Глава 24. Лига перспективной молодежи

      Гриффиндорцы все как один, мокрые и грязные после дождя, не переодеваясь из одежд красно-золотой расцветки, сразу прилипли к окнам башни, чтобы не пропустить прибытие Министра магии в Хогвартс. Из-за его раннего появления учеников сразу после матча согнали обратно в замок под строгим руководством профессора МакГонагалл, так что увидеть это событие они могли только издалека. Драко даже сочувствовал слизеринцам, из гостиной которых было видно только большое, жирное ничего.              Строй дементоров выделялся черной линией на фоне подернутого облаками неба. Дамблдор в окружении небольшой компании преподавателей, включавшей в себя МакГонагалл, Флитвика и Снейпа, пересекал сырой газон, чтобы поприветствовать Министра.              Из-за своего роста Гермиона ничего не видела за головами других учеников, обступивших окно, и тщетно вытягивала шею, недовольно сопя. Драко подвинулся, пропуская ее ближе, но было уже поздно: группа преподавателей превратилась в темное пятно среди зеленого простора, а потом и вовсе скрылась за деревьями.              — Не понимаю, почему он приехал раньше, — с подозрением сказала Гермиона. — Хотел застать Дамблдора врасплох? Не дать ему времени подготовиться к встрече?              — Может, у него освободилось время, — скучающим тоном предположил Драко. — Не стоит ломать над этим голову, в расписании бюрократов мало логики. И вообще, Грейнджер, постарайся не отвлекаться на всю эту министерскую чепуху, ладно? В слухах едва ли есть капля правды. Министр не будет контактировать со студентами. Некоторые скользкие личности, конечно, могут попытаться с ним пообщаться, но для большинства его визит пройдет незаметно. Советую тебе засесть в библиотеке и переждать, пока все не уляжется.              — Не отвлекаться? — По тону Гермионы можно было предположить, что он ее задел, но в свою защиту Драко мог сказать, что многого для этого не требовалось. — Это мне-то не стоит отвлекаться? Да никто в этой башне уже три дня не делал уроки!              — Не злись. Я просто говорю, что переживать тут не о чем.              — Что-то я не вижу, чтобы ты так же успокаивал остальных. — Она смерила его пристальным взглядом.              Драко засунул руки в карманы, чтобы не начать нервно теребить пальцы. Гермионе всегда как-то удавалось пронюхать, что он врет — а сейчас он несомненно врал — но ему не хотелось открыто озвучивать свое мнение: что ей в особенности стоило держаться как можно дальше от нового Министра магии.              У Драко не было никаких оснований для этих опасений, но в нем существовало настойчивое, иррациональное желание не дать Министерству приблизиться к Гермионе. Возможно, она была права, и он поступал нечестно, не предупредив о том же Гарри и Рона — но с ними все было иначе. Отец Рона сам работал в Министерстве, а Гарри был гребаным Избранным. За этими двоими приглядывали другие, хорошие люди и, что самое главное, волшебники. У Гермионы таких людей не было, и кто-то должен был о ней позаботиться.              Да и вообще, его взаимоотношения с Гермионой отличались от тех, что были с Гарри или с Роном, и это было всем очевидно. Гарри и Рон не могли развеять скуку Драко и не утруждались отложить ему тарелку тостов за завтраком. С ними он не мог часами сидеть и читать в тишине, не мог обсуждать музыку и книги, не мог узнавать от них интересные факты о магловском мире. Нет, он ладил с Гарри и Роном. Но между ним и Гермионой существовало нечто большее, многослойное, как земная кора. И одним из таких слоев, думал Драко, было желание по возможности уберечь друг друга от неловких ситуаций, в которых кого-то могли унизить или обидеть. Его расстраивала одна мысль о том, что с Гермионой могло произойти что-то подобное — во рту сразу появлялся кислый, неприятный привкус, и поэтому он старался о таком не думать.              Драко был почти уверен, что Гермиона и сама повела себя так же, возникни обратная ситуация. Если бы ему что-то угрожало, Гермиона наверняка горячо предостерегла бы его.              Утомительное занятие. Драко не представлял, как Гарри и Рону удавалось приглядывать друг за другом — это все равно что посадить двух безобидных щенят сторожить друг друга.              — Да, потому что остальные могут тратить свое время впустую, и мне будет плевать, — равнодушно сказал Драко и поправил пуговицу на рукаве, отведя взгляд. — Ты, конечно, тоже можешь, но с моей стороны было бы нечестно не предупредить тебя, ведь ты явно среди отстающих на поле волшебной политики. Только не обижайся, это было не оскорбление. Тебе просто не повезло, и твои родители, какими бы чудесными они ни были, не могут тебя просветить в таких делах.              По Гермионе было видно, как она сомневается, стоит ли ей сердиться на него за эти слова. С явной неохотой она решила спустить ему это с рук.              — Я столько про нее читала, — кисло ответила она. — Кучу всего прочла.              — Видимо, теперь мне нужно смириться с тем, что ты сейчас захочешь это доказать, — сказал Драко. — Но, может, сначала сходим выпить чего-нибудь горячего? Я до сих пор не чувствую пальцев на ногах. — Драко демонстративно потряс свой рукав, и с мантии для квиддича выразительно полилась вода, растекаясь по полу элегантной лужицей.              По пути из башни Драко слушал болтовню Гермионы со знакомой смесью раздражения и облегчения: как оказалось, ее мало волновали Министр, Министерство и другие аспекты, которые могли привести ее к неприятностям. Куда сильнее ее интересовал Отдел регуляции и контроля магических популяций. Драко поспешил сообщить, что это был крошечный отдел, страдающий от нехватки финансирования, ведь в высших кругах Министерства о нем почти никто никогда не вспоминал. Ее возмущенная тирада продолжалась до самой кухни, а потом Драко перенаправил течение разговора, задав ей вопрос по теоретической трансфигурации. Гермиона тут же принялась пересказывать свой разговор с МакГонагалл на эту тему, совершенно позабыв про Министерство.              Она вернулась к теме Министра один единственный раз, когда они ждали горячее какао, со словами:              — Рон вообще сказал, что он ужасный политик. Его позиция по вопросам обеспечения благополучия эльфов просто отвратительна. Я бы не стала водить знакомство с таким человеком.              — Что, хочешь сказать, благополучие эльфов — не самый приоритетный вопрос у партии кавалеров? Какой кошмар.              — Еще раз, эти кавалеры, они кто? Тори или лейбористы?              — Мне-то откуда знать? Их нельзя так просто сравнить, наша политическая система куда сложнее, чем у маглов, и уходит корнями глубоко в прошлое… Это же тори против налогов?              — И не только налогов, — с жаром подтвердила Гермиона, — еще и уважения к людям, равного распределения ресурсов и бесплатного здравоохранения…              — Точно-точно, — с зевком прервал ее Драко. — О, Грейнджер, смотри, еще остались мятные палочки с Рождества. Только не говори, что никогда не пробовала мятные палочки?.. Куда вообще смотрели твои р… Мерлин, не надо так на меня смотреть, я и без тебя понял, что сказал.              В пятницу вечером Драко покинул гостиную заранее. Уходить не особо хотелось, ведь в гриффиндорской башне выдался на редкость приятный день: Рон с Гермионой устали препираться и заключили временное перемирие, рассевшись у камина с чаем и печеньем, где каждый занялся своим делом. Гермиона — чтением книги, Рон — задачкой по шахматам из «Пророка». Гарри был окрылен своим успехом в чарах Патронуса и, притащив в гостиную тренировочный снитч, предложил Драко потренироваться вместе, чтобы тот не растерял свои навыки ловца. Фред украл с кухни трайфл, а Джордж поставил свои магловские пластинки. Драко пришлось пересилить себя и отказать Гарри, соврав, что забыл в классе учебник по трансфигурации, а затем он отправился в лекционный зал на четвертом этаже.              Входная дверь в зал была слегка приоткрыта, и в коридор проливалась узкая полоска яркого, желтого света, напоминающую золотую ленту. Изнутри доносился смех, звон бокалов и приглушенные разговоры. Драко поправил галстук, проверил манжеты, встряхнул руками и, глубоко вздохнув, уверенно вошел, будто и не сомневался минутой ранее.              Когда Драко был в Нотсклифе по случаю Йольской охоты, то был приятно удивлен наблюдать большое количество чистокровных семей в одном месте. Теперь же он был скорее встревожен: он, конечно, составил верное представление о вечеринке со слов Тео, но наблюдать состав гостей воочию было совсем другим делом, особенно если учесть, сколько из них было в официальных министерских мантиях. Столы с напитками, где возвышались пирамиды бокалов с пенящимся шампанским, были окружены волшебниками и волшебницами, облаченными в сливовый цвет, а между ними сновали домашние эльфы, балансируя на плоских головах подносы с закусками. Принимая угощения, гости даже не смотрели вниз и не подавали виду, что их разносят живые существа.              Царившая под покровом торжественности непринужденная атмосфера напоминала ему празднование Самайна, где он был около года назад. Присутствующим было даже не обязательно знать друг друга — главное, что все понимали цель этой встречи.              — Мистер Драко? — раздался снизу тоненький голосок. Драко опустил взгляд и заметил эльфа-домовика со свитком в руках, украшенных множеством резинок для волос.              — Добби? — удивился Драко.              — Да, сэр, мистер Драко, сэр! — радостно пропищал Добби. — Добби так рад вас видеть! Вы так выросли! Мерлин, Добби сейчас шею свернет, пытаясь вас разглядеть! Добби очень жаль, что у него не получилось заглянуть в гости на каникулах, очень-очень жаль. Добби надеется, что мисс Нарцисса не обижается, просто Добби завел столько новых друзей на кухне, и прошлым летом они спросили Добби, видел ли он высокий народ из Лон Донна, и сказали, если не видел, то просто обязан посмотреть, поэтому Добби отправился в Лон Донн и видел столько гигантов, и не только волшебников — мистер Драко про таких слышал? Про высокий народ без волшебных палочек? Они почти как эльфы, только уши другие! — Добби попытался с одним поговорить, но потом подруга Добби, Пиппи, сказала: «Нет-нет-нет, свободный эльф Добби, тебе нельзя с ними разговаривать, они боятся эльфов!» Представляете, есть гиганты, которые боятся эльфов! Добби до сих пор удивляется. Но Добби все равно жаль, что он не смог провести праздники с мисс Нарциссой.              — Добби, все в порядке, — уловив момент, вставил Драко, не зная, радоваться ему или смущаться. — Мы наняли помощницу.              — Но Добби был лучше помощницы, — уверенно заявил эльф и исподтишка метнул взгляд на Драко.              — … Разумеется, лучше. На самом деле, она просто ужасно работает. Мэнор разваливается по частям.              — Добби весьма сожалеет, сэр. — Добби печально кивнул, словно и ожидал такого ответа. — Но еще Добби взволнован, потому что недавно его друзья спросили, не видел ли он большой город волшебников, Барлесону. А Добби их спросил, неужели у высокого народа существует еще один город? Сколько же всего у них городов? И если их так много, почему у низкого, лошадиного и водяного народов нет ни одного? Друзья сказали Добби, что тоже не понимают и не знают, почему это так. Но посещать города высокого народа очень интересно, так что Добби не жалуется.              — Понимаю. Конечно. — Драко нахмурился. — Добби, что ты здесь делаешь? Это же закрытое мероприятие.              — Министру понадобились ресурсы Хогвартса для этого приема, сэр, в том числе и кухня, — пояснил эльф. — Когда Министр ушел, Дамблдор тайком пришел и сказал нам, что это будет подработка по желанию, и часы работы вызвавшихся будут оплачены по двойному тарифу. Многие эльфы отказались, ведь Министра у нас не особо жалуют. Но двойная оплата принесет много денег, и Добби любит трудиться, поэтому он тоже вызвался! — Добби просиял и помахал свитком. — А Спратт сказал Добби, что у него будет особое задание! Ведь Добби один из немногих эльфов, кто знает буквы, мистер Драко! Поэтому ему поручили записывать имена гостей. — Он продемонстрировал Драко пергамент, где действительно был список имен, выведенный крошечными каракулями Добби.              — Но ваше имя Добби не будет спрашивать, сэр, — подмигнул Добби. — Вас-то Добби всегда узнает! Даже если вы стали ужасно высоким.              — Моя мать тоже высказала недовольство по этому поводу. — А потом с неожиданной для себя искренностью Драко добавил: — Рад слышать, что у тебя все в порядке. Ты, э-э… береги себя.              — И вы тоже, мистер Драко! — Добби нервно огляделся по сторонам, подобрался поближе к Драко и прошептал: — Мистер Драко, нам нельзя прикасаться к гостям и говорить с ними, так что Добби сделает вид, что ничего вам не говорил. Но Добби рад видеть мистера Драко и надеется вскоре снова повидаться с ним на кухне.              Эльф ласково похлопал Драко по колену и поспешил к новоприбывшим волшебникам.              Драко пробрался поближе к стене, стараясь избегать зрительного контакта с другими, чтобы его никто не узнал. Он попытался разглядеть в толпе Тео, но сначала заметил лишь его отца с бокалом вина в руке, оживленно разговаривающего с группой волшебников возле помоста. Рядом с ним стоял высокий мужчина с квадратным лицом, черной бородкой и гривой длинных, ухоженных волос в сером костюме, поверх которого была надета стильная фиолетовая мантия с золотой оторочкой. Волшебник улыбался словам Сибелиуса, потягивая шампанское из чаши. Позади него маячила пара авроров, держа руки на кобурах с палочками. Алкоголь авроры не пили.              Волшебником, очевидно, был Ранкорн. Драко узнал его лицо по выпускам «Пророка» и угрюмому рекламному плакату в Лютном переулке. В жизни Министр оказался куда выше и производил не совсем такое впечатление, какое создавалось о нем в «Пророке». Он был куда спокойнее, чем можно было ожидать после прочтения газет. В отличие от своего двойника с колдофото в «Пророке», этот Ранкорн не кричал, не хмурился и не колотил кулаком по столу, а когда он смеялся, вокруг его глаз появлялись добродушные морщинки. Честно говоря, он мог бы сойти за одного из преподавателей. Если сравнивать, например, с Люпином, нынешний Министр казался куда менее пугающим.              Помимо Сибелиуса Нотта в их компании находились Прескотт Паркинсон, Орфей Гринграсс и Гаретт Гойл. Пока Орфей и Гаретт горячо спорили, Прескотт шепнул что-то на ухо Сибелиусу, и тот фыркнул, прикрывшись бокалом. Ранкорн молча наблюдал за ними и говорил лишь изредка, когда вопрос адресовался ему напрямую.              Между Сибелиус и Прескоттом был зажат Теодор с таким же несчастным видом, какой мог бы быть у яйца, которое должно было отправиться в омлет на сковородку. Вокруг шеи у него был повязан платок кремового цвета, придававшего его лицу болезненный вид, а кислая мина вкупе с поджатыми губами громко кричали о его недовольстве. С таким страдальческим выражением он бы мог запросто получить разрешение на эвтаназию.              Заметив Драко, Тео немного приободрился, что в целом ничего не значило, и слегка приподнял бокал в приветствии, коротко дернув губами в жутковатом подобии улыбки паралитика.              — Пялиться на людей считается невежливым, — раздался позади Драко низкий бархатистый голос.              Драко резко обернулся — из темного угла материализовался Снейп, одетый в черную мантию с высоким воротом, которая выглядела слегка более официально, чем его стандартная преподавательская одежда.              — Профессор, — протянул Драко, пытаясь скрыть свой испуг от неожиданного появления Снейпа. — Я и не знал, что преподавателей приглашают на подобного рода мероприятия.              — Сюда прибыли мои знакомые, — сказал Снейп с непроницаемым выражением лица. — Я стараюсь поддерживать контакты с теми, кто может быть полезен мне в будущем.              — То есть вы, как и все остальные, пришли подхалимничать.              — Осторожнее, — только и сказал Снейп, сверкнув глазами, а затем вцепился в плечо Драко каменной хваткой и отвел его подальше от глаз Министра. — Ты пришел пообщаться со старыми друзьями отца? Редко встретишь их столько в одном месте. За исключением, разумеется, заседаний Визенгамота.              — Меня пригласил Теодор.              — Нотт? — все с тем же непроницаемым видом спросил Снейп. — Интересно. Ты близко знаком с этим мальчиком?              — Можно и так сказать. Он часто водит какие-то сомнительные дела. Хотя, если постарается, то может вести себя довольно прилично. Я бы за него поручился, но вы этого от меня не слышали.              Пальцы Снейпа с такой силой впились в руку Драко, что тот едва не поморщился, — это было немое напоминание о том, что их разговор могли слышать другие люди.              — Он слушается своего отца.              — Кто, Теодор? Не может быть, — фыркнул Драко. — Он его ненавидит. Выносить не может. Тео ездил с нами во Францию, так его отец ему ни разу не написал.              — И все же он настолько верит в своего сына, что представил его Министру магии. Тебе не кажется, что это демонстрирует некоторую степень привязанности к мальчику? Мужчины его статуса склонны относиться к сыновьям… по-собственнически.              От этого слова в груди у Драко что-то колыхнулось. Ему стало интересно, вел бы его отец себя так же — стал бы Люциус с годами гордиться им сильнее, пытаться защитить. Вспоминая, как Теодор отзывался об отце, Драко подумал, что ему могло такое совсем не понравиться, и эта мысль была такой тревожащей, что он вздрогнул и постарался прогнать ее из головы.              — Я не знаю, о чем там думает его отец. Честно говоря, профессор, я стараюсь особо не задумываться о семейной мелодраме Теодора Нотта.              — Действительно, думаю, тебе хватает и своей, — небрежно бросил Снейп, и Драко скривился — не от обиды, а от того, что последнее слово осталось не за ним. Он собирался огрызнуться в ответ, но опомнился, заметив, что они успели переместиться и, пройдя под аркой, украшенной золотыми лентами и белыми лилиями, оказались у коктейльного столика, чья круглая белая поверхность светилась ярче луны в ясную ночь. Не убирая руки с плеча Драко, Снейп подогнал его к окружившей столик компании разношерстных волшебников, каждый из которых либо находился в преклонном возрасте, либо к нему приближался. Ни один из них не был одет в министерские одежды. Снейп подхватил с вращающегося золотого подноса коктейль лавандового цвета и бесцеремонно впихнул его в руку Драко.              — Драко Малфой, — коротко бросил Снейп присутствующим и удалился, оставив Драко в компании полного бокала, ряда недоумевающих лиц и зарождающегося подозрения, что его отвели в детский уголок.              — Я верно услышал, «Малфой»? — поинтересовался один из волшебников, круглолицый старик с внушительным животом, под дорожным плащом которого виднелся роскошный твидовый костюм. — Неужто родственник Люциуса?              Драко скривил губы в слабой, немного враждебной усмешке, привычной чистокровным.              — Родственник, — ответил он. — Не припоминаю, чтобы мы с вами раньше встречались. Вы тоже из Министерства?              Спросил Драко скорее из вежливости — волшебник явно был не оттуда, о чем говорила его одежда. Тот сразу гордо порозовел и приосанился.              — Нет, мой мальчик, нет. Никогда не работал в Министерстве, как бы они меня ни упрашивали, а они упрашивали, поверь мне. Но я отказался, ведь был молод и полон безрассудства и мечтал стать ученым… Видишь ли, я рано получил свой сертификат зельевара и был наивен. Когда ты юн и обладаешь выдающимся талантом, по-настоящему выдающимся, все кругом говорят тебе идти в науку… Прошу меня простить, что-то я отвлекся от сути. Профессор Гораций Слизнорт к вашим услугам.              — Приятно познакомиться, сэр, — кивнул ему Драко.              — Стоит всех тут представить, раз наш верный товарищ Северус так вероломно сложил с себя эту обязанность. Это профессор зельеварения Иезекиль Эззаз из Ильвермони, варит просто отменную бодроперцовую настойку. Магистр Спиноза Спрингбок, научная сотрудница Оксфордского Института Зелий и моя дорогая подруга, думаю, мы много друг у друга почерпнули. Профессор Петир Петровский, преподаватель алхимии в Дурмстранге, уверен, про него известно и без моих представлений. И моя любимая ученица, Берта Джоркинс, самая милая гриффиндорка из всех, что когда-либо у меня учились. Работает в Отделе международного магического сотрудничества… Берта, напомни еще раз, в каком именно подразделении?              — Магических игр и спорта, — без особого рвения сообщила Берта, пухлая женщина с кисловатым лицом, на вид ровесница его матери, одетая в невзрачную мантию из черного бархата, которую даже МакГонагалл сочла бы старомодной.              Профессора приветственно покивали Драко, он ответил тем же, а затем снова обратился к Слизнорту:              — Сэр, а где преподаете вы?              — Прошу прощения, мой мальчик?              — Вы сказали, что вы профессор. Простите, но, боюсь, я не знаю, где вы преподаете.              — А. — На бледных мясистых щеках Слизнорта расцвели красные пятна. — Ну, от преподавания мне пришлось отказаться несколько лет назад, чтобы заниматься исследованиями. Я имею титул заслуженного профессора в Кэмбридже и иногда там бываю, но на самом деле у меня почти не остается времени курировать…              — Курировать! — фыркнул профессор Эззаз, заговорив с развязным, невыразительным американским акцентом. — Курировать? Да ты с тысяча девятьсот восемьдесят первого года курировал разве что свою винную коллекцию. Готов отдать руку на отсечение, что ты за последние пять лет ни разу к котлу не притронулся.              — О, ну не груби, — вмешалась профессор Спрингбок. — Когда ты сам публиковался в последний раз, Иезекиль?              — Не так давно, по сравнению с ним! Разница в том, что мне нужно учить детей. Мне-то не платят за то, что я сижу и размышляю на высокие темы.              — Готовишь детишек к университету, — надменно съехидничала Спрингбок. — Тяжело, наверное.              — К колледжу, — машинально вставил американизм Эззаз.              — А, точно. К колледжу. Прошу прощения.              — Мои исследования требует всего моего внимания! — с напором сказал Слизнорт. — Они имеют огромную значимость!              — Так вы все зельевары? — спросил Драко, и на этот раз ему даже не пришлось изображать интерес.              — Ние, — на своем языке ответил профессор Петровский, неожиданно для всех нарушив свое молчание. — Я алхимик.              — Одно и то же, — фыркнул Слизнорт и помахал рукой. — Как бы там в СССР это ни называли. Честно говоря, странно, что словацкий Министр не предпринял никаких усилий для реинтеграции после всего произошедшего…              — Это другая область знаний, — упрямо возразил Петровский. — Она отличается. Вы сидеть над котлом и мешать в нем палочкой. Алхимики вмешиваться в законы мироздания.              — Пора бы начать брать с тебя плату каждый раз, когда ты говоришь «мироздание», — пробормотал Эззаз.              — Она отличается! Северус согласен.              — Северус — пурист, — добродушно сказал Слизнорт. — Конечно, он с тобой согласен. Он вообще, наверное, считает, что нам стоит готовить зелья в котлах из чистого серебра, а мешать их ложками из отожженного золота…              — Но так ведь правда было бы лучше, разве нет? — перебил Драко, когда любопытство победило вежливость. — Чем чище метал, тем меньше он взаимодействует с магией, верно?              Петровский одобрительно кивнул Драко, но остальные же только косо на него посмотрели.              — Ну, конечно, если рассуждать теоретически, то это верно… — сказал Слизнорт с долей смущения. — Но на практике это не приживется. Выходит слишком дорого, а качество зелий по сравнению со сваренными в оловянных или чугунных котлах возрастает не так сильно, чтобы оправдать затраты. И это еще не говоря о проблемах производства — серебро славится своей привередливостью…              — Ясно, — сказал Драко, но вынес для себя только то, что Снейп был прав.              — Кстати, не стоит говорить так уверенно, — вмешался Эззаз. — В Нью-Йорке есть один ученый, который такие вещи с серебром вытворяет, что представить сложно, зовут Галлахад. Он считает, что ему удастся стабилизировать процесс отливки для массового производства.              — Массовое производство из серебра невозможно, оно слишком дорогое, — возразила Спрингбок.              — Это пока. Но я вам говорю, если преобразовать кадмий или палладий в серебро, то его будет гораздо больше.              — А, ну тогда-то конечно.              Все дружно засмеялись.              — Перманентное преобразование элементов — это же чисто теоретическая область магии, — сказал Драко, зачарованно подавшись вперед. Вот бы Гермиона могла сейчас слышать профессоров: она была бы в полном восторге. — У кого-то уже вышло?              — Только в лабораторных условиях, — призналась Спрингбок. — Мы с научной группой недавно преобразовали два моля ртути в золото и смогли три часа поддерживать это превращение без взаимодействия со стазис-камерой.              — Как? Откуда вы взяли столько энергии?              — Прочтешь в моей статье, — с долей самодовольства ответила она. — Она выйдет в июньском выпуске «Обзоров зельеварения».              — Но вы не пошутили? Вы правда делаете подобное в вашей лаборатории?              — Вижу, Северус уже успел и тебя обратить в свою веру, — торжественно заявил Слизнорт, хлопнув Драко по плечу. — Хитрый старый ящер! Это так в его духе, скрывать ото всех своего протеже под полой мантии. Не так ли, Петир? И ведь ни разу ничего не сказал.              На лице Драко, видимо, промелькнуло разочарование — неужели Снейп правда ни разу про него не рассказывал? — потому что Слизнорт побледнел и поспешил исправить свою ошибку.              — Не то чтобы он стал мне про тебя рассказывать, — залепетал он. — Мы с Северусом едва ли раз в год разговариваем… Уверен, он замечательный человек, но мы с ним не совсем приятели, верно? Думаю, он сам бы не смог назвать ни одного из трех моих последних учеников, а я уж, сам понимаешь, из этого секрета не делаю…              — Спокойно, Гораций, — перебил вдруг Петровский, и Слизнорт с явным облегчением умолк. — Я слышать про этого ребенка, Малфоя.              — Ну вот же! — взревел Слизнорт, махнув рукой. — Уверен, ты здесь ближе всех знаком с Северусом! На конференциях он только с тобой и разговаривает, как я ни повернусь, вы все стоите где-то в сторонке да обсуждаете формулы.              — Снейп рассказывал вам про меня? — оживившись, спросил Драко у Петровского, отчаянно надеясь, что его вопрос звучит не слишком жалко.              Маленькие, голубые, как льдинки, глаза Петровского уставились на Драко. Они были глубоко посажены на жестком, остро очерченном лице, напоминающим своей резкостью скандинавский ледник.              — Он просит меня помощь с зельем, — ответил профессор. — Был нужен особый ингредиент, которого есть много, где я живу. Обычно тяжело достать. Я ему говорю, если ты для меня кое-что делаешь, я достаю. Он говорит хорошо. Делает услугу. Я даю ему ингредиент. Мы встречаемся, и я спрашиваю, зачем он тебе? Зелье сложное. Можно получить похожий эффект заклинаниями. Он говорит, похожий это недостаточно. Нужно зелье. Я говорю, хорошо, Северус. Но зачем тебе столько крови лунного теленка?              По их компании прошел заинтересованный гул, но Петровский продолжал неотрывно смотреть на Драко.              — Тогда он мне говорит: в чем смысл делать тебе услугу, если ты суешь нос в чужие дела? — Драко пришлось прикусить язык, чтобы не усмехнуться — он мог буквально слышать в голове голос крестного. — И тогда я говорю снова, ладно, Северус. Твои дела. Не мои. Но, может, он думает, не стоит мне злить Петира, вдруг снова нужен будет ингредиент. Может, думает, Петир полезный друг, он мне помогает. Поэтому он говорит, я тебе немного расскажу, а потом ты с твоим любопытством можешь пойти в задок, понял? И я соглашаюсь. Он говорит, в Англии есть мальчик, юный мальчик из большого дома. Кто-то вламывается в этот дом и крадет. А, говорю я, так тебе надо зелье, чтобы узнать кто это? Он говорит, нет. Нужно зелье для матери мальчика.              — Моей матери? — опешил Драко. — А зачем ей надо было…              — Так вот, — продолжал Петровский, будто не слыша Драко. — Я спрашиваю, что за мальчик? А Северус спрашивает, помнишь ли ты Люциуса Малфоя. Я говорю, найди мне хоть одного живого, кто его забыл. Он говорит, правда. Это его сын. Мой крестник.              — Крестник! — воскликнул Слизнорт и поглядел на Драко поверх очков, словно увидев в первый раз. — Он никогда не упоминал ничего про своего крестника! Мерлин правый! Он был так близок с Люциусом? А я и не знал!              Спрингбок и другие профессора зашлись радостными возгласами, и все взоры обратились к Драко. Это лишний раз подтверждало, насколько плотно окутал себя секретностью Снейп, раз целая группа людей, которых уже давно перестали удивлять самые сложные загадки магии, была так взволнована открытием наличия у него крестника.              У самого Драко в это время внутри бурлила какая-то странная сыновья радость. Достижение было до смешного незначительным — Снейп просто признал факт его существования, но со стороны зельевара это был настолько неожиданный жест, что Драко не мог не испытать удовольствия.              В центре зала, где светящимися рунами бы очерчен круг, начались танцы. Седовласые волшебники закручивали своих моложавых жен в неуверенных спиралях, стильные парочки в одинаковых мантиях держали друг друга с модным, отрешенным пренебрежением, а между ними затесалось несколько учеников, напоминающих херувимчиков, в серебряно-зеленых галстуках и слишком вычурных для их возраста нарядах. На сцене какая-то фигуристая дама с огромными серьгами-кольцами в ушах, достающих до плеч, запела низким джазовым контральто, пока в зале то тут то там раздавались вспышки смеха. Из воздуха появились новые подносы с коктейлями, разлитые в более глубокие и широкие бокалы, а на люстре каким-то образом оказалась чья-то шляпа. Парочка эльфов неподалеку сражалась на коктейльных шпажках, развлекая группу высокопоставленных министерских шишек. Драко невольно подумал про Добби и поспешил отвернуться.              Драко откланялся зельеварам и отправился в туалет. Задержавшись у выхода из зала, чтобы найти, где оставить свой бокал, Драко совершенно случайно столкнулся с Пэнси, которая прошмыгнула внутрь за компанией шумных членов Визенгамота и еще даже не успела снять свою шубку. Ее обычные хвостики были заплетены в косички и украшены изумрудами, а очередное розовое платье имело ужасный фасон.              — Ты! — выдохнула она с неожиданной для Драко враждебностью. — А ты что тут делаешь?              — И тебе добрый вечер. Собирался сказать, что мы давно не виделись, но ты, видимо, предпочла бы, чтобы мы не виделись еще дольше.              — Хватит ехидничать. — Пэнси довольно быстро оправилась от удивления. — Я только что провела сорок пять безнадежных минут с мадам Помфри. Дамблдор заставил меня записаться на тупой факультатив под названием «психотерапия». Я ему сказала, что это совершенно нечестно, заставлять меня что-то делать, ведь это же не моя вина, что он допустил в школу опасного психа, и что ему вообще повезло, что я не стала ничего говорить родителям — видел бы ты его лицо, ты был бы в восторге. Ну ладно, иди сюда, — буркнула она в конце и, дернув его ниже за воротник, нагло чмокнула его в щеку. Драко оставил легкий поцелуй на ее скуле и выпрямился.              — Меня сюда пригласили, как бы сложно тебе ни было в это поверить, — сообщил Драко.              — Ну разумеется, — вздохнула Пэнси, недовольно поджав губы. — Тэдди же не мог не растрепать всему замку. Хотя нам было сказано держать язык за зубами! Ты же ничего не рассказывал гриффиндорцам, да? Скажи, что не рассказывал, или я пойду воткну ему в череп шило.              — Не рассказывал что? — нахмурился Драко. — Чего ты опасаешься? Думаешь, сюда случайно нагрянут Уизли?              — Во-первых, это весьма в их духе, — мрачно сказала Пэнси, наставив на него наманикюренный пальчик. Драко не мог не признать ее правоту. — Эти оборванцы с твоего факультета обожают портить подобные мероприятия своими пакостями. Во-вторых, даже твое присутствие является нарушением тайны.              Драко вытаращился на нее, на мгновение потеряв дар речи.              — Пэнси, я чистокровный волшебник, — недоверчиво сказал он. А потом добавил: — Мой род древнее твоего.              Но бахвальство происхождением Пэнси вовсе не впечатлило. Она лишь хлопнула его по груди (потому что выше достать не могла) и сказала:              — Мерлина ради, думаешь, я сама этого не знаю? Да, Драко, ты чистокровный. Оглянись! Все слизеринцы чистокровные, но большинства из них тут нет.              Пэнси была права: из небольшого числа слизеринских учеников (а Слизерин был самым маленьким факультетом) присутствовало меньше четверти человек. Пока Пэнси ему на это не указала, Драко этого даже не замечал.              — Ну и пусть это министерская вечеринка, — протянул Драко. — Ладно. К чему тогда секретность, все здесь помнят, кем был мой отец…              Но эти слова лишь сильнее рассердили Пэнси, и она снова его ударила.              — Министерская вечеринка? Драко, включи голову! Знаешь, у скольких когтевранцев родители работают в Министерстве? А у пуффендуйцев? Даже у твоего приятеля Уизелби отец работает в, не знаю, Отделе магловской херни или как там.              — В Секторе по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов, — машинально поправил Драко, снова ловя себя на мысли, что Пэнси права. — Ладно, допустим. Тео не говорил мне, по какому случаю вечеринка. Я правильно понимаю, что это для членов партии кавалеров, так? Поэтому Уизли и остальные не были приглашены?              — Нет, — с очевидным раздражением ответила Пэнси. — У кучи когтевранцев родители в кавалерах. Нет. Здесь только слизеринцы и ты. Почему, как думаешь?              Драко прекратил разглядывать толпу и повернулся к ней. Пэнси прижимала шубку к груди, как ребенок плюшевую игрушку, и вся замерла, словно чего-то боялась. Неужели его?              — Меня пригласил Тео.              — Да. Пригласил. Потому что Теодор выдающийся придурок и считает, что ты его друг.              — Я и есть его друг, — обиженно ответил Драко.              — Конечно. Да. Но… О, я не могу это сказать так, чтобы мои слова не звучали как оскорбление, так что просто смирись, но вот в чем правда: Тедди не знает, что ты не слизеринец.              Драко опешил.              — Паркинсон, — медленно произнес он, начиная подозревать, что от этой «психотерапии» у нее поехала крыша, — все знают, что я не слизеринец. И Нотт в особенности. Он вообще-то присутствовал при моем распределении. Я ношу красный галстук, живу в гриффиндорской башне, играю за охотника в факультетской команде…              — Да-да, вся эта чушь не имеет значения, и ты это знаешь, — нетерпеливо сказала Пэнси. — Если б мне платили галлеон за каждого ученика, которого распределили не туда, я бы смогла купить себе пару-тройку поместий! Ты знал, что Корделия Ньюкасл уже три месяца ночует в пуффендуйской гостиной, потому что не может смириться с распределением в Слизерин? Это правда. У нас с ноября пустует ее постель в спальне. Тео, наивный глупыш, думает, что ты — Корделия. И совершенно меня не слушает, когда я ему объясняю, что он ошибается.              Драко понятия не имел, что ему на это ответить. Из него по какой-то причине вырвался вопрос:              — Почему ты считаешь, что он ошибается?              — Потому что ты не Корделия, — вздохнула Пэнси. — В плане, не обижайся, я правда считаю тебя неплохим человеком, и ты единственный гриффиндорец, после разговора с которым мне не хочется отрезать себе уши, но ты не один из нас. Если встанет выбор…              — Если встанет выбор, я все равно буду другом Тео, — холодно сказал Драко. Он расправил спину, подчеркнув десяток сантиметров разницы в росте между ним и Пэнси, и взглянул на нее с новой высоты. — Мне не нравятся твои намеки, Паркинсон, и я советую тебе прекратить, если ты хочешь остаться со мной в дружеских взаимоотношениях.              Второкурсница, сохраняя невозмутимость, скрестила руки на груди и вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза.              — Я не прекращу, — твердо произнесла она. — Если ты на меня обидишься, то только подтвердишь мои слова. Ты не заботишься о Тео так, как я.              — Ну конечно, — презрительно скривился Драко. — Я ведь не лижу ему задницу…              — Ну и кто из нас сейчас ведет себя не по-дружески?              — По-моему, с твоей стороны очень нагло заявлять, что ты о нем заботишься, когда ему с самого начала твоего поступления приходится расхлебывать созданные тобой же проблемы.              — Созданные мной проблемы? Мной? Если ты о том случае с Уизлеттой, то это она на меня напала, а ты ни черта не сделал, пока тебя не вынудил Тедди, что опять же доказывает мои слова!              — Напала на тебя? Не смеши меня. Ты обозвала Грейнджер, чего ты ожидала…              — Обозвала? — тихо повторила Пэнси. — Обозвала? Так правда теперь стала обзывательством, Драко?              Драко отшатнулся. От бесстрастного выражения на лице Пэнси по его коже побежали мурашки.              — Я только хотел сказать, — с холодным осуждением начал он, — что тебе не стоило удивляться, когда Уизли на тебя напала. Ты прекрасно понимаешь, что значит это слово и какую реакцию оно вызовет, если сказать его перед такой публикой.              Слыша его неодобрение, Пэнси склонила голову и поежилась.              — Может и так, — упрямо сказала она, не сдаваясь. — А может, я хотела посмотреть, как ты отреагируешь. Не думал об этом?              — Давай не будем притворяться, что тебе не было на меня плевать, пока тебя не попросил об обратном Тео. — Драко жестоко рассмеялся.              Пэнси тут же вскинула лицо с рассерженным выражением.              — Это нечестно, — с неожиданным жаром сказала она. — Тео никогда не просил меня с тобой общаться. Это я просила его представить меня тебе. И мне было обидно, когда ты тогда за меня не вступился, гнусный придурок. Я хотела с тобой подружиться.              У Драко от удивления отвисла челюсть.              — Ты вообще нормальная? Ты хотела со мной подружиться и поэтому решила начать с оскорблениях других моих друзей?              — А что мне еще оставалось делать? Мне было одиннадцать!              — Могла бы для начала отправить письмо совой!              Они молча уставились друг на друга, кипя от злости.              — Мерлин, — наконец сказала Пэнси. — Это утомительно. Не понимаю, как вы так постоянно живете в своей башне, я бы уже сдохла. Мы можем сделать вид, что помирились? Обещаю, что больше не буду злиться, если ты тоже не будешь.              — Замечательная идея, — тут же ответил Драко. — Давай.              — Отлично. — Пэнси протянула ему руку, они обменялись крепким рукопожатием, и спор был забыт.              В этот момент ложки застучали по бокалам шампанского, наполняя зал усиливающимся звоном. На подиум в передней части зала взошел Ранкорн, и раздался звук его магически усиленного, низкого, раскатистого голоса.              — Волшебники и волшебницы, дамы и господа, друзья, — начал Министр, — искренне благодарю вас всех за то, что пришли сюда сегодня. Знаю, что для этого вам пришлось отвлечься от работы — несомненно, утомительной…              Зашелестели наигранные вежливые смешки.              — И извиняюсь за это. — Ранкорн улыбнулся с отеческим снисхождением. — Спасать мир всегда было непросто. Также мне стоит поблагодарить тех из вас, кого я отвлек от учебы, для вас работа по спасению мира только начинается, хотя я понимаю, что она может казаться куда менее завидной, чем работа ваших родителей.              Ученики засмеялись и зааплодировали даже громче взрослых, видимо, пытаясь так компенсировать свою немногочисленность.              — Ты так и не сказала, по какому поводу вечеринка, — произнес Драко на ухо Пэнси, пока Ранкорн продолжал разглагольствовать на сцене.              — Это не вечеринка. Это собрание для набора новых членов. — Пэнси не сводила взгляда с Ранкорна. Можно было подумать, что она большая любительница министерских разглагольствований, так пристально она на него глядела.              — … Куда?              — В Лигу перспективной молодежи, — пробормотала она. — Это гражданская ассоциация учеников.              — Учеников благородного происхождения, — сказал Драко.              — Да.              — Благородного происхождения и слизеринцев. Со связями в Министерстве.              — Уверена, какому-нибудь когтевранцу тоже позволили бы вступить, если бы ему захотелось.              — И насколько ты в этом уверена?              В голос Драко просочилась излишняя язвительность, и Пэнси поджала губы и вздернула нос еще выше, словно показывая, что великодушно позволяет его ремарке пройти незамеченной.              — И какие же именно цели преследует эта «гражданская ассоциация»? — низким голосом спросил Драко.              — Ну откуда мне знать, Драко, я только что пришла, — оргызнулась Пэнси. — Я думаю, что нам все расскажут после официального вступления. Технически, меня не приглашали присоединиться, звали третьекурсников и более старших ребят, но отец сказал, что я могу положиться на его связи, если тоже захочу вступить.              — И ты вступишь?              — Я не знаю! Поэтому-то я и пришла — узнать, стоит ли мне, разве непонятно? В плане, мне плевать на политику, и мой отец вызывает у меня полнейшее отвращение, но если все мои друзья вступят, я не хочу оказаться единственной на отшибе.              — Ты не окажешься единственной.              — Окажусь. Приглашения доставили прямо в гостиную Слизерина, с министерской печатью и все такое. Все, кто хоть что-то из себя представляет, были приглашены. Тео, Дафна, Блейз…              — Ты не окажешься единственной, — повторил Драко, — потому что меня не приглашали.              Пэнси кинула на него немного виноватый, неверящий взгляд.              — Но тебя примут в Лигу, если ты захочешь, — сказала она. — Ты же это понимаешь? С твоими-то деньгами и происхождением, ты можешь попросить об этом напрямую у Министра.              Во рту у Драко пересохло. На заднем фоне слышалась речь Ранкорна, но он не мог разобрать ни слова. По его позвоночнику пробежали холодные, колючие мурашки, как от страха, появляющегося при входе в крутое пике.              — Мне пора, — внезапно сказал он и развернулся к выходу.              — Что? Нет! Что я такого сказала? — Пэнси вцепилась ему в руку, тащась за ним до двери. — Драко. К чему так драматизировать? Всем плевать, что ты гриффиндорец. Разница в одном только тупом галстуке.              Пэнси врала или, по крайней мере, ошибалась, но Драко не мог достаточно сосредоточиться, чтобы выбрать из двух вариантов. В любом случае, это все не имело значения.              — Дело не в этом, — ответил он.              — А в чем тогда?!              — Не знаю, — сказал он, напряженный от отчаяния, и это была правда. — Мне надо идти.              — Что? Нет. Не оставляй меня здесь, — тут же попросила Пэнси. — Чего ты как девчонка? Мне надо, чтобы ты защитил меня от родителей. Они хотят представить меня какому-то мальчику из Скандинавии — думаю, хотят, чтобы я вышла за него замуж, так что ты, как мой друг, должен как минимум час притворяться, что влюблен в меня.              Драко вырвал руку из ее хватки. Пэнси отшатнулась, обиженно распахнув глаза, будто побитая кошка.              — Да что с тобой не так?! — возмутилась она. — Это была шутка.              — Мне нехорошо, — ответил Драко и осознал, что говорил правду: его живот крутило с того самого момента, как Ранкорн вышел на сцену. — Мне нужно к мадам Помфри. Прости, Паркинсон. Я тебе это компенсирую как-нибудь в другой раз.              Речь Ранкорна достигла своей кульминации как раз в тот момент, когда Драко выскользнул из теплоты зала в прохладный, приветливый воздух коридора, где по какой-то непонятной для самого себя причины он бросился бежать.       

***

             Большую часть субботы Драко провел в постели, а следующим воскресным утром отправился с Гермионой на первый в этом семестре поход в Хогсмид. Рон, до сих пор не разговаривающий с Гермионой из-за Коросты, остался в замке, а Гарри сочинил прозрачную отговорку, сказав, что хочет поучить уроки. Драко был готов рассмеяться ему в лицо. Ему было бы плевать, если бы это не задевало Гермиону.              Отчасти для того, чтобы отвлечь ее, Драко рассказал ей про вечеринку.              — Но это же отвратительно! — воскликнула она. — Просто отвратительно! Всем понятно, чего они добиваются — собирают студентов, которые готовы повторять все скормленные им идеи, всю эту традиционалистскую белиберду. Это откровенное кумовство. Я удивлена, что Дамблдор это допустил.              — Не уверен, что у Дамблдора есть полномочия что-то запретить, — напрямую сообщил Драко. — Это же Министр магии. Что Дамблдор должен сделать, выгнать его из замка?              — Он мог бы, — с жаром произнесла Гермиона. — Хогвартс, может, и общественное заведение, но это еще не дает Министру права заявляться сюда и делать все, что заблагорассудится, особенно, если это угрожает благополучию учеников.              — Не хочется тебя расстраивать, Грейнджер, но я не думаю, что Ранкорн представлял угрозу для кого-либо в том зале.              — А я и не говорила, что это их благополучие под угрозой, ведь так? — спокойно возразила она, слегка вздернув подбородок. — После твоих рассказов о политических взглядах этих людей я не особо в восторге от того, что они вовлекают своих детей в… Что это вообще такое, кстати? Какое-то секретное общество?              — Пэнси назвала его Лигой перспективной молодежи.              — Лига перспективной молодежи, — повторила Гермиона, скривив губы. — Боже, одно только название звучит зловеще. Я рада, что ты догадался оттуда уйти, Драко. Публика там, похоже, собралась высокомерная, бестактная и с откровенными предрассудками. Честно говоря, я бы стала относиться к тебе хуже, если бы ты остался.              Злость Гермионы грела ему душу. Обсуждение с ней вечеринки помогло немного успокоить его нервы и развеять удручающее чувство дискомфорта, поселившееся в нем с вечера пятницы. Когда она говорила, все становилось четким и ясным. Разумеется, Министру было неправильно выделять любимчиков среди учеников, разумеется, Драко поступил верно, когда ушел. С такой стороны, его выбор добавлял ему героизма и принципиальности, что было куда лучше, чем думать, что он сбежал, потому что его тошнило и он был слишком труслив, чтобы высидеть безобидную речь.              — Да и вообще вечеринка была не очень, — пренебрежительно бросил Драко, будто бы это не он отлично проводил время, пока не встретил Пэнси. — Ни с кем важным я не пообщался. Я застрял за столиком с кучкой ученых.              — Что, правда? Расскажи мне все, что от них услышал!              Драко посмотрел на озеро, пряча усмешку.              — Всего я не помню, — расплывчато сказал он. — Кажется, кто-то упоминал что-то о преобразовании чистых элементов, там была женщина, которая вроде как превратила моль ртути в своей лаборатории…              — Моль?! Это невозможно! — Гермиона резко повернулась к нему, от шока распахнув рот. — Да ты шутишь! Ты что-то перепутал.              — М-м, ты права. Там было два моля.              — Два!              Драко ухмыльнулся, так и продолжая глядеть на озеро. Сегодня оно было особенно красивым: солнечные блики сверкали на ребристой поверхности воды, в которой отражалось пастельно-голубое небо.              — Да, два, — подтвердил он. — Два моля ртути в… Вообще, угадай сама.              — Ну, это было явно не золото. — Когда Драко продолжил молчать, она выдохнула: — Нет! Не может быть! Не может быть. Ты меня обманываешь.              Его щека дернулась, но он строго заставил ее расслабиться.              — Тебе стоит взглянуть на июньский выпуск «Обзоров зельеварения». И все.              — Драко Малфой, ты сам знаешь, что я не могу выписывать волшебные журналы! — Гермиона была на грани истерики. — В июне меня уже не будет в школе, а в магловские дома их не доставляют! Ты лжешь.              — Тогда тебе лучше повежливее со мной общаться.              — Давай серьезно. Ты же достанешь мне журнал, да? Я верну тебе деньги. Знаешь, я разобралась, как обменивать валюту в Гринготтсе.              Драко в отвращении сморщил нос.              — Когда я вообще позволял тебе вернуть мне за что-либо деньги? — с ужасом спросил он. — Это была шутка. Я сам могу купить этот журнал. И не собираюсь требовать с тебя какие-то десять галлеонов.              Но Гермиона его уже не слушала: она начала тараторить, и вместе с речью ускорился и ее шаг. Она всегда так делала — ее тело двигалось вперед словами, прямо как паровоз углем.              — Это просто невозможно. Не думаю, что ты стал бы мне врать. Ты же знаешь, как это важно! Мы с тобой уже обсуждали этот вопрос, и оба пришли к выводу, что это невозможно. Мы же решили, что это невозможно, так? Нет, ты бы не стал лгать…              — Грейнджер, я не вру, — с усмешкой сказал Драко, шагая быстрее, чтобы не отставать от нее. — Хватит переживать. Я достану тебе журнал.              — Но сначала сам его прочитаешь, — пробурчала она.              — Естественно. Если наступит тот день, когда я позволю тебе победить, то я тебе тут же наскучу.              — Ты мне никогда не наскучишь, — возмутилась Гермиона.              — Вот именно. Потому что я никогда не позволю тебе выиграть. Видишь, мы пришли к согласию.              — Нет, потому что ты слишком интересный, — ответила она. — Ты как неловкий павлин. Не думаю, что я еще когда-то встречу кого-то настолько полного противоречий.              Драко возмущенно ахнул.              — Да это самое возмутительное, наглое, лицемерное, что я когда-либо… Колдун колдуна видит…              — Тихо, — вдруг перебила его Гермиона, замерев на месте. Они оказались на вершине холма возле ряда древних валунов, возвышающихся на хребте, внизу которого виднелась хижина лесничего. Там внизу, посреди оранжевого поля тыквенных грядок, стояло трое министерских сотрудников в фиолетовых мантиях с высокими воротниками и серебряными заклепками.              — Авроры, — Драко нахмурился. — Что они тут делают?              — Цыц!              Дверь хижины распахнулась. Гермиона тихонько чирикнула, будто испуганная птичка, и резко дернула Драко за один из крупных валунов. Его спина встретилась с камнем, и он ойкнул — скорее от неожиданности, чем от боли.              Он уже открыл было рот, чтобы возмутиться, но Гермиона прижала палец к его губам. Она подперла его к валуну, вдавив предплечье в грудь с удивительной для ее размеров и уровня физической подготовки силой. Драко ощущал, сколько усилий она прилагала, чтобы прижать его к камню, что было не критично — он мог бы отправить ее на землю одним движением руки — но неожиданно.              Драко не понимал, что ему делать. Если бы Гарри или Рон позволили себе такую наглость, он бы повалил их в грязь и преспокойно отправился дальше. Драко уставился на Гермиону, ожидая, когда до нее дойдет, какую оплошность она допустила, но глупая девчонка на него даже не смотрела. Она выглядывала из-за валуна, продолжая держать его одной рукой и, видимо, ожидая, что он послушно останется стоять на месте.              Драко прищурился и осторожно отвел от своих губ ее палец.              — Грейнджер, — прошипел он, но Гермиона проигнорировала его возмущение и продолжила наблюдать за тем, что происходит внизу.              — Гляди! — прошептала она.              — Грейнджер, какого черта?..              — Заткнись! Я пытаюсь слушать!              Драко закатил глаза и обернулся. Дверь в хижину Хагрида со скрипом отворилась снова, и оттуда вышли все те же трое авроров. Двое несли большой стальной ящик с металлическими ручками, закрытый на светящийся красный подвесной замок размером с голову Драко. Оба были в перчатках.              — … сообщите румынам, пусть будут готовы его принять, — сказал чей-то голос. Драко наклонился сильнее, напрягая слух, и случайно задел телом плечо Гермионы — она отстраненно буркнула от раздражения и пихнула его в ответ. Драко смерил ее недовольным взглядом.              — Да, сэр.              — И, разумеется, предупредите Министра, когда закончите с этим. Он будет очень доволен нашим сегодняшним прогрессом. Если удастся связаться с ним лично через камин, сообщите ему, что осмотр будет продлен на… хм, три недели должно быть достаточно, верно? На всю территорию?              — Да, лорд Нотт.              — Значит, до конца марта. И принесите извинения.              Драко шумно втянул воздух через рот. Из хижины Хагрида вышел Сибелиус Нотт, и это зрелище было настолько странным, что вызвало у него приступ когнитивного диссонанса. Спустившись по ступеням с типичным выражением чопорного отвращения на лице, отец Теодора остановился среди тыкв и отряхнул рукав от комков чего-то светлого. Это было похоже на пепел.              Сибелиус оглядел свою мантию, и его лицо помрачнело: Драко заметил длинный неровный разрыв в шелковой ткани в районе колен.              — И вызовите контроль магических популяций, — подумав, приказал Нотт. — Пусть кто-нибудь усыпит этого пса.              — Да, сэр.              Еще раз презрительно отряхнув рукав, Сибелиус отправился вслед за аврорами в сторону Хогсмида по уложенной деревянным настилом тропинке.              Гермиона не двигалась, выжидая, пока они скроются из виду. На ее лице было мрачное нечитаемое выражение. Драко медленно выдохнул и пробормотал:              — Что ж, это любопытно, не думаешь? Как считаешь, Хагрид…              Но Гермионы уже не было рядом: она понеслась вниз по склону с такой скоростью, что даже Драко пришлось напрягаться, чтобы за ней поспевать.              — Хагрид! — завопила она, принявшись колотить в дверь. — Хагрид, открой! Ты тут? Ты в порядке?              Дверь открылась, и Хагрид на неуверенных ногах вывалился наружу. Драко оторопел. Состояние полувеликана было плачевным: из покрасневших глаз маленькими водопадами текли слезы, скатываясь по его густой нечесаной бороде вниз. Одет он был еще более неопрятно, чем обычно, а рубашка вся была в подпалинах.              — Забрали, — прохрипел он, теребя в руках огромной замызганный носовой платок. — Они его у меня забрали. У его папаньки, который его ж так любит, они его забрали и хотят сослать одному Мерлину знамо куда…              — Забрали кого? — едва переводя дух, спросила Гермиона. — Хагрид, кого забрали?              — Ты стал отцом? — удивился Драко.              — Он же всего лишь малыш, — простонал Хагрид, — а теперь его нет! Нет… Они забрали Норберта… — Он плюхнулся на крыльцо, свесив голову так низко, что его гигантская косма волос доставала ему до колен.              Гермиона тут же опустилась на корточки, обхватив его ладонь своими.              — Кто такой Норберт? — спросила она довольно резким тоном, который, по мнению Драко, не особо-то мог успокоить, если не быть знакомым с Гермионой. Но даже так он не сильно успокаивал, просто не создавал ложного, но ожидаемого впечатления, что из тебя сейчас начнут выуживать информацию. — Кого они забрали?              — Или что, — добавил Драко. Гермиона бросила на него оскорбленный взгляд, но Драко лишь пожал плечами: в случае Хагрида и такое было возможно.              — Он еще совсем младенец, — всхлипнул Хагрид.              — Младенец?! — воскликнул Драко. Гермиона недовольно нахмурилась и провела большим пальцем поперек своей шеи, но Драко было не пристыдить. Мысль о том, что кто-то доверил Хагриду настоящего ребенка была так же непостижима, как та, что он сам стал отцом.              — Да, — слезно подтвердил Хагрид. — Младенец. Маленький дракончик.              Драко тонко хрюкнул от смеха. Он просто не мог удержаться. Правда не мог.              Гермиона спрятала лицо в ладонях.              — Дракон, — пробормотала она. — Маленький… маленький дракон. Итак, дракон.              Драко решил держать рот на замке. А точнее, он был уверен, что иначе скажет что-то такое, что заставит Гермиону посмотреть на него ненавистным для него взглядом, поэтому сошел с крыльца и направился к ближайшей тыкве, где остановился и упер руки в бока, изо всех сил стараясь удержать внутри слова, которые так и рвались наружу.              Он испытал большую гордость за себя, когда ему это удалось, и вернулся обратно на крыльцо, где Гермиона до сих пор пыталась успокоить Хагрида.              — Все в порядке, Хагрид, правда, — говорила она. — Все будет хорошо. Скорее всего, его отправят в резервацию, где о нем позаботятся и где он будет среди своих сородичей… Там будет много других драконов, с которыми он сможет играть, и, и… там будут козы, за которыми можно гоняться, и все такое…              Драко вздернул бровь, глядя на нее, и одними губами произнес: «Козы?»              Гермиона раздраженно вскинула руки, и Драко постарался прикрыть свой смешок кашлем.              — Но он будет без своего папани, — всхлипнул Хагрид. — То бишь без меня. Они там не знают, как он привык пить молоко, а его любимое одеяльце, они ж его не взяли…              — Уверен, он вне себя от горя, — сухо прокомментировал Драко, и Хагрид, видимо, полностью согласный с этими словами, громко зарыдал. Клык начал грустно завывать, почуяв горе своего хозяина. Потребовалось несколько минут, прежде чем Гермионе с незначительным содействием Драко удалось успокоить их обоих.              — Как тебе вообще удавалось держать у себя дракона? — Вопрос Драко был скорее риторическим, ведь Хагрид был не в состоянии дать ответ. — Ты живешь в деревянной хижине. Возле леса. Это удивительно. Да и вообще удивительно, что ты остался жив.              — Ты, — зашипела Гермиона, — нисколько не помогаешь.              Хагрид, к счастью, их не слушал.              — А теперь мне и обучать-то нельзя, — выдавил он между всхлипами. — Потому как отобрали-то у меня еще и лицензию. И я временно, значит, на испытательном сроке за незаконное владение существом класса ХХХХХ. Сказали, вернутся, да еще и с ордером на обыск всего остального загона… всех амбаров да нор…              — Они вернутся, — неестественно спокойным голосом сказала Гермиона, резко распрямив спину. — Ты уверен в этом?              Хагрид покивал.              — Сказали, Сириуса Блэка след ищут, — всхлипнул он. — Кто-то, видать, набрехал, что я, мол, его прячу, в моей-то хижине! Потому-то у них и был ордер на Норберта… Ох, не знаю, что и делать. Правда. Если они забрали Норберта, то что ж будет, когда они до Клювокрыла доберутся…              — Точно, они, наверное, и его заберут, — сказал Драко и слишком поздно осознал, что произнес это слишком радостно. Хагрид тут же зарыдал с новыми силами. Драко поморщился и поспешил добавить: — Но, знаешь… он же умеет летать, так что вряд ли им удастся его удержать. Он же дикое животное. Уверен, если он захочет, то сможет улететь.              — Да не улетит он, — простонал Хагрид. — Вот где загвоздка. Я ж его приучил, чтоб он назад летел, чуть что, — тут ему и косточка, и мяско, и всякое такое…. И даже если и улетит, они ж знают, где караулить-то. А ежели они поймут, что так просто его не отпустить, то они… они…              Видя, как Хагрид разразился еще более бурными слезами, Драко догадался, что тогда сделают с Клювокрылом.              Гермиона же замерла и замолчала. Она перестала успокаивать Хагрида, выпустила его ладонь, прижав переплетенные пальцы своих рук ко рту, и глубоко задумалась.              — Они сказали всю территорию? — спросила она. — Всю-всю? Даже Хогсмид?              — Так и сказали. — Хагрид кивнул.              — Точно, — спокойно произнесла она. — Точно. Ну конечно. Они ничего не хотят упустить.              Гермиона встала и отряхнула руки.              — Хагрид, — произнесла она с теплотой старшего сержанта, — тебе нужно податься на лицензию на обращение с существами. Особую лицензию. Драко прав, обычная в твоем случае не подойдет, а твоего опыта будет достаточно для сдачи экзамена. Я тебе помогу. В библиотеке есть нужные книги, я могу записать их на себя. Завтра я принесу нужные материалы, и мы начнем готовить апелляцию.              Хагрид вскинул голову и поглядел на Гермиону со светящимся от надежды лицом.              — Правда? Ну, спасибо, Гермиона, правда, но… Нет, ты ж ученица, тебе подобает учиться, а не вот это вот все.              — Чепуха, — отрезала она. — Для этого-то я и учусь. Зачем мне все эти знания, если я не буду помогать людям? Я приду к тебе на чай после уроков. Кстати, тебе правда стоит держать Клыка внутри. Не давай никому из Министерства его увидеть.              С этими словами она коротко, но крепко обняла Хагрида и распрощалась с ним.              — Идем, — шепнула она Драко и потянула его за руку прочь от хижины. — Нельзя терять ни минуты. Нам надо отыскать профессора Люпина.              — А это еще зачем? — Драко был раздражен, что его снова не удосужились оповестить, куда и зачем они идут, но, тем не менее, послушно последовал за Гермионой. — Зачем нам к Люпину? У него тоже спрятан гиппогриф в подсобке?              Гермиона затормозила и уставилась на него широко распахнутыми глазами, словно поверить не могла, что он сам не догадался.              — Нет. Министерство хочет провести полную проверку территории. Включая Визжащую хижину.