что мы передали его кузену, у которого были на это средства. С тех пор его семья там и живет. — Очень сожалею, — вежливо сказал Драко и даже не солгал: потерять родовое поместье для семьи из Священных двадцати восьми было настоящей трагедией. Он не знал, что Пруэтты вымерли по мужской линии, но, судя по словам Молли Уизли, так и было. — Ваш Дом был очень известен. — О, да, чудесное было место! Я хотела свозить туда детей, но их не особо волнует семейная история. Фред засунул два пальца в рот, Джордж сделал вид, что пытается себя задушить, а Перси же внимал каждому ее слову. — Мне кажется, ничто так не пробуждает интерес к своим корням, как величие английских поместий, — сказал Драко. Джордж навалился на Фреда, содрогаясь в приступе невидимой тошноты. Фред размахивал рукой, пытаясь привлечь к себе внимание медиков. — Как же ты прав, дорогой! — Глаза Молли загорелись, и она обвела взглядом своих детей, словно только что выявила огрехи в их воспитании. — Дети, не хотите посмотреть, где жил ваш дедушка? — Я хочу! — тут же вставил Перси. — Вот это-то и смущает, Перс, ты правда бы этого хотел, — проворчал Рон и зыркнул на Драко. — Обязательно было это начинать? — Не понимаю, о чем ты, — ухмыльнулся Драко. — Ой, ну конечно. Но тебе же хуже, думаю, мама уже начала планировать вашу с Джинни помолвку. Давай, Гарри, пошли отсюда, пока она не приступила к возрождению династии. — Думаю, нам стоит разделиться, — сказал Артур, отвлекая свою жену от ее замыслов. — Перси, тебе же нужны были новые перья? А еще надо купить учебники тебе и близнецам… Рон, ты можешь взять книги близнецов. А тебе Джинни, понадобится все новое, ведь у тебя впереди первый год учебы. — Ты поедешь в Хогвартс? — удивленно спросил Драко, обращайся в младшей Уизли. Она выглядела совсем маленькой, и ему казалось, что он был куда больше в прошлом году. Девочка уставилась на него с широко распахнутыми глазами и кивнула, сжимая руку матери до белизны в костяшках. — Она немного стесняется незнакомых людей, — пояснил Рон, щелкнув Джинни по уху. — Серьезно, и трех слов за раз не сказала с тех пор, как у нас поселился Гарри. Все только «да, Гарри», «нет, Гарри» и «а где Гарри?». — Это неправда, — упрямо сказала девочка, хотя этой репликой лишь подтвердила слова Рона. — В какой подготовительной школе ты училась? — спросил Драко у Джинни, пытаясь проявить вежливость. Девочка помотала головой. — Ни в какой. Мама учила нас на дому, — ответил Рон, немного порозовев, а потом язвительно поинтересовался: — А ты, наверное, был в Скримбле или Хикинботтоме, да? Вам-то это по карману. — Вообще-то, меня тоже обучала мама, — протянул Драко. — Ей хотелось, чтобы я подольше был дома. — А-а-а. Ну, тогда ладно. — Рон внезапно повеселел. — В этом ничего такого нет, мы все равно в итоге все оказались в Хогвартсе. Их компания разделилась и разошлась. Перси с матерью отправился искать перья, а Артур повел близнецов завтракать с их другом, Ли Джорданом (миловидным улыбчивым мальчиком с дредами, который как-то раз на памяти Драко до криков спорил с Симусом Финниганом на тему жуков и камней). Перед уходом миссис Уизли отправила Джинни в магазин подержанных мантий («Но я хочу пойти с Гарри», — запротестовала девочка), а Артур Уизли объявил, что в полдень они должны все встретиться во «Флориш и Блоттс». Гарри предложил ребятам побаловать себя десертом на завтрак, отчего Драко пришел в ужас, а Гермиона — в восторг, и они вчетвером отправились в «Фортескью». В кафе было прохладно и пахло липкими сладостями и свежеиспеченными хрустящими вафельными рожками. Выбор мороженого варьировался от ванильного до фуа-гра, и Драко сделал себе мысленную пометку рассказать об этом Добби (с другой стороны, возможно, не стоило — эльфу и без того хватало вдохновения, что от некоторых его кулинарных изысканий аж в дрожь бросало). Гарри купил два рожка клубничного мороженого с арахисовой пастой себе и Рону, один мятный с шоколадной крошкой Гермионе и настоял на покупке мороженого для Драко, хоть и сделал все это в совершенно неподобающей манере. Из вежливости к Гарри, Драко все же попробовал мороженое со вкусом зеленого чая, и они направились вдоль переулка, пичкая себя сахаром на завтрак. У витрины магазина «Все для квиддича» собралась целая толпа жаждущих поглазеть на презентацию новейшего «Нимбуса-2002», и Рон, расталкивая зевак, пробился в первый ряд и принялся скорбно разглядывать метлу, прижавшись щекой к стеклу. — Двухтысячная серия… подумать только… — У тебя хотя бы есть своя метла, — вздохнул Гарри. — Тебе тоже понадобится метла в этом году, — отметил Драко. — Если ты, конечно, не собираешься летать на школьной, но это просто самоубийство. — Фред с Джорджем летают на школьных метлах, как и половина гриффиндорской команды, — возразил Рон. — Вот именно, и ты мог заметить, что нас каждый раз разносит Слизерин. — Надеюсь, ты ошибаешься, потому что своей метлы у меня нет, — мрачно сказал Гарри. Драко недоуменно покосился на мальчика. — Так почему ты просто ее себе не купишь? — В смысле? — спросил Гарри. — Ты же сам распоряжаешься своим наследством? У тебя нет исполнителя завещания? — Драко махнул рукой на «Нимбус-2002». — Можешь зайти и купить метлу. Гарри пихнул Драко локтем и кивнул головой в сторону Рона, который отошел от остальных ребят и молча разглядывал стеллаж с подержанными «Чистометами», засунув руки в карманы. — Это как-то глупо, покупать метлу, когда меня еще не взяли в команду, — громко сказал Гарри. Возле магазина со всяким хламом, полки которого были завалены ржавыми котлами, ободранными перьями и сломанными метлами, им встретились Перси и миссис Уизли. Перси читал биографию Леонарда Спенсера-Муна, который был слизеринским одногруппником дедушки Драко, если тот помнил верно. Драко поинтересовался у Рона, с чем связан такой странный выбор литературы. — Ой, ну это очень в духе Перси, — проворчал Рон. — Он планировал стать старостой с первого дня своей учебы. Мечтает однажды стать Министром магии. Драко заинтересованно промычал. — А в какую партию он хочет? — спросил он, уже имея некоторые догадки. — Да в любую, куда возьмут. Но мама с папой попсы, а расстраивать их ему не хочется, так что, скорее всего, будет целить к левым. Гермиона с Гарри обменялись взглядом, в котором ясно читалось: «Ты спросишь, или придется мне?» — Что еще за попсы? — спросил Гарри. Тут уже переглянулись Драко с Роном в немом вопросе: «Ты объяснишь, или придется мне?» — Это все магическая политика, — ответил Рон, избавляя Драко от необходимости. — Попсы — это сокращение от популяров, они левая партия Визенгамота. Их основные соперники — правые, опты, коротко от оптиматов. Разумеется, там есть еще более мелкие партии: зеленые, либералы-лейбористы и кавсы, но опты и попсы — это основная масса. — Рон махнул в сторону Драко. — Его отец, например, был внушительной фигурой среди кавалеров. Мой отец постоянно дома на него жаловался. — Дядя Вернон — тори, — сказал Гарри. — Он вечно недоволен, что государство раздает деньги беднякам. Эти кавсы — что-то вроде тори? Драко вовсе не нравилось, что его отца сравнивают с Верноном Дурслем. — Это совершенно разные вещи, — обиженно произнес он. — Нельзя сравнивать волшебную политику с магловской. В «Колдовском магазине приколов Гэмбла и Джейпса» ребята пересеклись с Фредом, Джорджем и Ли Джорданом. Ни Драко, ни Гермиона особо не заинтересовались ассортиментом, а потому отправились пораньше во «Флориш и Блоттс», но не смогли попасть внутрь из-за огромной очереди выстроившихся за автографом Златопуста Локонса. Напротив «Флориш и Блоттс» здания расступались, открывая проход в темную улочку, ответвлявшуюся от Косого переулка. По неровному черному булыжнику, освещенному низко висящими свечами, сновали туда-сюда невзрачные волшебники, прикрывавшие лица капюшонами и с подозрением оглядывающиеся по сторонам. Над проходом возвышалась покосившаяся деревянная арка, где было написано название улочки. Драко тут же оживился. — Эй, Грейнджер, ты когда-нибудь была в Лютном переулке? — спросил он, утягивая Гермиону от книжного магазина. — Нет, а что это? — Более породистый брат Косого переулка. Накинь капюшон, там лучше не привлекать к себе внимания. Они прошли под аркой и скрылись в тени. Свет вокруг тут же померк, а туман сгустился. На витрине самого крупного магазина Лютного переулка, «Боргина и Беркса», красовался скелет какой-то крылатой рептилии, напротив него, в темной витрине «Ноггина и Бонса» была выставлена гигантская коллекция подвешенных на веревках засушенных голов. Чуть дальше по улочке стоял рекламный образец зверинца Мтау — клетка с крысой размером с собаку, которая визжала и гремела прутьями. Два потрепанных волшебника, притаившись в тени дверного проема, внимательно следили за Драко и Гермионой, когда они проходили мимо. Продавец ядовитых свечей начал зазывать их в свою лавку, и Драко положил Гермионе руку на спину, поторапливая ее пройти мимо. — Это же все незаконно, — зашипела Гермиона, когда они проходили мимо ларька, где, кажется, предлагали жареные пальцы тролля. — Я насчитала уже семь различных видов контрабанды только в трех витринах, а тут вообще продают вымирающий вид… — Знаю! Разве не здорово? — Нет! — пронзительно вскрикнула она. — Министерство должно всех тут позакрывать! — О, но они не смогут. Где они тогда сами будут покупать контрабанду? Да тебе понравится, ты просто еще не видела действительно любопытные вещицы. Пойдём. Драко повел ее дальше по улочке, туда, где туман был настолько плотный, что ни один лучик света с Косого переулка не мог пробиться. Поравнявшись с окном ювелирного магазина, Гермиона остановилась, заинтересовавшись великолепным серебряным колье с рубинами, поблескивающем на черной подушке. Над ним на подставке возвышалась сверкающая диадема из того же набора. — Не советую это покупать, — сказал Драко. — Видишь карточку? Она гласила: «ПРОКЛЯТО! Не трогать. НАБОР — 10.000 Ġ». — Кому вообще могут понадобиться проклятые украшения? — Тому, кто не собирается их носить, конечно же, — ответил Драко. — Их покупают для тех, кого по-настоящему ненавидят. — Не думаю, что могу ненавидеть кого-то настолько сильно, — сказала Гермиона, ошеломленная ценой. — Ну не знаю, я бы смог, — соврал Драко, покручивая кольцо-печатку на среднем пальце. В этом году оно сидело куда лучше, чем в предыдущем, но все равно довольно часто соскальзывало с руки. — Но я бы не стал тратить деньги на ожерелье, когда у меня еще есть правая рука и рабочая волшебная палочка. — Но ты ведь не стал бы причинять кому-то боль? — обеспокоенно уточнила она. — Не знаю, зависит от того, что мне сделал этот человек. В чем дело-то?.. О, гляди! — Драко махнул рукой. — «Аптека Малпеппера»! Снейп говорил, что это единственное место во всей Британии, где продаются когти ворожеи… — Драко! — Он настойчиво тянул ее за руку в сторону аптеки, но вдруг Гермиона вскрикнула, и Драко тут же отпустил ее. Она зашипела: — Что мы тут делаем? — Просто смотрим, если ты, конечно, не захочешь что-то купить. Разве тут не круто? — Нет! Это ужасное место! — Гермиона обхватила себя руками и тревожно оглянулась по сторонам. — Тут кругом одна Темная магия. — Ой, да ладно тебе, все вовсе не так страшно. Большая часть этих вещей вообще не волшебная, просто всякие травы и безделушки… — Которые можно использовать для Темной магии. — Ну и что? Они от этого сами Темными не становятся. В любом случае, ты не можешь не признать, что это очень интересно. Гермиона приобняла себя посильнее. — Профессор МакГонагалл говорила, что Темная магия — это опасная дорожка, — прошептала девочка. — МакГонагалл же не Темная волшебница, так откуда ей об этом знать? — раздраженно спросил Драко. — Моя семья посещала Лютный переулок с самого его открытия, а я вовсе не Темный волшебник. Гермиона открыла было рот, чтобы ему возразить, но Драко надоел этот разговор, и он решил сменить тему. — Смотри, вот тебе обычное место, — терпеливо сказал он. — Это паб. В пабе же нет ничего темного, так, Грейнджер? Если, конечно, не брать в расчет эль. Протест умер у нее на губах, и из нее вырвался раздраженный звук, напоминавший подавленный смешок. — Ужасная шутка. — Все лучше, чем шутки Уизли. Кирпичная стена у дверей в «Белую виверну» была вся оклеена плакатами, рекламой и объявлениями. На одной из таких листовок сообщалось, что у волшебника пропала кошка, и хозяин слезно просил сообщить, если кто её увидит. На самом большом постере был изображен черно-белый портрет презентабельно одетого стареющего мужчины с квадратным лицом, чьи непривычно светлые глаза так пристально смотрели на прохожих, что, казалось, вот-вот выпадут из глазниц. В его темных блестящих кудрявых волосах до плеч уже проглядывалась седина, а рот и подбородок были скрыты завитками густой бороды. Широкие тяжёлые брови придавали его лицу серьезное и надменное выражение. Над ним печатными буквами шла надпись: «РАНКОРН — НАШ КАНДИДАТ!» — Кто это? — спросила Гермиона, проследив за взглядом Драко. — Альберт Ранкорн, — ответил он. — Лидер оппозиции Визенгамота. Интересно… Не думал, что он планирует баллотироваться в этом году. — Ты про пост Министра магии? — Ага. Он своего рода фаворит среди оптов, понимаешь? Служил в аврорате, стал главой департамента магического правопорядка, потом был избран в Визенгамот, три срока провел на посту главы отдела экономических вопросов, и он все еще относительно молод. Всем было очевидно, что он будет пробоваться на должность Министра, но все предполагали, что это будет после третьего срока Фаджа. — Потому что ему нравится Фадж? — Мерлин, нет. Ранкорн его ненавидит. Но Министр не может занимать свой пост более трех сроков, и действующий Министр обычно побеждает на перевыборах. Поэтому было бы логично подождать. — У ваших министров тоже есть ограничения по срокам? — Ну конечно. Никто же не хочет, чтобы какой-то безмозглый простофиля просиживал свои штаны на посту лет двадцать. Двери «Белой Виверны» распахнулись, и оттуда вышло двое: жилистый мальчик чуть ниже Драко с копной волос мышиного цвета и тусклыми голубыми глазами, а за ним по пятам следовала невысокая девочка с носом как у мопса и прилизанными черными волосами, собранными в тугие хвостики. Завидев Гермиону с Драко, они тут же остановились. — Ну привет, — промурлыкал Теодор Нотт. — Нотт, — поприветствовал Драко, предупреждающе поджав губы. — Малфой. — Теодор спрыгнул с крыльца, отчего его мантия затрепетала. Все его движения были полны ленивой скользкой грации, словно вместо костей его скелет был сделан из чего-то вязкого и податливого. — Давно не виделись. — Почти год, — согласился Драко. — Должен признаться, я чувствовал себя немного брошенным. Я-то думал, мы с тобой будем не разлей вода. — Теодор скорбно вздохнул, полируя ногти краем мантии. — Да, интересно, почему же этого не случилось. — Мне тоже правда интересно. Ты мог бы зайти в гости, знаешь. — В голосе Теодора прозвучало что-то похожее на искренность. — Да, конечно, не всем бы это понравилось, но плевать на остальных. Устав не запрещает сидеть за чужим факультетским столом. — Что-то я не видел тебя за моим. — Ну ты же не думаешь, что я буду сидеть с гриффиндорцами? — Это что, он? — Похожая на мопса девочка, до сих пор державшая язык за зубами, вдруг разразилась витиеватым сопрано, с явным отвращением разглядывая Драко с ног до головы. — Это Драко Малфой? Сын Люциуса Малфоя? — Я же говорил, что мы с ним знакомы. — Но он не может быть в Гриффиндоре, — заверещала девочка. — Его семья веками училась в Слизерине. — Я дико извиняюсь, — ледяным тоном произнес Драко. — Не хотел прерывать вашу занимательную беседу, но у меня сейчас лопнут барабанные перепонки, а я до сих пор не знаю твоего имени. Девочка задрала нос и сделала короткий реверанс. Драко пришел в недоумение. Подобный жест был приемлем для формальных встреч между семействами Священных двадцати восьми, но даже там уже считался пережитком прошлого. Даже мать Драко заставляла его кланяться лишь на балах и деловых встречах, а Нарциссу Малфой мало кто мог бы переплюнуть в старомодности. — Меня зовут Пэнси Паркинсон, — сказала девочка. Теперь-то все прояснялось: Паркинсоны тоже были из двадцати восьми, но их род был не таким знатным, как Малфои или Блэки. Становилось понятно, почему она решила представиться ему более формальным образом. — Мама слышала, что сын Малфоев уже пошел в Хогвартс, и просила меня, чтобы при встрече я передала тебе наилучшие пожелания от нашей семьи. — Пэнси шагнула ближе и понизила голос. — Скажи мне честно, ты правда в Гриффиндоре? Или Тедди надо мной пошутил? Драко глубоко вздохнул. — Нет, — ответил он. — Он сказал тебе правду. — А-а. — Девочка явно не знала, как ей на это реагировать. — Ох, ну это… это… Не хочу никого оскорбить, но… — Но все равно озвучишь свои мысли, — насмешливо сказал Теодор. — Но это же просто глупо! — Пэнси накинулась на Теодора, словно это он был виноват в таком положении дел. — Тебе нужно быть среди своих… — И кто такие эти «свои»? — Голос Гермионы Грейнджер был холоднее айсберга. Пэнси замолкла и смерила взглядом Гермиону, задерживая внимание на ее зубах, а затем ухмыльнулась. — Ну, для начала… — Кажется, нам еще не довелось познакомиться, — вмешался Теодор, отталкиваясь от стены. — Драко, будь душкой, представь нас. Драко предпочел бы отобедать битым стеклом, чем еще раз быть названным «душкой», а потому кинул на Теодора убийственный взгляд. — Этот невероятно очаровательный персонаж — Теодор Нотт, — сказал Драко. — Нотт, это Гермиона Грейнджер. Теодор протянул Гермионе руку, и как только она взялась за нее своей, он без какого-либо предупреждения поднес ее ладонь к своим губам, целуя воздух у костяшек ее пальцев. — Enchenté. — Ох. — Вид у Гермионы был скорее встревоженный, чем очарованный. — Я и не думала, что ты француз. У тебя акцент… — Он не француз, — отвесил Драко. — Верно. — Теодор легко усмехнулся. — Я просто притворяюсь. Мне нравится этот жест, мне кажется, производит хорошее впечатление. — Понятно. И многих ты уже впечатлил? — Достаточно, чтобы до сих пор продолжать так делать. А что? Сработало? — Не уверена, что использовала бы именно глагол «впечатлить», — с сомнением ответила Гермиона, потирая руку. Драко ухмыльнулся. — А мне ты никогда так не делал, — пробормотала Пэнси, локтем пихнув Теодора. — А ты мне не отвешивала таких реверансов. Однажды ты станешь вежливее себя вести со мной, Пэнс, и тогда ты узнаешь, каким обходительным я могу быть. — Однажды и келпи научатся летать. — Случаются и более странные вещи. Так-так, Грейнджер-Грейнджер-Грейнджер. Откуда я знаю эту фамилию? Ты случайно не из Дагворт-Грейнджеров? — Кажется, нет, — ответила Гермиона. — Нет? Ну, попытаться стоило. — Теодор щелкнул пальцами. — Понял. Ты была первой в рейтинге по трансфигурации. Другой человек, наверное, в ответ на комплимент покраснел и начал отнекиваться, но только не Гермиона. Она же с поразительным возмущением ответила: — Вообще-то не только по трансфигурации. — Тысяча извинений, — сказал Теодор, бросив на Драко позабавленный взгляд. Пэнси хмыкнула. — Но да, это была я. Удивлена, что ты запомнил. — Я запомнил, потому что мне хотелось тебя прикончить, — небрежно ответил Теодор. Драко оторопел. — Я выкладывался по полной в трансфигурации и был уверен, что окажусь среди первых. А потом я вижу итоговый список, и кто же там наверху? А это кто-то наглый по фамилии Грейнджер, кого даже не знает никто из моего окружения, да еще и с таким именем, что непонятно, мальчик ты или девочка. — Прости, что так тебя разочаровала. — Не стоит. МакГонагалл показала мне твою работу. Ты или гениальна, или списываешь лучше всех, и не важно, что из этого правда, я бы в любом случае хотел узнать тебя получше. — Теодор говорил с такой интонацией, что было совершенно непонятно, где была искренность, а где сарказм. — Такие друзья, как ты, никогда не бывают лишними. Гермиона вежливо улыбнулась. Драко явно заметил, что ей вовсе не понравилось, что ее обвинили в жульничестве — ее щека немного подергивалась. — Ну тогда можешь как-нибудь подсесть к нам с Драко, — сказала она. — Если, конечно, тебя не утомит соседство с кучей гриффиндорцев. Драко издал смешок. Теодор, однако, вовсе не обиделся, а лишь горестно вздохнул и покачал головой. — Как же мне не везет, — сказал Теодор. — Почему все интересные люди оказываются такими не респектабельными? Ну, ничего не поделаешь. Пойдем, Пэнс, мне надо утешить свое горе тратой кучи денег. Теодор пожал Гермионе руку — в этот раз, как подобает, — а потом и руку Драко. Когда они с Пэнси уже отходили, он тоже заметил плакат с Ранкорном. — Видел, да? — спросил он у Драко. — Мой отец потратил целое состояние на спонсирование его кампании. Если вы с матерью хотите вернуться в политику, можете последовать примеру. — Спасибо за совет, но, думаю, мы с матерью сами можем определить, куда вкладывать деньги. — Ну, как хочешь, — сказал Теодор, пожав плечами, и они с его спутницей скрылись в тумане. Как только они оказались за пределами слышимости, Гермиона сказала: — Надеюсь, ты на меня не обидишься, но мне кажется, тебе повезло, что ты не попал в Слизерин, если там люди становятся такими. — Это лишь показывает твою неосведомленность, — мрачно сказал Драко. — По сравнению с некоторыми, они просто милашки.***
Драко едва не опоздал к началу своего второго года обучения. Поскольку поезд из Уилтшира в Лондон задержался, в Хогвартс-экспресс он запрыгивал в тот момент, когда уже заревели двигатели, и если бы не быстрая реакция и зоркий глаз Джорджа Уизли, он наверняка вывалился бы из тронувшегося вагона. — Вот ты где, приятель, — добродушно сказал Джордж. — А мы уже было запереживали. — Спасибо, — бросил Драко, поправляя галстук. — Немного задержался. А где Фред? Постоянного спутника близнеца нигде не было видно. — Кажется, запирает Крэбба в туалете, — беззаботно ответил Джордж, сверяясь с часами. — Скоро уже вернется. А что, думал, мы неразлучны? — Вы все делаете вместе. — Жить становится проще, когда у тебя две пары рук вместо одной, — сказал Джордж, пожимая плечами. — Но немного времени порознь тоже идет на пользу. Можно услышать свои мысли. Давай сюда свой чемодан, блондинчик, он тебе явно не по размеру. Джордж открыл дверь ближайшего купе и закинул чемодан Драко на багажную полку. — Эй, Перс, Джин, смотрите, кого я к вам привел. — Как раз вовремя, — сказал Перси. — Мы заволновались, когда ты не появился на платформе. Не так ли, Джиневра? Джинни исподлобья взглянула на Драко: она уже переоделась в свою подержанную школьную форму, которая была ей явно велика, из-за чего девочке пришлось закатать рукава. — Привет, Малфой, — сказала она. Драко кивнул. — Я даю Джиневре советы по поводу ее первого курса, — пояснил Перси, раскинувшись на сидении с грацией французского короля. — Как я уже сказал, лучше сосредоточиться на зельеварении и трансфигурации. Это весьма достойные предметы, и по ним сложнее всего получить высокие оценки по Ж.А.Б.А. Без истории магии тоже никуда, но вот насчет оценок по ней можешь не переживать. Худшие предметы — это травология и заклинания… Поезд загромыхал, переезжая какой-то неровный участок пути, чем, к счастью, заглушил конец фразы Перси. Драко покосился в сторону выхода. Стоявший в дверях Джордж широко ему ухмыльнулся. — К декану факультета следует относиться как к своему начальнику, а не к родителю. На втором курсе отвалятся все друзья, которых ты заведешь на первом, так что можешь не тратить время на общение в первом году, лучше сфокусироваться на учебе. Но если все же будешь заводить друзей, стоит искать их себе среди выходцев из правильных семей — ну, понимаешь, среди людей с нужной репутацией. В этот момент Перси буквально вторил советам Нарциссы, и Драко едва не рассмеялся. Вместо этого он поджал губы и уставился в окно. Вскоре Перси прервался для похода в туалет, пообещав продолжить, когда вернется. Оставшиеся пассажиры купе воспользовались этим моментом, чтобы насладиться наступившей тишиной. — Малфой? — тихо позвала Джинни. — Уизли? — А ты просил, чтобы тебя отправили в Слизерин? — Она глянула на Драко и быстро отвела глаза. — Во время распределения? Драко сжал челюсти. — А почему тебя это интересует? — Да просто, — ответила девочка и умолкла. Было вовсе не трудно понять, что она лжет, и догадаться о причинах. — Да, — наконец сказал Драко. — Я просился в Слизерин. — А это… это на что-то повлияло, как ты думаешь? — А что, похоже, что повлияло? — Но ты правда… В плане, когда ты просил, ты прямо сказал… — Джин, — ласково вмешался Джордж. — Ты же знаешь, никто не будет думать про тебя плохо… — Она со мной говорила, Уизли, — холодно перебил Драко. Джордж поднял руки в знак капитуляции. — А что до тебя, Уизли — то есть, Уизлетта — да, я попросил, и да, я прямо это сказал. Но у меня были особые обстоятельства. А у тебя уже шестеро братьев оказалось в Гриффиндоре. С тобой все будет в порядке. — Но и про тебя все думали, что ты точно попадешь в Слизерин, а ты… — Поверь моим словам, наши с тобой ситуации совершенно разные, — сказал Драко. — А если вдруг случится так, что я неправ и ты окажешься в Слизерине — ты же об этом беспокоишься, так? Если даже ты окажешься там, ты попадешь в компанию людей, куда более достойных и здравомыслящих чем те, с кем ты росла. Будь я на твоем месте, я бы радовался. — Драко сделал паузу. — А еще зеленый подойдет к твоим волосам. Если ты видела своих братьев в их форме для квиддича, то должна понимать, о чем я. Рыжим нужно официально запретить носить красный. Джинни улыбнулась. — А тебе нравится? — полюбопытствовала она. — Что нравится? — Твой факультет. На этом моменте вернулся Перси, избавив Драко от мучительной необходимости отвечать на этот вопрос. При любом другом стечении обстоятельств появление Перси не могло вызвать столько положительных чувств. — Вы видели сегодняшний «Пророк»?! — воскликнул Перси, размахивая упомянутой газетой. — Рассмотрение закона о магической безопасности перенесли на октябрь. На несколько недель раньше, чем оно должно было пройти! Джордж зевнул. — Мерлин правый, что они натворили, — сказал близнец. — Можно мне спортивный раздел, Перс? — И мне потом дай почитать, — добавила Джинни. Но Драко навострил уши, потому что его староста в кои-то веки сообщил что-то действительно интересное. — Правда? Фадж его перенес? Перси заметно обрадовался, что кто-то оказался впечатлен принесенными им вестями, и продемонстрировал Драко переднюю страницу газеты. Там была напечатана фотография Фаджа (видок у него, по мнению Драко, был довольно угрюмый), который давал речь за подиумом, ежесекундно озаряемый вспышками колдокамер. Заголовок гласил: «НА ПОВЕСТКЕ ДНЯ С ФАДЖЕМ: ЗНАЧИМЫЕ ЗАКОНОПРОЕКТЫ БУДУТ ВЫНЕСЕНЫ НА ГОЛОСОВАНИЕ ДО УХОДА ВИЗЕНГАМОТА НА ЗИМНИЕ КАНИКУЛЫ». — «Пушки» сдвинулись на две строчки вниз после предварительных соревнований, — сказал Джордж. — Ну а ты чего ожидал, у них был такой фиговый набор, — ответила Джинни. — Держу пари, хочет протолкнуть закон до выборов, — прокомментировал Драко, переворачивая страницу. — Думаешь, Фадж настолько волнуется? — поинтересовался Перси. — Я бы на его месте не переживал. — Что там натворил Фадж? — спросил Джордж. — Запретил бороды длиннее восьми дюймов? Обюрократил троллей? — Закон о магической безопасности обладает первостепенной важностью, — возмущенно сказал Перси. — Он позволит наделить отдел магического правопорядка законодательно закрепленными исполнительными полномочиями… — И репроприировать флибберблибберов? — кивая, добавил Джордж. Джинни захихикала, прикрыв рот рукой. — Админисцинировать робблебобблеров? И, без сомнений, интрофилировать гоглемоглеров. — Это тебе не шуточки! Этот закон позволит накладывать «Надзор» на людей, осужденных за преступления. — Не осужденных, обвиненных, — рассеянно поправил Драко. — Это очень важный шаг для Министерства. Отец считает, что идея неплохая, ведь Боунс наконец сможет прижать кучу бывших Пожирателей смерти. Он думает, что многие из них все еще занимаются антимагловской деятельностью, мы просто не можем их подловить… Не в обиду тебе сказано, Малфой, — осторожно добавил Перси. Драко оторвал возмущенный взгляд от газеты. — Пока ты этого не сказал, обидно не было. На лице Перси показалась извиняющаяся гримаса, но походило скорее на то, что у него случилось несварение желудка. Драко решил, что пора найти себе купе, где будет поменьше Уизли, и удалился. На этот раз, как второкурсники, они добирались до замка в каретах без лошадей. Стояла тихая ясная ночь, и потолок Большого зала был усеян серебряной россыпью звезд. Распределяющая шляпа спела песню о единстве, что, по мнению Драко, было весьма лицемерно для предмета, чьим предназначением было рассортировывать людей. Затем началась сама церемония. Когда Драко услышал фамилию Лавгуд, на задворках его сознания что-то шевельнулось, но причину этому он осознал лишь когда услышал шепот Дина Томаса: «Это что, родственница того шарлатана, который издает «Придиру»?» Младшая Лавгуд была крошечной светловолосой девочкой в шляпке-таблетке, заколдованной под шмеля (которую ей пришлось снять по просьбе МакГонагалл). Она уселась на табурет с лицом, выражавшим абсолютное спокойствие, и, покачивая ногами в воздухе, просидела так целых десять минут, в течение которых молчание Шляпы становилось все более и более напряженным. Затем Шляпа недовольным тоном изрекла: — Ну что ж, видимо, Когтевран. Раздались скорее облегченные, чем радостные аплодисменты, и девочка ускакала с помоста. — Самое длинное распределение, что я видел, — воскликнул Оливер Вуд, хлопая девочке. — Надо было засечь. Кажется, она побила рекорд Кэти. — Надеюсь, больше таких рекордсменов не будет, я умираю с голоду, — сказал Рон. Затем были распределены еще несколько первокурсников, а потом МакГонагалл вызвала Пэнси Паркинсон, и из толпы показался знакомый мопсиный нос. Девочка проследовала к табурету, как на эшафот, и уселась на него, выпятив вперед подбородок и сложив руки на груди. Шляпа не успела даже коснуться прилизанных хвостиков. — Не сказать, что я удивлена, — пробормотала Гермиона, когда Пэнси помчалась к слизеринскому столу. Драко наблюдал, как Теодор Нотт поднялся на ноги и со смехом начал что-то говорить, но его оборвала Пэнси, налетевшая на него с такой силой, что он пошатнулся. Она обняла Теодора, и они скрылись в толпе ликующих слизеринцев. Оставалось всего трое учеников, когда МакГонагалл выкрикнула: — УИЗЛИ, ДЖИНЕВРА. Весь клан рыжеволосых оживился и навострил уши. Джинни одернула юбку, расправила плечи и вышла на сцену, почти правдоподобно изображая из себя человека, не планирующего грохнуться в обморок от испуга. — Снова последние, — с тревогой сказал Перси. — Мы почти всегда в конце, каждый год. Зачем вообще идут по алфавиту? — Вперед, Джинни! — закричал Фред, чем вызвал кучу неодобрительных взглядов со всего зала. — Давай! ВУ-ХУ-ХУ! Джинни улыбнулась ему дрожащей улыбкой. Ей на голову аккуратно приземлилась Распределяющая шляпа. Джинни сглотнула и с решительным видом уставилась на противоположную стену. — ГРИФФИНДОР! Вокруг как будто раздался взрыв. Фред с Джорджем запрыгнули на стол, словно подброшенные в воздух своими дикими воплями. Рон радостно заорал прямо в ухо Драко. Переполнившись эмоциями, Перси вскочил на ноги и закричал: «ВОТ ТАК-ТО!» — а потом сразу покраснел, вздрогнул и уселся на место. Гарри и Гермиона поднялись со своих мести принялись бурно аплодировать, пока гриффиндорский стол активно продолжал терять и так скудные запасы достоинства в глазах остальных людей. Джинни сорвала с себя шляпу, швырнула ее МакГонагалл и полетела к факультетскому столу с улыбкой до ушей. Гриффиндорцы радостно встретили ее. Фред перепрыгнул через стол, будто участвовал в беге с препятствиями, и усадил Джинни к себе на плечи, маршируя с ней вдоль всего стола. МакГонагалл пришлось настойчиво кричать целых пять минут, чтобы унять беснования. — ТИШИНА! ТИШИНА! Ваш энтузиазм в честь мисс Уизли вызывает восхищение, но… Закончить ей не удалось, потому что на словах «мисс Уизли» Джордж принялся колотить по столу кубкой и орать: «МИСС УИЗЛИ!» — так что стол снова разразился криком. Драко удалось встретиться взглядом с Джинни. Он закатил глаза и одними губами произнес: «Я же говорил». Увидев это, девочка просияла, а потом спрыгнула со спина брата и протиснулась к столу, вклиниваясь на место рядом с Драко. — Ты был прав! — прокричала она. — К чему этот удивленный тон, Уизлетта. Ну, видимо, добро пожаловать. — Спасибо! — воскликнула она, а потом обхватила его за плечи и обняла — Драко вскрикнул от ужаса. То ли не заметив его страдания, то ли не обратив на них внимания, Джинни беззаботно ускакала к другим первокурсникам в конце стола. — Что ты ей сказал? — поинтересовалась Гермиона, продолжая хлопать. — Что Шляпа выполнит твое желание, если ее попросить. — Правда? Я и не думала. Драко смотрел, как Джинни приземляется рядом с мальчиком по имени Криви и жмет ему руку. — Почему нет? Ты же оказалась там, где хотела, — сказал Драко, стараясь не звучать угрюмо. — Да, но ты-то нет, — ответила Гермиона. — Только представь, что бы случилось, если бы ты оказался, где хотел. Драко перевел взгляд на слизеринский стол, где Теодор Нотт и Винсент Крэбб поднимали кубки тыквенного сока в честь Пэнси. Остальные слизеринцы оживленно болтали и совершенно не замечали недовольства окружающих за собственным самодовольством. — Ну да, — горько сказал Драко. — Наступил бы конец света. Гермиона на мгновение замолчала. — Я говорила о себе, — в конце концов сказала она. — О том, что мы бы не стали друзьями. Вот я о чем. — Ты бы меня не знала, так что не стала бы горевать о несбывшейся дружбе. — Неправда. — Серьезно? — Серьезно. — Она кивнула в сторону слизеринского стола. — Ты их совсем не знаешь, но еще как горюешь.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!