Имена

I Прислушиваясь к едва уловимому биению собственного сердца, Лиллиан застыла, позволяя ему покрывать свое лицо поцелуями. Солас трепетно сжимал ее щеки руками, пока ее ладони беспомощно висели на его запястьях. Его губы медленно скользили, оставляя раскаленные следы на ее глазах, на носу, брови, лбу, везде, где он мог дотянуться. Быть клейменой еще никогда не было так приятно и так страшно одновременно. Лиллиан отчаянно хмурилась, пытаясь качать головой. Если бы она хоть когда-нибудь рассчитывала оказаться в объятиях того, кто был настолько больше и важнее, чем все, что она знала, возможно, она прошла бы этот путь с большим достоинством. Зачем она вообще была ему нужна? На языке вертелись его же слова. Солас заполонил собой все, вытеснил, уничтожил. Лиллиан вдохнула, когда он наконец поцеловал ее в губы. И этот поцелуй впервые не был ни спонтанным, ни вымученным. Солас больше не мог защитить себя или оттолкнуть ее, потому что она этого не начинала. Ему отчаянно хотелось заполучить то, чего он никогда не должен был иметь, но отчаянно нуждался. Он закрыл глаза, желая раствориться в ней. Ничего сейчас не существовало, кроме ее губ, никаких сожалений, никаких решений. Только она… Солас отстранился, рассматривая ее лицо так, словно на ней были расписаны все секреты мироздания. Он столько раз пытался осознать, принять ее, но у нее, несмотря ни на что, это как будто выходило лучше. Лиллиан была проницательна и безрассудно смела, чтобы смотреть в глаза своему самому главному кошмару в жизни. Солас устало вздохнул и потянул ее за собой, улавливая рябь на ее коже. Она была настоящей прямо сейчас, только рядом с ним. И она устала. Присев на кровать, Лиллиан почувствовала дрожь, словно земля под ней сейчас разверзнется и утянет ее в преисподнюю. Солас тихо опустился перед ней на колени и поднял глаза. Помимо тусклого блеска в них читалась любовь и какая-то искренняя забота. Будто это был не Солас вовсе. Лиллиан казалось, что те скудные воспоминания, которыми она тешила себя, воспоминания о мгновениях, когда они могли находиться рядом без гнева и обиды, были не настоящими. И однако, это происходило. Невозможное. Его руки осторожно расшнуровали ее ботинок. Лиллиан озадаченно нахмурилась, приоткрыв рот, и беспомощно положила голову на ладони. Она не заслуживала этой нежности и опеки, даже когда очень старалась, но самое страшное — она ее никогда не хотела. До настоящего момента. Солас снял с нее обувь и встал. Его руки двинулись к воротнику ее куртки и потянули вниз. Лиллиан не находила в себе ни сил, ни слов, лишь хлопая опухшими глазами. Солас поднял покрывало, заставляя ее подвинуться, и сел рядом. Он был всем, и это все, уложило ее на подушку со всей бережностью, прижавшись губами к ее виску. Солас сомкнул вокруг нее руки, словно пленительные, мягкие оковы. Он никуда не собирался уходить. Плавая на грани дремоты, Лиллиан то и дело открывала глаза, горящие от недавних слез. Все внутри переворачивалось от осознания, что Солас здесь, что он рядом. Он наконец-то рядом. Всего-то нужно было расплакаться… Лиллиан слышала его мерное дыхание, такое спокойное, убаюкивающее. Он снова вырубил ее, теперь без магии. Утянул в мир, закрытый для всех остальных, и открытый только для него, живущий только для него. Если бы убежать было так легко… но зачем? Потому что она снова разочарует его, снова сделает нечто, что выведет его из себя. Нужно было уйти намного раньше, с Конклава, из долийского клана, отовсюду. Лиллиан осторожно отползла в сторону, но Солас бессознательно схватил ее за левую руку. Казалось, он никогда не сможет ее отпустить. Лиллиан, не переставая, изучала его умиротворенное лицо, словно он был заветным божеством, сотканным из загадок. Страх обнажить перед ним душу и впустить в свою жизнь был так же силен, как желание. Внезапная, тупая боль пронзила сердце. Лиллиан прикрыла глаза, стараясь справиться с эмоциями. До утра она предпочла их больше не открывать. Когда она услышала шорох, утро уже настало, беспощадно обжигая глаза ярким светом. Лиллиан потянула руку к лицу и прикрыла его, подглядывая сквозь промежутки пальцев. Солас смотрел на нее в упор с теплой, но усталой улыбкой. — Тебе лучше? — тихо спросил он. Его рука скользнула к ее уху и погладила. — Да… спасибо… — Лиллиан все еще хотелось раствориться в воздухе. Она села, начиная растирать щеки руками, как будто если надавить на них достаточно сильно, можно вылепить что-то лучше, что-то больше, что-то, что не будет содрогаться от мысли о том, что она натворила. — Слезы не делают тебя слабой, — хрипло сказал Солас. — Почему ты больше не сердишься на меня? — спросила Лиллиан. Больше всего ей хотелось снова оказаться с ним рядом, но стыд и подозрения пропитали все ее сознание, слой за слоем. Солас улыбнулся уголком губ, разглядывая складки помятой рубашки на ее спине. Обычно, по утрам вечерние решения перестают казаться такими уж здравыми, однако сейчас ему все равно хотелось быть здесь. Он вздохнул. — Я не сказал, что перестал сердиться. Я по прежнему считаю, что ты совершенно не бережешь ни свою жизнь, ни свое благополучие, — ответил Солас, приподнимаясь вслед за ней. Он нежно убрал ее волосы с плеча и поцеловал его. — Но меньше всего я хочу, чтобы ты винила себя за то, к чему не причастна или стремилась быть тем, кем ты не являешься. Лиллиан всегда казалось, она никем не является, поэтому она отчаянно стремилась всем подражать, вот только неумело. Сначала это была Хранительница Лавеллан, но без магического таланта делать это было бессмысленно, затем Первая клана, а за ней целый калейдоскоп женщин и даже мужчин, на которых Лиллиан хотела бы быть похожей. Порой, ей даже удавалось, но затем в дело вмешивалась ее истинная натура, и все переворачивала вверх дном. Кем-то она все-таки была… — Хочу сказать, что в попытке утешить Инквизитора, ты превзошел всех, — вяло усмехнулась Лиллиан. Она украдкой посмотрела на Соласа, застывшего рядом с ней. — Сначала Каллена заставили поговорить со мной, потом Сэра устроила спонтанную ночевку в моей спальне, Коул рассыпался в благодарностях, правда Блэкволлу досталось сильнее, пришлось выслушивать мое нытье, но ты… браво. — Удивительно, — задумчиво ответил Солас. Его брови опустили вниз, пока он продолжал смотреть на ее плечи. — Но нет… я пришел не за тем, чтобы «утешить Инквизитора». Лиллиан немного скривилась, прикрывая глаза. Она умела быть отталкивающей, слишком хорошо умела, когда дело касалось чего-то искреннего. Перемены лучше начинать с малого, а можно с самого очевидного. Лиллиан повернулась к Соласу и вкрадчиво заглянула ему в глаза. — Я не хотела умалить важность твоего поступка, если он был… есть… настолько искренний и бескорыстный. Спасибо… — Лиллиан протянула ладонь и коснулась его щеки. Он действительно был настоящим. Снова. И он не пытался сбежать или ускользнуть от ее прикосновений. Даже наоборот. Солас взял ее руку в свою, а потом двинулся ближе. Так, что его дыхание почти ощущалось на губах. — Мне жаль, если ты воспринимаешь все подобным образом, — пальцы Соласа зарылись в волосы у нее на затылке и потянули к себе. — Но многим ты действительно не безразлична, и они искренне о тебе заботятся… — Нам пора возвращаться… — прошептала Лиллиан, пытаясь удержаться на краю. Ее пульс стал заглушать все звуки в ушах, превращаясь в настойчивую ударную волну. — Еще несколько минут, — сказал Солас, прежде чем поцеловать ее. Когда он медленно надавил на нее, заставляя лечь, Лиллиан показалось, что она просто не успела проснуться. В голову лезли самые странные мысли и предположения, все, что могло бы объяснить, чем она заслужила столько ласки и любви. Ведь так не бывает. Что-то не так… Она едва вздохнула, после того, как Солас углубил поцелуй, возвышаясь над ней, словно неподъемная плита, готова похоронить ее живьем. Плита, которую она обняла обеими руками за спину и готова была никогда не отпускать. Солас наслаждался каждым ее робким вздохом, каждым биением сердца. Его рука медленно гладила ее волосы, очерчивая лоб большим пальцем. От того, насколько напуганной и растерянной сейчас была женщина, способная дать отпор любому, у него расплывался рассудок. Она навсегда впечаталась в его сердце, и он это знал. Эта спираль шла по нисходящей, но до самого последнего вздоха, Солас будет помнить ее, погружаясь даже в самые темные и беспроглядные периоды своей жизни. — Все это, конечно, здорово… — наконец Лиллиан нашла в себе силы отстраниться. Она никогда не думала, что Вал Руайо сможет ассоциироваться у нее с чем-то приятным. — Но нам правда нужно уезжать. — Я знаю, vhenan, — прошептал Солас, ему хотелось бы, чтобы время застыло, хотя бы еще на несколько минут, часов… или лет. Как будто за пределами комнаты магия снова развеется, как сон. Лиллиан смотрела в его глаза и понимала, что он чувствует, пусть и не до конца. Но она была уверена, что сквозь дни ситуация снова вернется на круги своя. Она будет одна, как ей было положено. Солас приподнялся и соскользнул с края кровати. Вчера ему казалось, он пришел сюда ради нее, но теперь он знал правду. И какой бы страшной она ни была, она была освобождающей, просто по-своему. Он мог любить ее на расстоянии, но чем меньше было это расстояние, тем сильнее трепетало и оживало его собственное сердце, заставляя многовековую, каменную оболочку трещать. Едва он ушел, Лиллиан вздохнула. Вероятно, это было неизбежно, по крайней мере, пока им обоим нужно трудиться на благо Тедаса и поднимать Инквизицию на борьбу с Корифеем. Она была уверена, что больше не сможет заполучить его. Железобетонно, ведь день ото дня медленно погружалась в собственное безумие, и совсем не рассчитывала, что кто-то захочет принять в нем участие. Неужели настолько плохо? Неужели настолько очевидно, раз даже Солас пришел к ней. Сам. Он все держал под контролем. Вероятно, в этом ключ. Он так боялся сближаться с ней, заставляя ее всякий раз чувствовать себя самой подлой и непривлекательной женщиной на свете, но вчера он заставил ее почувствовать себя важной, необходимой… Как это было странно… И как нелепо представлять, что им хватит сил продолжить этот утомительный танец, похожий на пытку. Пока они ехали домой, Солас лишь задумчиво смотрел в окно, а Лиллиан на Соласа. В целом, ничего и не изменилось. Все знали, она порой бывает молчаливой и принимается пристального кого-нибудь изучать. Блэкволл пребывал в мрачном настроении, ни Сэра, ни даже Жозефина, сидящая напротив него, не могла его порадовать. Сегодня не могла. Телега заехала в оживленный Скайхолд и остановилась у казарм. Жозефина упорхнула первой, вежливо попрощавшись с товарищами. — О Боги, а Коул?! — вдруг осенило Лиллиан, едва Жозефина скрылась в замке. Она растерянно посмотрела на Соласа. — Он обычно как-то сам… Он же не в Орлее остался? Солас успокоительно покачал головой. Он ожидал, что Лиллиан заметит отсутствие Коула ранее, но порой она была чрезвычайно невнимательной, даже больше, чем обычно. На этот раз причина ему хотя бы была известна. — Ты была бы отвратительной матерью, — буркнула Сэра, подтягивая лямку рюкзака, в котором что-то звякнуло. Что-то, чего там раньше не было, догадалась Лиллиан. — Никто не спорит, — пожала она плечами. Солас поймал ее взгляд и прохладно кивнул ей на прощание. Лиллиан вряд ли рассчитывала на что-то другое, но сейчас его холодные глаза особенно огорчали. Чертовы ожидания и те, кто их создает… Лиллиан поправила волосы, облепившие лицо из-за холодного ветра, бьющего в спину. Блэкволл вдруг подошел к ней, глядя на замок. Сперва он будто что-то хотел ей сказать, но так и не смог. Лиллиан чувствовала напряжение, бегущее по позвонкам. Ей бы извиниться или сделать хоть что-нибудь, чтобы как-то себя реабилитировать, но она просто не была на это способна в данный момент. Ей нужно было бросить все силы на Жозефину. После небольшой передышки с дороги, Лиллиан ходила по коридору возле кабинета посла, нервно перебирая пальцами, сложенными в замок. Она хорошо различала ее тихий и спокойный голос даже за дубовыми дверьми, хотя вся ее концентрация сейчас была на противоположной стороне тронного зала, в круглой комнате, где со своими делами и помощниками-магами, находился мужчина, снова выбивший у нее землю из-под ног. Собравшись с силами, и выждав, пока Жозефина закончит разговор, Лиллиан задавила на ручку и прошла внутрь. Ощущения были самые скверные, ненавистные, однако Жозефина обескуражила ее первой. — Прости меня, пожалуйста. Я не думала, что права моей семьи на торговлю привлекут к нам внимание убийц, — обратилась она. Лиллиан широко распахнула глаза, застыв у ее стола. Как она может за что-то извиняться? Жозефина ни в чем не была виновата. — Что ты говоришь? Откуда тебе было знать? — И все таки… я не должна была это проглядеть, — с искренним сожалением сказала Жозефина. Она сейчас выглядела совсем как в тот момент, когда самозванный граф упал на мрамор с перерезанным горлом. Лиллиан встряхнула с себя навязчивое видение. — Жозефина, это не твоя вина. Дом Отдохновения начал охоту на тебя, а значит — и на всю Инквизицию, потому что ты ее часть, а мы тебя в обиду не дадим. И не только потому что ты посол… Ты хорошая, просто замечательная, добрая. Лиллиан не знала, зачем она это говорит. Возможно, это лишнее, но, возможно, и нет. Похоже, Солас запустил цепную реакцию, которая внезапно привела к чему-то хорошему и искреннему. Лиллиан изучала лицо Жозефины, которая, казалось, могла вот-вот расплакаться. Но нет, леди Монтилье совсем не плакса. Она качнула аккуратными кудрями и благодарно кивнула Инквизитору. — Я начала заниматься этим еще вчера, — наконец сказала Жозефина, указывая на бумаги, рассыпанные по столу. — Я нашла потомков дю Паракеттов. Если они получат титул, то смогут отозвать контракт на мою жизнь… — А возврат средств в таких случаях, интересно, принципы гильдии допускают? — мрачно усмехнулась Лиллиан, но похоже, Жозефина восприняла ее слова всерьез. — Увы, нет. Так или иначе, это будет очень непросто. Нам нужен кто-нибудь знатный из Вал Руайо, кто бы поручился за них, судья, который бы выдал документы, министр, который скрепил бы их печать… Внимание Лиллиан внезапно привлекла Сестра Соловей. Она была мастером своего дела, поэтому Инквизитор не удивилась, что заметила ее уже у самого стола посла. — Как это на тебя похоже, — с укоризненной улыбкой сказала Лелиана. — Идти самым длинным путем, даже когда на кону твоя собственная жизнь. — Ты, конечно, уже знаешь об этой истории… — Жозефина развела руками, глядя на подругу, которая склонилась над ее столом. «Знает, еще со вчера», думала Лиллиан. У Сестры Соловей везде были глаза и уши. — Есть более простой и быстрый способ, — вдруг сказала та. Лиллиан заинтересованно повела бровью, разглядывая бледное, заговорщицкое лицо Тайного канцлера. — Оригинал контракта лежит в хранилище Дома Отдохновения. Если мои агенты проникнут туда и уничтожат оригинал, убийца больше не будет обязан преследовать тебя. — Я лично могу возглавить отряд, — выпалила Лиллиан. От мысли, что она сможет проникнуть в защищенное логово гильдии, у нее внезапно мурашки пошли по телу. Похоже, Лиллиан была именно тем, кем она себя представляла. — Нет, пожалуйста! — Жозефина в отчаянии посмотрела сначала на Инквизитора, а затем на Сестру Соловей. — Я не хочу, чтобы из-за моего личного дела снова кто-то погиб. — Хватит упрямиться, Жози! — вдруг возмутилась Лелиана. — Сколько времени у тебя уйдет на сбор этих бумаг в Вал Руайо? Жозефина прикусила губу и нервно покачала головой, но когда она подняла на Лиллиан глаза, внутри у той что-то затрещало. Разве посол Инквизиции не достаточно пострадала из-за необдуманных решений Инквизитора? И однако, она обращалась к ней, с такой хрупкой надеждой в глазах, ради которой можно было умереть. В таких людей, как Жозефина, ей хотелось верить. — Думаю, мы можем решить все без лишнего кровопролития и с той, и с другой стороны… — заключила Лиллиан. Сестра Соловей не выглядела разочарованной, а может, умело скрывала. Она оттолкнулась от стола руками и выпрямилась в полный рост. — Если передумаете, мои люди готовы, — сказала она. — Я приставлю к Жозефине охрану на случай, если Дом Отдохновения решит наведаться. — Спасибо, — Жозефина грустно выдохнула. — Но я все же думаю, что дворянский титул для дю Паракеттов все решит. Сестра Соловей вдруг одарила ее взглядом, полным иронии, и улыбнулась. Она развернулась и медленными шагами стала покидать кабинет. От ее взгляда Лиллиан стало не по себе. Может, Тайный канцлер Инквизиции права? Обычно, она очень осторожна и прозорлива. — Спасибо, что поддержала меня, — сказала Жозефина, рассматривая задумчивое лицо эльфийки. «Я тебе должна». — Не за что. После недолгого разговора о следующих шагах, которые Жозефина будет предпринимать в попытке уладить ситуацию, Лиллиан наконец собралась уйти, но на пороге кабинета появился Каллен. Его возникновение сразу же огорчило одну из женщин, а вторую внезапно порадовало. — Храм Думата, мы его нашли. Самсон попался. Теперь уже Лиллиан смотрела на Жозефину с надеждой. Леди Монтилье тяжело вздохнула, сил почти не осталось, а те скудные капли, нужно было припасти для выполнения особенно важной миссии. Леллиан буквально чувствовала ее отчаяние, но не могла упустить шанс поквитаться с командиром красных храмовников. — «Смерть не оправдание», Жози, я помню. Я вернусь. — Целая и невредимая. — Ну разумеется, — не думая пообещала Лиллиан. Каллен сопроводил ее в зал быстрым шагом, он совсем не слышал поступи за своей спиной, поэтому пару раз даже обернулся. — Мои обязанности держат меня здесь, но ради Самсона я сделаю исключение. — Ты поедешь с нами? — удивленно переспросила Лиллиан. Она помнила, как Каллен сражался, защищая Убежище, но это словно было в прошлой жизни. И все же, военный поход, это не только битвы, но и деление совместного пространства. — Это, надеюсь, не проблема? — Нисколько. Приятно будет сражаться рядом с тобой, командир, — Лиллиан опередила его и побежала в спальню, стараясь не думать ни о чем, кроме предстоящего сражения. Вот, где точно не будет никаких сожалений. И все же, некоторые мысли не спрашивали разрешения. Солас… наверняка был рад наконец вернуться в стены Скайхолда и заняться сбором артефакта, вряд ли он будет также рад, если узнает, что его опять куда-то дергают. Если он и согласится, то только из жалости. «Я тебя люблю…» Откуда он знает? Лиллиан открыла шкаф и достала сундук с небольшим арсеналом. Кто-то сказал бы, что хранить гранаты в спальне — безрассудно, и он был бы прав. Но как бы она ни старалась, не могла найти им другое место. Здесь многого не должно быть, поэтому терпимо. Почему Солас так уверен в своих чувствах и ощущениях? Месяцы проведенные в битве, бок о бок, порой, можно превращать в года. Ты видишь товарища разным: мирным и воинственным, хмурым и веселым, сильным и уязвимым. Близость к смерти многое упрощает, однако не для всех. Возможно, Лиллиан уверилась в собственном бессмертии, но ей было трудно понять, что Солас в ней разглядел, и почему ему так сложно верить. Было что-то еще, даже помимо того, что она в принципе не доверяла никому и ничему. Нечто огромное и опасное, на что не хватит ни одной, ни сотни жизней. Солас был надежен, он помогал и никогда не подводил, сосредотачивая свои усилия вокруг Инквизиции и, в частности, Инквизитора. Тогда что не так? И не так ли что-то? Лиллиан порой хотелось снять с себя голову, как следует выполоскать и вернуть на место, или не возвращать. Рядом с Соласом было невыносимо страшно, но отчего-то невыносимо хорошо. Потому что он гроза… «Никакой он не солнечный скиталец». Лиллиан вздохнула и села на постель. Но ведь она сама с ним сблизилась когда-то. Жизнь казалась проще, даже если вначале ощущалось совсем-совсем не так. Необдуманный поцелуй, а потом снова. И снова. Потому что тянуло и отталкивало, словно магнит, смотря с какой стороны сегодня развернет. И однако он пришел. — А как же твое исследование? — спросила Лиллиан, глядя как Солас складывает свои вещи в седельную сумку. — Я там, где нужнее всего, — с непринужденным выражением лица ответил он. Радость, которая подкралась спины и напала на Лиллиан, едва не толкнула ее в его объятия на глазах у всех. Но она отчего-то сдержалась. О том, что Инквизитор неровно дышит в сторону одного эльфийского мага, пока знал только Варрик, Дориан и, вероятно, смутно догадывался Блэкволл. Масштаб катастрофы был Лиллиан неизвестен, потому что, казалось бы, не так уж важен. Но переступить порог тайной связи, которая местами напоминала не связь, а лютую ненависть, было не так просто. Куда легче под видом шутки выдать очередной факт из личной жизни, которым никто не интересовался, но когда речь заходила о вовлеченности второй стороны… Прокладывая путь сквозь снега Эмприз дю Лион, Лиллиан то и дело поглядывала в сторону Сарнии, чьи очертания с трудом проглядывались сквозь пелену. Что она надеялась там увидеть? Что-то, чего очень боялась. Плоды своих трудов. — Как там госпожа Пулен поживает? — спросила она у Калллена, который скакал рядом на гнедом коне, но больше в надежде, что он не услышит. Однако, он повернул к ней голову, затянутую меховым капюшоном и заинтересованно посмотрел прямо в глаза. — Отмаливает свои грехи, пока удается. — А что с ее детьми? — Этого я не знаю. На подступи к храму Думата отряд передвигался уже в темноте. Однако сам храм был охвачен тусклыми всполохами огня и дышал гарью. Лиллиан чувствовала ее даже за версту, не переставая хмуриться, но похоже, не одна она. — Я пожалуй, отсюда постреляю, — сказала Сэра, слезая с коня. — Нет уж, ты мне там нужна, — Лиллиан стаскивала с себя тяжелый меховой плащ. Хитрый взгляд Сэры вдруг коснулся ее лица. — А ну-ка повтори. — Сэра, ты мне там нужна, — сквозь зубы сказала Лиллиан. — Я не расслышала, — пропела Сэра. Солас с интересом посмотрел на нее, застав их перепалку. Как ловко у Сэры выходило добиваться желаемого. — Ты мне нужна. Там. В храме Думата. Ты. Сэра. Нужна, — утомленно и отрывисто прозвучала Лиллиан, ей совершенно не хотелось сейчас играть в эти игры, пусть Сэра получает все, что хочет и катится к черту, лишь бы в одном направлении с Инквизитором. Лучница издала довольное, протяжное мычание. Всегда приятно немного подкрепить свою значимость, особенно, если это встанет кому-то поперек горла. Думат считался одним из древнейших богов, ставших первым Архидемоном, но помимо прочего, он был убит. Так гласили легенды, отраженные в священном писании. Тогда зачем к нему взывал Имшэль, когда испускал свой последний вздох? Лиллиан искренне не хотела бы встретить того, на чью помощь уповал Недозволенный демон. Имшэль до сих пор изредка вспыхивал в ее голове, подсвечивая самые неприглядные стороны ее сознания. Он наверняка был где-то… Там же, где Думат, Создатель и почти весь эльфийский пантеон. Древние боги сидели у Лиллиан в печенке. Каллен достал свой старый, надежный щит, который всегда служил ему верой и правдой. Металл не заржавел, потому что редко стоял без дела, как, казалось бы, и его хозяин. Однако, Каллен плохо понимал, чего ожидать в компании Инквизитора, которая известна своей решительностью и хаосом, который умела создавать одним своим появлением. На поле возле казарм она не показывала выдающихся способностей, и все же, она не потеряла ни одного товарища, многие солдаты подавали прошение влиться в ее отряд, но нет… это был отряд избранных. А теперь, и Каллен. — Похоже, красные храмовники нас ждали, — с досадой сказал он, устремляя глаза в сторону храма с мелькающими огоньками. — Решили спалить все к чертям… «Надеюсь, и себя подпалить не забыли», подумала Лиллиан, но решила оставить комментарий при себе. Рядом с такими людьми, как Каллен, неизбежно хотелось быть лучше. Или хотя бы казаться… — Надеюсь, Кудряшок, палочка не затупилась? — спросил Варрик, проходя мимо. — Кудряшок? — переспросил Каллен с недоумевающей гримасой. — Добро пожаловать в команду, господин Резерфорд, — усмехнулась Лиллиан. — Носите звание с почетом. Каллен снова оглядел сборище. Благоухающий тевинтерский маг, ужасно тоскующий по своему персональному массажисту; свирепый кунари, у которого на лице написано, как сильно он хочет сломать кому-нибудь череп; веселый гном с мудрыми глазами, слишком уставший от того, что приключения окрашены в алые тона; мальчик-дух, способный ввести в ступор и беспамятство любого, кто рискнет заглянуть ему в глаза; Кассандра Пентагаст — единственный, незыблемый маяк честности и порядочности; эльфийская лучница, которая, казалось, никогда не воспринимала ничего всерьез, а портить чужие вещи любила почти так же, как торчать в кузне; загадочный эльфийский маг с извечно хмурым и каким-то утомленным выражением лица и, конечно, венец коллекции трюкачей — Инквизитор с удивительной раной на руке, чьи таланты влипать в неприятности еще удивительней, чем ее удача. Удача ли? Каллен всегда узнать, но опасался в этом убедиться. II В храме царил ад, но не огонь был тому виной, но такие же алчущие, громадные шипы красного лириума, подпирающие стены и зияющие из разломов на полу. От вида лириума, у Каллена неизбежно пересыхало в горле, удушливый запах копоти в перемешку с солоноватым привкусом на губах. На мгновение, ему показалось, что его сейчас стошнит. И этот потусторонний шепот, такой ласкающий, заманчивый настолько, что хотелось отрезать себе уши. Но Каллен не был бы собой, если бы не умел брать себя в руки. Тем более, что вокруг было множество тех, кто требовал его внимания. Красные храмовники очень постарались уничтожить все, что им принадлежало, но действовали в спешке, а потому горело все подряд. Солас всегда поражался их живучести. В отличии от Инквизиции, эти нелепые создания, сотканные из ненависти, веры в ложного бога и красного лириума, чувствовали себя здесь замечательно, несмотря на дым, накатывающий волнами. Красный лириум дал им почти осязаемое превосходство. Что же он еще умел? Пальцы Соласа разрезали пространство с завидным изяществом, стремясь ухватиться покрепче за тлеющую суть магии, зачерпнуть побольше из этого полупустого, затхлого колодца. Мир, каким он был сейчас, словно один сплошной вызов, проверяющий на прочность его способности и убеждения. Но в нем не было почти ничего, с чем Солас не смог бы справиться. Но одно это «почти» ставило под угрозу все… Лиллиан недолго оставалась рядом с Кассандрой, выплясывая вокруг нее, однако скорее по привычке. С первых дней Искательница была центром притяжения и стабильности, сначала из-за колодок, но потом уже совершенно инстинктивно. С ней можно было выжить в любых условиях, нутро это чувствовало. — Кассандра! — окликнул ее Каллен, заметив приближение вспышки. Красная тень, самая изворотливая и смертоносная разновидность того, что осталось от ордена, который некогда внушал всему Тедасу надежду на светлое и безопасное будущее. Как же они такими стали? Искательница едва не разрубила недруга пополам одним ударом щита, увернувшись от подлой атаки, но убил его именно Каллен. Глаза застилала пелена из лириума и крови, порой он не знал, чего хотел больше. — Где Инквизитор? — закричал он. Кассандра подступила к его спине, прикрывая тыл, и сделала мощный, хорошо отточенный взмах мечом. Однако ее выражение лица отчего-то было снисходительным, когда она обернулась и посмотрела на Каллена. Когда Кассандра мельком указала в сторону, он обернулся. Сейчас Каллен отчаянно искал новую надежду Тедаса, а «надежда» только что вскочила на спину, склонившейся горе с кунарийскими рогами, и выстрелила в самую гущу врагов. Достигла ли она назначения, разобрать было сложно, ведь она растворилась в воздухе еще на лету, словно маленькая призрачная стрела. Лютый, казалось, совершенно неуправляемый кунари бросился за ней, разбивая врагов, словно таран. Взмаха его топора хватало сразу на трех храмовников, но Каллен не боялся попасть под горячую руку. Он ненавидел здесь все и всех прямо в эту секунду. Как хорошо, что не маг… ведь так легко под влиянием момента взорвать все к чертям собачьим. Всю эту боль, всю эту ненависть, выплеснуть разом, чтобы она превратила все в пепел. Прямо как Андерс… От воспоминаний о маге, который уничтожил Церковь Киркволла, погрузив сначала город, а за ним и половину Тедаса в боль и страдания, и положил начало чудовищной, непозволительно долгой битве за существование, кровь до сих пор стыла в жилах. Каллен рубил мечом так, будто перед ним были его собственные демоны. Они и были. Если бы… Когда земля задрожала под ногами, Каллен с трудом заставил себя удержать равновесие. Словно невидимой рукой он сам поднял себя за шкирку, вытягивая позвоночник, который скручивался от странного ощущения, такого знакомого и незнакомого одновременно. Это была она. Лиллиан вытянула руку вверх, создавая над собой нечто. Сгусток мощи, такой яростный и всепожирающий, что он казался бесконтрольным. Однако, он был прочно привязан к Якорю, впечатовшемуся в руку Инквизитора. Красные храмовники тоже чувствовали дрожь, не так, как демоны и прочие обитатели Тени, но этого было достаточно, чтобы заставить их понервничать. Каллен терпеть не мог, когда она стояла на месте, хрупкие, незащищенные бойцы не могут себе такого позволить. Когда он, рванул к ней наперерез нескольким врагам, то попытался ее окликнуть. На краткий миг, Лиллиан посмотрела на него с непониманием, враги вдруг стали падать, сраженные незримым, загадочным клинком. Каллен нахмурился, наконец заметив Коула. Этой системы он никак не мог понять, чистое легкомыслие и вседозволенность. Уловив его взгляд, Лиллиан едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Этот взгляд она хорошо знала, поэтому поспешила укрыться. Нужно было двигаться вперед, сквозь угорелые обломки и заманчивые провалы в небытие. Огромные дыры в полу полыхали огнем, создавая бушующие врата в один конец. Пару раз Железный Бык испытывал почти непреодолимое желание разбежаться и прыгнуть. Такое тоже случалось, особенно в местах, где все превращалось в знакомый кошмар из старого и забытого. Он изо всех сил кашлял, стараясь отогнать от себя горький привкус тлеющих тел, мебели и, кто знает, чего еще. — Давай, торопись, а то завалит! — подпер его Варрик, указывая на угрожающе трескучие перекладины, на которых догорали массивные алые баннеры. У Варрика раньше не было нелюбимых цветов в палитре. Словно по команде, прутья надломились, рассыпаясь по каменному полу. Железный Бык инстинктивно сгреб Варрика в охапку и протащил вперед, остановившись у края разлома в полу. Сэра пронеслась мимо них и легко преодолела пропасть одним ловким прыжком. — Че стоишь, давай переброшу что ли, — предложил Железный Бык, сладив с собственным дыханием. Варрик покрепче вцепился в арбалет, протестующе отступая назад. — Боюсь, если хотя бы попробуешь, Бьянке это слишком не понравится. Лириумные розы расцветали все гуще по мере продвижения вглубь храма, зато огонь поутих, это было заметно. Дышать стало легче, но явно не всем. Лиллиан невольно прислонила ладонь к носу и оглянулась по сторонам, стараясь зафиксировать любое постороннее движение, вот только за спиной она не смотрела. — Не надышалась? — вдруг спросил голос у нее за спиной, но ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто это. Лиллиан узнала бы его звук и запах из тысячи. — Нет. Ты как? — поинтересовалась она, пока ее глаза следили за обманчиво пустынным залом. — Превосходно, — ответил Солас, выходя вперед. Его гордая спина не сгибалась ни перед какими обстоятельствами, по крайней мере так всегда казалось. А еще это была спина, на которую можно было смотреть вечно. «Вот еще не хватало…» Каллен вдруг тоже подошел к ней, уставив руки по бокам. Его взгляд не опускался со ступенчатых парапетов храма, поднимающихся не метры ввысь. Они стояли на массивных колоннах с переплетенными лозами орнаментов. Все лишь бы унять нарастающий гул в голове и это жало, ковыряющее душу со всей жестокой беззаботностью. — Я тебя даже не слышал. Ты же командир, — Каллен решил улучить момент, чтобы выразить Инквизитору свое авторитетное мнение. — Это… стойкий показатель, что все идет по плану, — заверила его Лиллиан. — Да не было никакого плана, — возмутился Каллен. — Был, был… — Ты просто… — Каллен… — прервала она. Лиллиан подняла руку в воздух, прислушиваясь к отдаленным звукам. На момент она почти возгордилась, что рыцарь-командор имел намерение замолчать. Интересно, сработало бы такое на тренировочном полигоне? Проверить у нее все равно не хватило бы духу. — Все чисто. Вперед! Кассандра побежала, увлекая за собой отряд, но несколько его членов сразу скрылись с глаз. Порой Искательница одергивала себя, ловя на мысли, что не испытывает тревоги за судьбу тихих бойцов, вроде Лиллиан и Коула. Они были беззащитны перед ударом, причем любым, как ей казалось, но раз уж выживали, значит заслуживали доверия наравне с другими. Дориан неизменно держался рядом. — Кассандра, — заговорщицким тоном окликнул ее маг. — У моей матери был друг из рода Пентагастов. Может быть, ты его даже знаешь. — Пентагасты — большой род, Дориан. Всех я знать не могу, да и желания нет, — холодно отозвалась она, осторожно продвигаясь ко входу в основное здание храма по двору, усеянному красным лириумом. Место для светских бесед было сомнительным, впрочем, Кассандра с ходу и не назвала бы подходящее. Однако ее тон Дориана не смутил, и никогда не смог бы. — Он был необычайно толстый, — маг красноречиво протянул последнее слово. — Три подбородка, четыре поместья, пять способов тебя продать, как говорила матушка. — О-о, этого я знаю. Кузен Лорен, шаловливые ручки, — понимающе кивнула Кассандра. — Гос-с-с-поди… — тихо прошипел Варрик, поднимая брови. Искательница хмуро стрельнула в него глазами. Внутри храма тоже все пылало огнем. Втягивая удушающий запах, Каллен закашлялся. Он первым раскрыл дверь перед Инквизитором. Лиллиан с беспокойством глянула на него, но прошла внутрь. Очевидная, неряшливая засада. Когда Каллен почувствовал, как она подперла его грудь своей спиной, то изумленно уставился ей в макушку, прежде чем понять, в чем дело. Он резко схватил ее, увлекая за башенный щит, в который полетели стрелы, но они даже не достигли места назначения, ломаясь о непроницаемый магический заслон. Его треск только усилил боль, словно миллионы иголок, вонзившиеся в каждую кость. Каллен хищно оскалился, словно раненный зверь и побежал вперед, тараня врагов. — Эй, остолоп, хочешь тоже барьер накину? — крикнул Дориан вслед Железному Быку, который не умел останавливаться ни перед чем. — Только попробуй! — заорал он. Дориану ничего не оставалось, кроме как нахмуриться и покачать головой. Причудливый южный статус прокаженного был по-своему очарователен, но в моменты, когда это касалось кунариской горы, усыпанной ссадинами и порезами, почти надоедал. Дориан притянул к себе невидимые струны, сосредотачивая их в навершии посоха, который заметно раскалился, но лишь затем, чтобы стать холоднее льда. Когда в работу вступало искусство некромантии, незримая аура окутывала все морозом, на уровне материи. Наслаждаться чудесными метаморфозами Дориан никогда не уставал, но предпочитал делать это в более контролируемых условиях. От ударов Калленова щита, Лиллиан стала невольно вздрагивать. Он был везде, не отставал ни на шаг, раз за разом оглушая ее громким выпадом. Но еще он уставал, это было видно. Может, все дело было в лириуме, но сейчас он снова показался ей тем, кого она некогда застала в кабинете отважного и непоколебимого рыцаря-командора. Больного, затравленного, человека, которого снова бросили в гущу событий. Да, он хорошо это скрывал, старался изо всех сил. Он будто выжимал из себя жизнь капля за каплей. Красная пелена не давала покоя, она терзала и мучила, обещая облегчение на грани с божественным благословением. Каллен думал, что справился. Но может все его переоценили? Может, он зря поверил им? Нет, не зря, все не зря. Шепот, нарастающий в ушах, пытался свести его с ума, только в нем все дело. Каллен изо всех сил его игнорировал, бросая себя в битву. Он сосредоточился на Инквизиторе, стараясь не выпускать ее из виду, и отвлекся лишь тогда, когда гнев храмовников вдруг перекинулся на стрелков. Сэра и Варрик бросились врассыпную, когда перед ними появилась красная тень. Однако, Лиллиан оказалась рядом с ними раньше. Ее энтузиазм и отвага, в попытке оттянуть внимание противника на себя, одновременно радовал и раздражал. Каллен выпрыгнул перед Сэрой, заслоняя ее щитом от нападения. Лучница почти сразу испарилась в воздухе. Неровный разворот вдруг заставил Каллена пошатнуться, когда о его кольчугу заскрипел вражеский клинок. Он перехватил руку нападавшего в тиски и яростно ударил его головой, издавая воинственный рев. Красный лириум был так близко, что шипел даже на броне. Каллен отбросил храмовника в сторону, начиная наносить сокрушительные удары. И все невольно попадало на алчные кристаллы, которые он словно пытался сбить прочь, очистить это, пусть и вражеское, но тело дряни. Лириум ломался, но он слишком плотно и глубоко слился с человеческой оболочкой, он стал ею… Кровавые лужи были похожи на россыпь рубинов, истолченных до состояния месива, на них так ярко выделялись обломки костей. Кости… Казалось, это все, что осталось от его бывших товарищей. Каллен не мог оторвать взгляд от распотрошенного тела, распластанного перед ним. Звуки битвы давно стихли, превратившись в тихие разговоры, где-то далеко, не с ним. Тяжелое дыхание и остатки человека, вот все, что здесь было. — Каллен, ты хорошо себя чувствуешь? — тихо спросила Лиллиан. Она не сразу поняла, что бывший храмовник сейчас находится в плену вероятностей. Имшэль был бы недоволен, выбором Каллена. — Разумеется! — рявкнул Каллен, стискивая кулаки так, что латная перчатка трещала. — Пойди, займись своим отрядом! — Ты сейчас… в моем отряде… — вкрадчиво напомнила она. Его страшный голос ее совсем не пугал. — Я не хочу говорить. Совсем, — отрезал Каллен, не желая даже смотреть на нее. — Ладно… Лиллиан оглянулась по сторонам, на небольшие очаги огня, пожирающие бумагу, обломки древесины и ткани. Храм древнего бога, вероятно, никогда ему не принадлежал, но свое зловещее предназначение будто выполнял до сих пор, став пристанищем красных храмовников. Их алые знамена висели на стенах как мрачное напоминание. Лиллиан знала так мало, но одно знала точно — она не успокоится, пока в мире не останется ни одной красной тряпки с изображением горящего меча. «Тоже мне избавители… Но они хотя бы верили в свое дело, в отличие от тебя». Она немного нахмурилась, подбирая свои ребра руками и сделала несколько шагов за спиной у Каллена. Лиллиан посмотрела на Сэру и Кассандру, стоящих возле разрушенной стены, на Железного Быка, Дориана… Соласа. Она верила в них. Может, этого достаточно? — Мне вот, что интересно, — вдруг сказала она, задрав голову. — Откуда они берут эти знамена, флаги? Ну то есть, красный храмовник что просто заходит в лавку портного, весь в своем ублюдском алом доспехе, выбирает цвета из каталога и заказывает тысячу-другую знамен? Это как вообще? И кто их так быстро шьет? Каллен посмотрел на Лиллиан, выплыв наружу из своей головы. Она действительно хотела знать? Сейчас? Ее нелепое простодушие его изумляло, и странно забавляло, хотя так уж точно лучше, чем когда она спала сутками напролет или топила себя в таверне. — Загадка… — тихо выдохнул он, делая несколько шагов назад к отряду. — Ну а я говорю… — весело всплеснула она руками, шагая за ним следом. — Сбавь обороты, Снежинка, — крикнул ей Варрик. — У Кудряша и так культурный шок. Каллен стиснул зубы. Культурный шок лучше, чем любой другой в этой ситуации. Все было ожидаемо, но не то, как собственное тело начнет его предавать. Не похоже, чтобы кто-то, кроме Инквизитора, это заметил, а может, просто виду не подал, как любой порядочный товарищ… Массивные врата никак не хотели распахиваться, потому что их подпирали изнутри, кто, было ясно, а вот — чем, не очень. Каллен, Железный Бык и Кассандра навалились на них втроем. — А что же хваленые маги? — выцедил кунари, роняя пот. Варрик глянул на Соласа мельком, гном как-то раз видел, как тот снес дверь с петель в шато д`Онтер, но тогда его, вели совершенно иные обстоятельства. — Ах, значит, когда неудобно, так пошли мы нахер, а как удобно, так добро пожаловать, — сказал Дориан, беззаботно закатывая свои рукава. — Работай давай! Поднажали! — скомандовала Сэра звонким голоском. Внутри зала царила привычная разруха. Разгребать остатки колонны было не столь уж рационально, особенно с учетом, что почти все члены команды без труда втиснулись в зазор меж дверьми. Глянув на Железного Быка, Лиллиан обернулась к Соласу. В его глазах скользнуло раздражение, однако он быстро сдался и поднял колонну в воздух. Он, в отличие от нее, был склонен выполнять просьбы, особенно, если они были молчаливыми и вежливыми. Наблюдая, как тяжелые камни взлетают вверх, Дориан ехидно ухмыльнулся Железному Быку, который изо всех сил втягивал живот, проходя мимо с видом, будто сделал все сам. — Нужно обыскать все, что они не успели подпалить, — мрачно осмотрелась Кассандра, отмахиваясь от дыма. Лиллиан задумчиво смотрела на большую лестницу и старалась распознать хоть что-нибудь среди треска и гари. Не похоже, чтобы кто-то здесь был… Поднявшись вслед за Калленом, она однако сразу заметила человека у старой колонны. Он сидел посреди разрухи и огромных кристаллов лириума, возвышающихся почти до потолка. Ни вздоха, ни сердцебиения. На нем была посеревшая, скромная роба, но он казался совершенно нормальным по сравнению со всеми, кого здесь можно было встретить. Солас со сдержанным интересом разглядывал усмиренного. Хотя клеймо на нем проглядывалось с трудом, его аура зияла словно черная дыра. — Здравствуйте, Инквизитор, — тихо и едва ли не почтительно поздоровался молодой мужчина с начисто выбритой головой. Его взгляд фокусировался с трудом. Завороженная его лицом, Лиллиан отмерла не сразу. Что она вообще должна сказать в такой ситуации? Она впервые приняла живого человека за мертвеца. Она предпочла озадаченно кивнуть. — Это Маддокс, усмиренный Самсона, — Каллен сразу склонился над ним. — Что-то не так, нужен целитель. Лиллиан последовала его примеру и присела рядом, разглядывая бледную, мокрую от пота кожу и рваное, едва уловимое дыхание. — Я выпил весь запас экстракта моровика, осталось недолго, — слабым голосом откликнулся Маддокс. Слегка цепенея от этой новости, Лиллиан подумала, что несчастный мог найти более эффективный способ навредить Инквизиции. Например сесть на бочку с порохом или гранату, а потом уж здороваться. Она невольно отклонилась, заглядывая ему за спину. Сочувствие усмиренным было ей не чуждо, но откуда ему взяться в храме Думата, где красные храмовники, не без помощи таких вот добровольцев, устроили весь этот бардак. И все же… — Мы бы не причинили тебе вреда… — заставила себя сказать Лиллиан, но про себя ей пришлось добавить «по началу». А почему она должна ему сочувствовать? Благодаря таким как он, Убежища больше не существует, карьеры Сарнии расцветают красным лириумом. Перед глазами возникла загубленная храмовниками женщина, одна из тех, кого слишком поздно нашли среди пленников. Разве у нее с Маддоксом было хоть что-то общее? — Мы просто хотели поговорить, — терпеливо вздохнула Лиллиан. Солас внимательно наблюдал за усмиренным, не выдавая никаких эмоций, подобно умирающему. — Да. Этого я и не хотел допустить, — пояснил Маддокс. Заплетающийся язык не нарочно растягивал слова. Даже на пороге смерти он старался быть обходительным и как будто извинялся. — Я уничтожил лагерь огнем. Все согласились, что так будет лучше. Наша смерть даст Самсону время на отступление… — Вы… добровольно погибли за Самсона? — Каллену, казалось, слегка не хватало воздуха. — Почему? — Когда-то Самсон спас меня. Я тогда еще не был ему нужен. Он снова дал мне цель, — ответил ему Маддокс. Лиллиан невольно покачала головой, но заметила, что в глазах Маддокса будто мелькнул последний огонек. — Я… хотел помочь… Каллен свирепо втянул воздух, прикрывая глаза, и медленно поплыл вверх. Его растерянность и сострадание снова сменилось гневом, и это зрелище вдруг показалось Лиллиан душераздирающим. Словно старое кривое зеркало, готовое раскрошиться вдребезги. Она посмотрела на мертвого Маддокса, чье лицо было спокойным как в жизни, так и без нее. Церковь отняла у него все, а Самсон дал что-то. Что-то, за что можно умереть… «За что ты сражаешься?» Лиллиан снова посмотрела на Каллена, пытаясь снова вспомнить его мудрые слова, чей смысл он понимала лишь интуитивно. — Надо проверить все, Маддокс мог что-то упустить, — сказал он. — Мрачноватое тут место, чтобы умирать… — пробормотала Лиллиан. Любое место перед смертью должно казаться мрачным, поэтому комментарий был скорее глупым. Однако, если бы ей пришлось выбирать, она бы упокоилась где-нибудь под звездами в горах, можно даже на балконе в Скайхолде… — Да и жить было, наверняка, не очень, — отозвался Каллен. — Особенно под командованием Самсона. И все же… — Ты говорил, что Самсон был неплох… когда-то. Это похоже на того, каким ты его помнишь? — Если я скажу, что помню его «добрым», это тебе ни о чем не скажет… — он сделал несколько шагов в сторону, оставляя следы на золе. — И все-таки Маддокс умер, чтобы помочь ему бежать. Кем бы он ни был сейчас, солдаты ему преданы… «Даже слишком». Подумалось ей. Лиллиан в гробу видала такую преданность. Она проследила, как Каллен вышагивает прочь, минуя Коула, растерянно рассматривающего огромную статую дракона, будто вот-вот готов с ней заговорить. В памяти чаще остается хорошее, чем плохое, но Маддокс, будь он неладен, дополнял к портрету Самсона нечто сложное, сомнительное, но заставляющее задуматься. — Стоило ли умирать за такого мерзавца? Разве капитан не должен последним покидать судно? — вслух спросила Лиллиан. Солас стоял у нее за спиной, сегодня его не особенно беспокоила социальная дистанция. — Пиратские байки не должны превращаться в кредо для лидера. Боюсь повторяться, но ты в корне неверно воспринимаешь возложенную на тебя ответственность, — сухо заметил он. «Ну вот, не прошло и полдня», с издевкой пропел внутренний голос. Немного смягчившись, Солас добавил: — Надеюсь, однажды все придет, с опытом… — Да ладно… ты сам в это веришь? — усмехнулась она. — Верю. Ты спрашиваешь себя, готовы ли твои люди умереть за тебя? — поинтересовался Солас. Лиллиан кашлянула, будто кто-то накинул на нее удавку. — Да, прямо сейчас прикидываю, кому из нас, мне или Самсону достанется ленточка с надписью «лучший командир», — иронично улыбнулась она, обернувшись через плечо. — Этот вопрос достаточно серьезен, чтобы о нем задумываться. — Я знаю, Солас. И нет, я в самом страшном сне не хочу об этом знать и тем более, проверять. — Важна не только жизнь лидера, но и идея, которую он олицетворяет, если тебе так будет спокойней, — заметил он. Солас сцепил руки в замок у себя на пояснице и слегка наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза. Он знал, что снова ходит по лезвию ножа, но ничего не мог с собой поделать. — Логика и идея самопожертвования нашла отклик в сердцах многих лидеров, — подметила Лиллиан, отклоняясь от него, чтобы обойти. — Самопожертвование ради достижения высшей цели, идеи, это один разговор, но самопожертвование ради потакания слабостям и страхам, ведущее к поражению всего Тедаса… — Я поняла к чему ты клонишь. Пока не найдем Корифея и сферу, никаких самопожертвований, так и быть. — И после, желательно, тоже. Лиллиан ехидно посмотрела на него. Нотации — в духе Соласа, ничего не подпишешь. Таков уж он есть… Ему наплевать, если он настойчиво продолжает читать их едва ли ни самой упрямой женщине на свете. Однако, она хотя бы начала допускать мысль, что он о ней заботится, а ведь когда заботишься о ком-то, то стремишься уберечь. «Меня?» — Переживаешь, что Якорь умрет вместе со мной? — с улыбкой уточнила она. — Я так часто о нем говорю, потому что иные аргументы на тебя не действуют, — Солас терпеливо вздохнул и проследовал за ней, на поиски того, что неосторожно могли оставить красные храмовники. Вероятно, Инквизиции повезло, что среди храмовников был лишь один маг, да и тот усмиренный. Если бы Соласу пришлось уничтожать за собой следы, он не был бы так небрежен. От красного лириума челюсти сводило не только у Каллена. Варрик слишком давно не спрашивал себя, каким бы был мир, если бы он невольно не выпустил эту заразу. Бартанд был бы здоров, Мередит не превратилась бы с статую, а Киркволл… Нет, чертов Андерс все равно бы все испортил. — Даже у меня башка раскалывается, а у тебя так подавно… — буркнул Варрик, наблюдая за тем, как Каллен продолжает искать что-нибудь, что наведет его на идею, куда подевался Самсон. Услышав голос Варрика, он устало зарылся пальцами во взлохмаченные волосы, однако предпочел не отвечать. — Не думай о том, что было бы, толку от этого нет никакого. Ты сделал правильный выбор, поэтому и не оказался среди этих бедолаг. — Я знаю, — сквозь зубы сказал Каллен. Он терпеть не мог, когда с ним обращались как с потерпевшим. — Ты хороший парень. Приходи в порочную добродетель с нами сыграть как-нибудь. В лагере красных храмовников были найдены инструменты Маддокса, которые не успели сгореть в огне. Оставалось надеяться, что они помогут Дагне разгадать загадку алых доспехов, и она наконец как следует выспится. Но одной из самых удивительных находок все же стало послание, оставленное Самсоном для бывшего товарища. Похоже, помимо лидерских качеств, капитану красных храмовников была не чужда еще и надежда. — Он думал, я продамся? — в гневе выпалил Каллен, сминая бумагу в кулаке. Кассандра успокаивающе похлопала его по плечу со звонким скрежетом латной рукавицы о наплечную пластину. — Он безумен, — мрачно усмехнулась Лиллиан. — Когда мы найдем его, сможешь ответить ему лично. Если Самсон и заслуживал пощады, то только ради того, чтобы Каллен успел с ним попрощаться, казалось ей. Его убийство точно сделает мир лучше, даже это далеко не та мысль, с которой Лиллиан хотелось когда-либо мириться. Не похоже, чтобы где-то была дорога назад. Убийцы заслуживают смерти, даже если когда-то были людьми, даже если «добрыми». Лиллиан пристально рассматривала лицо Каллена, что-то подсказывало ей, что он вряд ли с ней согласится. Она бы и сама раньше с собой не согласилась… Стоянка в лагере казалась несколько мрачней, чем обычно. Самсон снова скрылся без следа, оставив после себя лишь разруху и смерть. В конце концов, не все задачи выполнимы. Чтобы очистить храм Думата от красного лириума, его пришлось бы сносить, но в данный период истории, это было наименьшей проблемой народов, населяющих Тедас. Устроившись у костра за ужином, Железный Бык, не переставая, делился впечатлениями. Он любил мусолить детали последних сражений, но сейчас он скорее стремился заполнить собой гнетущий вакуум. — Слушай, Сэра, мужик был, помнишь? — сказал он, потягивая флягу. — Я его в ногу ранил, он щит выпустил… — А, этот-то! Всегда пожалуйста! — надменно улыбнулась Сэра, скрестив ноги. Между ней и Железным Быком сидела Лиллиан, и не то, чтобы ее кто-то спрашивал. Ее глаза периодически скользили от Соласа к костру и обратно. — Так вот, понимаешь, он у меня был. Я уже собрался для последнего удара, — Железный Бык изобразил замах. — А тут ты раз и добила его. — Хотела посмотреть, сумею ли попасть, не задев тебя. — Я к чему это. Не перехватывай у меня победы, Сэра. — Ну-у, фигня какая. А ты не возись. Солас повел бровью и слегка наклонил голову, поглядывая на лучницу, которая помогала примерно столько же, сколько мешала. Ему лично, уж точно. — Сэра, в последнем бою ты подстрелила врага, которого я тоже почти уже добил, — припомнил он. — А нечего было канителиться. Пошустрее надо. Вам обоим, — Сэра подняла два указательных пальца и ткнула ими в разные стороны на своих товарищей. Лиллиан тихо усмехнулась. Когда Соласа выводят из равновесия, смотреть на это можно бесконечно, особенно, если есть возможность оказаться в стороне. — Давай проясним… — слегка озадаченно сказал Солас, вздыхая. — Ты сейчас предлагаешь мне манипулировать тонким равновесием первичной энергии Тени… пошустрее? — А что, хуже уже не сделаешь. Хватит того, что вы вообще этим занимаетесь! «О, да…» Лиллиан прикусила губу, сдерживая смех, и посмотрела на обманчиво безобидное лицо Соласа. У него была чудесная способность, да не одна, но его безразличие, как это ни странно, умело играть оттенками тысяч разных эмоций. Гнев и разочарование, нежность и забота. Как приятно научиться их хотя бы иногда различать. — Ну зачем же так грубо… — пожурил ее Дориан, но укоризненно почему-то посмотрел именно на Лиллиан. Она округлила глаза и молча развела руками. — А что, порой с этим нетрудно согласиться, — поддержал Сэру Бык. Он с ехидной ухмылкой посмотрел на Дориана. — Каллен тоже согласен, стопудово. Бывший храмовник прищурил один глаз и повернул голову, качая головой. Он не собирался вмешиваться в очередной извечный спор. — Ну ладно, шутки шутками, но каждый здесь на своем месте, — сказала Лиллиан примирительно. — Только не говори, что тебе этот огонь вездесущий не мешает, — усмехнулся Железный Бык. — Тут огонь, там огонь, какой жется, какой нет, поди разбери. — А ты голову туда засунь. Мне, например, чуть больше мешает топор, которым ты размахиваешь, не глядя. Или вот щиты, с разбегу случайно так можно приложиться. Без обид, Кассандра… Кален. Искательница беззаботно покачала головой, сидя рядом с Калленом и зачищая меч. После боя она старалась не откладывать уход за верным клинком в долгий ящик. Каллен поглядывал на нее, испытывая легкий стыд и уважение, ему сейчас совершенно не хотелось ничего делать. — Да ладно, от меня все-таки сколько пользы. Могу бодаться и отрубить три головы разом. Могу Инквизитора куда-нибудь закинуть. Зря ты, Сэра, не соглашаешься. Видала, какой аттракцион получается? Ей вон нравится, — Железный Бык слегка пихнул Лиллиан в плечо. Он никогда не считал ее неженкой, но с тех пор, как они подрались, он лишний раз не боялся показать ей, кто тут главный. Возможно, это бы и впрямь работало, если бы она об этом не знала. — Мне больше другой «аттракцион» понравился. Пятничный, — Лиллиан несдержанно толкнула его в ответ, но разумеется, это было сродни комариному укусу. Даже если ее товарищи совсем не оценили тот злополучный кутеж, она не могла молчать о том, чем странно гордится. — Да когда ж тебе надоест? — засмеялся он. — Если б не Солас, я б тебя по стенке размазал. Надо было тебя не в ограду швырять… Железный Бык невольно глянул в надменные глаза лысого эльфа, который бесил его до ломоты в костях. Сейчас Солас совершенно не скрывал, что это взаимно. — Тебе от удара по голове память изменяет, — Лиллиан с притворной угрозой отложила кружку в сторону. — Надо обновить, как-нибудь. — Ха… да хоть сейчас. Лиллиан обвела глазами отряд, улыбка медленно растворилась. Пусть она была не согласна с обвинениями Соласа, но обрекать себя на его гнев она ни за что бы сейчас не стала. Пусть гордится собой и своим влиянием. Каллен, поймав ее взгляд, с досадой покачал головой. Он видел перед собой двух солдат, один из которых даже не доставал второму до плеча. — Это ж надо додуматься… — осуждающе сказал он. Лиллиан сразу почувствовала стыд, будто с ней говорил строгий, но бесконечно почитаемый учитель, которого она подвела. Она нахмурилась, натягивая защитную ухмылку. — Да ничего ж не случилось… — Да, Каллен, расслабься, она бьет только тех, кого считает сексуально привлекательным, — усмехнулся Железный Бык. Лиллиан невольно замахнулась на него, но лишь рассмеялась. Варрик, как ни странно, тоже, особенно, когда увидел лицо Соласа. Нет, от мастера Тетраса ничего не укроется. Коул оказался рядом с Дорианом, материализовавшись, словно привидение. — Ты звучишь тяжелее сегодня, потому что видишь свое отражение в ярко красном зеркале… — сказал он, глядя на Каллена. — Я думал он помогает, а не озвучивает факты, — мрачно ухмыльнулся тот. — По-всякому бывает, — Варрик сделал глоток настойки и поморщился. Похоже, Каллену еще ко многому предстоит адаптироваться, если он снова захочет стать частью их маленькой и тесной семьи. Лиллиан снисходительно посмотрела на Коула, будто он был не мальчиком-духом, а совсем обычным, сверх меры расшалившимся. — Коул, давай… — Я могу Каллену помочь, — ответил он, обратив свои бездонные глаза на Лиллиан. — Он об этом не просил, — улыбнулась она. — Но он сказал… Лиллиан настойчиво покачала головой, прервав поток его мыслей. Но едва она ликвидировала одну мину, активировалась другая. Дориан весь вечер рассматривал красивое лицо бывшего храмовника, но только сейчас, наконец, спросил. — А на что похожа лириумная ломка? — Так, все, — строго сказала Лиллиан с ошеломленной улыбкой. Однако Каллен выглядел так, будто ему было куда проще ответить на вопрос, нежели иметь дело с ее опекой. Об этом она, почему-то, не подумала. — Ни на что не похожа, — Каллен вдруг поднялся на ноги под удивленным взглядом Дориана. Но прежде чем уйти, он строго посмотрел на Лиллиан и кивнул в сторону. Это было суровое повеление, следовать за ним. — Вот блин… — едва слышно прошептала она, вставая с бревна. Сэра улучила момент и собралась звонко шлепнуть ее по заднице, как она часто делала, но Лиллиан ловко поймала ее за руку, выбираясь из тесного круга с озадаченным и даже слегка напуганным лицом. Солас внимательно наблюдал, как она уходит, испытывая легкое раздражение. Ему не нравилось, когда ее вниманием завладевал кто-то, кроме него, и на сегодня с него было предостаточно. Но как оказалось — нет. Лиллиан шла рядом с Калленом, пока он тяжело втаптывал в землю хрустящий снег, и все думала, чем обернется этот разговор. Когда ее отводили в сторону, это редко предвещало что-то хорошее. Однако, ей искренне не хотелось обижать Каллена, особенно в моменты, когда он находится в процессе борьбы за самоуважение и верность принципам. — Я ненавижу, когда со мной обращаются, как с раненым животным, которое легче пристрелить, — наконец заговорил он. — Я ценю твое беспокойство, но все же предпочитаю, чтобы ты избавила меня от этого. Хотя бы на людях… Заглянув ей в глаза, Каллен осекся. Он совсем не это собирался и должен был сказать. — Но еще больше я ненавижу быть должником, к тому же скверным. Мне не следовало грубить. Я… так и не сказал тебе спасибо за то, что ты меня поддержала, когда ты пришла тогда и… Услышав его выдох, Лиллиан с удивлением подалась вперед, заглядывая в его лицо почти инстинктивно. Она ждала чего-угодно, но не благодарности. — Черт… когда я это репетировал, все звучало гораздо лучше, — сказал Каллен, неловко растирая шею под меховой накидкой. — Тебе сейчас лучше, чем тогда, правда? — спросила она кротко, опасаясь снова наступить на те же грабли. — Мне… да, — сдержанно кивнул Каллен, не желая смотреть ей в глаза. — Но все равно тяжко… — Боль то уходит, то возвращается… Иногда я чувствую себя так, словно вернулся туда… не надо было тогда так много на себя брать. Но сейчас мне правда лучше. — Я очень рада. Каллен сделал несколько шагов вперед-назад, подперев бока руками. Он собирался с духом, пока Лиллиан внимательно наблюдала за ним. Ей стало казаться, что разговор становится слишком личным, но она не могла заставить себя пошевелиться. — Я никому никогда не рассказывал, что на самом деле произошло со мной в ферелденском Круге, — Каллен наконец посмотрел ей в глаза, в которых отчего-то плескался страх вперемешку с пониманием. — Я был… просто вне себя от этого. Очень зол. И этот гнев годами застилал мне глаза. Я не горжусь тем, кем я был тогда. Но теперь я могу немного отделить себя от всего, что со мной произошло. Для начала неплохо. — Ты очень строг к себе, — Лиллиан с сожалением посмотрела на него. Она бы радостью поучилась у него «отделять себя от произошедшего», но некоторые события впились в душу, словно Якорь в левую ладонь. — Но ты проделал огромную работу, и я очень горжусь тем, кто ты сейчас. — Да уж… — Каллен скривил губы в подобие улыбки. Его глаза снова углубились в пространство под ногами. Порой, Лиллиан умела затрагивать что-то, деликатно расставлять чужие проблемы по полочкам, даже если в ее собственном шкафу царил хаос. — А ты-то сейчас как? У тебя ведь тоже не все гладко. Как ты себя чувствуешь? Вопрос простой, почти будничный, но все же редкий. Лиллиан сделала невозможное и решила не врать. — Иногда я в ужасе. Каждый день, пока мы нашли Корифея, я жду, что он сам найдет нас, — настала ее очередь прятать глаза. Лиллиан нахмурилась, приводя себя в чувства. — Но это же нормально, я полагаю. Нам всем нелегко иногда. Мы же… живые, да? Невозможно все время быть храбрым и безупречным. — Не сомневайся ни в себе, ни в Инквизиции. И если я хоть чем-то могу тебе помочь, обращайся… — Ох, ну да… по-моему, так все и работает. Ты вправляешь мозги мне, я — тебе. Один — один. — Ты все превращаешь в соревнование, не так ли? — усмехнулся Каллен. Лиллиан скосила на него глаза с лукавой улыбкой, жаль, когда он прав. — Хорошо, хорошо. В следующий раз, когда найду в спальне паука, побегу к тебе в башню, сломаю дверь и буду громко пищать тебе на ухо. — Я переживу, — с улыбкой кивнул Каллен. Когда его глаза коснулись очертаний храма, чернеющего среди снегов, он однако быстро перестал улыбаться. Лиллиан проследила его взгляд и вздохнула. — Как думаешь, после восстания магов, после этой истории с Корифеем и красным лириумом, храмовники еще долго будут существовать? — спросила она. — Магия без контроля может погубить мир. Сейчас именно это ведь и происходит. Ирония ли, но храмовники были предназначены, чтобы бороться с такими напастями, а не пособничать им… — Так что же ты думаешь? Кругам снова быть? — Кто-то зовет Круг тюрьмой — от этого возмущение только растет. Может, лучше как-то работать вне Кругов? Например в объединенных военных отрядах или лечебницах — вместе с храмовниками, конечно, — Каллен наконец оторвался от мрачного зрелища и посмотрел в сторону теплого, манящего очага. — У меня в отряде нет храмовников и пока… ни один маг не вышел из-под контроля, — отметила Лиллиан. — У тебя лучшие из лучших. А еще у тебя есть Кассандра. Она стоит десяти храмовников. — Думаю, пятидесяти. Глядя на ее ухмылку, Каллен улыбнулся и сам. Он согласно кивнул и развернулся назад на дорогу к лагерю, которую они вытоптали в сугробах. Лиллиан тронулась за ним, вышагивая по пути, который для нее заботливо снова проложил кто-то другой. — Должен быть какой-то безопасный способ для храмовников закончить службу, — задумчиво сказал Каллен. — Храмовники могут терять память из-за лириума. Кто-то считает, это даже на благо — забыть Истязания, демонов… Меня до сих пор порой преследуют кошмары. Но терять заодно и хорошие воспоминания… Я уже как-то раз почти свихнулся. Благом я бы это точно не назвал. — Понимаю, — Лиллиан сосредоточенно перебирала каштаны в кармане своей куртки, вспоминая слова Соласа. — «Воспоминания делают нас теми, кто мы есть». — Согласен. Но порой это… совсем уж неприглядный портрет. Я не гордился собой после событий в ферелденском Круге. Я считал, что все маги одинаковы. Методы у рыцаря-командора Мередит были жестокими, но они обеспечивали безопасность. — Ты же сам говорил, что с Мередит все было неладно с самого начала. — Однако она была рыцарем-командором. У меня не было причин ей не доверять. И насчет магов крови в Киркволле она же была права… — голос Каллена звучал глухо, едва слышно даже в ночной тиши. — Мередит подогревала мой гнев к магам. Но у моего гнева был свой предел, она это тоже понимала. Я был ее помощником, но какие-то решения она принимала без меня — те, которым я бы воспротивился. Я верил, что она служит городу. Я даже подумать не мог о том, чтобы усомниться в ней. Пока не стало слишком поздно. Лиллиан хорошо представляла, о чем говорил Каллен. Порой она была не лучше Мередит, а порой — даже хуже. Теперь ясно, почему Каллен относился к ней с таким подозрением, дело было отнюдь не в происхождении. Она вздохнула. — Почему мне слышится, будто ты винишь себя? Ты не мог ей помешать… никто не мог. — Я знаю, — Каллен услышал ее тон и слегка обернулся. — Инквизиция для меня — шанс загладить вину, поэтому я тоже сделаю все, что необходимо во имя нашего успеха. Я верю в то, что ты приведешь нас к победе, не переходя черту. Лиллиан тоже хотелось в это верить. Раз об этом говорит такой человек, как Каллен, возможно, это не такая уж плохая мысль. «Но для начала найдем черту.» Она смотрела ему в спину, продолжая идти. — Ты, кажется, говорил, что у тебя остались родные. Ты знаешь, как они там во время всех этих событий? — Старшая сестра мне писала, — сухо ответил Каллен. — Ей всегда удается отыскать меня. В южном пределе был такой же хаос, как и везде, но с моей семьей все в порядке. Надеюсь, так будет и дальше. — Это обнадеживает. Ты сказал «удается отыскать». Она что, не знала где ты? — Я дал ей знать, что я в Убежище. И она предположила, что я выжил, — он простодушно пожал плечами. — Честно говоря, это уже не в первый раз. Например, я не сообщал ей о переводе в Киркволл. Я не был на хорошем счету. Просто хотел уехать. И вот, два года спустя, я получаю сердитое письмо, где меня распекают за «исчезновение». — Ох, ну еще бы. Это же свинство, Каллен, — с легкой укоризной сказала Лиллиан. Да, у многих есть причины скрываться от близких, но разве можно бежать от тех, кто о тебе заботится? «Уж чья бы корова мычала…» — Но хоть она сердилась, — Каллен не смог сдержать улыбку в ответ на ее выпад. Огонь лагеря был уже совсем близком. — Для меня было облегчением получить весточку хоть от кого-то, кто знал меня до Мора. Лиллиан проворчала что-то бессвязное. Она покачала головой и наконец прибавила шаг, чтобы показаться из-за его массивной фигуры. Пока Каллен возвращался в лагерь, можно было решить, что он закопал Инквизитора где-то неподалеку. Варрик широко зевнул, наблюдая за их приближением. Он бы предпочел, чтобы Лиллиан обратила свой темперамент на бывшего храмовника с большим сердцем, но, вероятно, благополучие и покой совсем не в ее духе. Варрик посмотрел на Соласа, разминая челюсть. Даже если бы он не написал тонну романов, все равно бы считал, что это скверная идея. Они не успокоятся, пока не переломают друг другу жизни. — Вы с Калленом… много общаетесь в последнее время? — вкрадчиво поинтересовался Солас, когда они наконец смогли поговорить наедине. Он присел рядом с ней. Каждый первый караул в походе, всегда принадлежал Инквизитору, независимо от того, насколько утомлена она была. — У тебя есть друзья-маги. У меня друзья-воины, — с тихим и мрачным удовольствием сказала Лиллиан, поглядывая на него. Собственническая сторона Соласа была далеко не самой привлекательной, и все же гадко приятной. — Так вы теперь друзья? — он вопросительно качнул головой, но быстро одернул себя. — Прости… это звучало обвинительно? — Обвинительно или нет, с еще не решила… — улыбнулась Лиллиан. Она обняла свои колени, наклонившись вперед, чтобы немного спрятаться. Порой, стоило кому-то немного сковырнуть ее, наружу лезло все и сразу. — Если бы я понимала, что между нами происходит, я бы может и ответила. — Да уж… — выдохнул Солас, глядя на ее уязвимый силуэт, свернувшийся в клубок. На мгновение, ему захотелось погладить ее по спине, сказать, что он любит ее, что он уверен, но в то же время, ему снова было необходимо напомнить ей, и прежде всего, себе самому, что эти отношения так или иначе обречены. Гремучая смесь из чувств и намерений бурлила внутри, требуя выхода. Но Лиллиан, оценив его почти церемониальное молчание, заговорила первой. — Но это уже точно не обвинение, не беспокойся. Как есть, так есть, — усмехнулась она, выпрямляясь. Лиллиан знала, что из них двоих Солас выражать свои чувства страшится несколько меньше, поэтому смещать фокус внимания слишком опасно. — Пойду немного пройдусь. Солас разочарованно вздохнул, наблюдая как она встает. Он мог бы сказать ей что-нибудь, чтобы покончить с этим цирком, но слова лезли наперебой, а в такой ситуации, стоило прикрыть рот. — Я с радостью прогуляюсь перед сном, — однако сказал он, собираясь подняться, но Лиллиан мягко опустила руку ему на плечо. От ее внезапного, теплого прикосновения у Соласа чуть не перехватило дыхание. — Отдохни. Ты совсем устал, — заботливо сказала Лиллиан. Как бы ей ни хотелось побыть с ним подольше, ей сейчас больше хотелось молчать, нежели говорить, а еще думать. Много и самозабвенно прокручивать события дня, обрывки разговоров. В компании Соласа делать это не всегда представляется возможным, тем более после утренних поцелуев. Солас чувствовал, что за ее нарочито ласковым голосом скрывается нечто еще, и ему это не нравилось. Он не должен был ее отпускать, а еще должен был. С самого начала. Но откуда он мог знать… III В тронном зале порой бывало невозможно людно, особенно, когда у ворот Скайхолда появлялись знатные купцы, а если прибавить телохранителей Жозефины, неотступно следующих за ней, то выходила целая толпа. Такие дни Лиллиан не слишком любила, они напоминали ей о неизбежном приближении Зимнего бала. Однако, заметив, что Варрик беседует с миловидной гномкой в капюшоне, она решилась приблизиться. — Я ценю твою заботу, но зачем ты пришла сама? Вдруг гильдия узнает? И этот… как-бишь-его-там? — спросил Варрик, качая головой. Он ни на что поменял бы ее присутствие, но никогда бы в этом не признался. К сожалению, она это похоже знала. — Ты беспокоишься за меня или за себя? — Немного из столбца А, немного из Б. В конце концов, я расходный ресурс… — заметив просиявшие глаза собеседницы, Варрик обернулся, застав Лиллиан у себя за спиной. — Вот так сюрприз! Вы Инквизитор? — сразу узнала она. — Бьянка Даври. Прошу любить и жаловать. — Простите? Бьянка? — закашляла Лиллиан, рассматривая женщину огромными, похожими на блюдца глазами. Она хотела бы скрыть свое удивление, но ей бы все равно не удалось. — Ты прости, у нее со слухом проблемы. И вообще она плюгавенькая, ну я тебе писал… — усмехнулся Варрик, кивнув на Инквизитора. Лиллиан едва сдержала порыв дать ему подзатыльник. Обнимать его она само собой перестала, но вот пнуть — всегда пожалуйста. — О, это самое обычное имя, — гномка с укоризной посмотрела на Варрика, немного нахмурив медные брови, а потом снова лучезарно улыбнулась Лиллиан. — Половину девочек в Торговой гильдии зовут Бьянками, вторую половину — Хельгами. Мне повезло. — Полагаю, вы старая подруга Варрика, — Лиллиан осознавала, как глупо сейчас звучит ее собственный голос. — Еще бы, как же с ним не дружить? Вы же его знаете. — Что ж… друзьям Варрика здесь всегда рады. — Вы поосторожнее с такими заявлениями, — усмехнулась Бьянка, внимательно изучая лицо долийки. — Некоторые его друзья вас бы совсем не обрадовали. Хотя, кто вас знает. Кто я такая, чтобы предполагать? Лиллиан почувствовала себя не в своей тарелке. Да, Варрик явно рассказывал Бьянке о приключениях Инквизитора. Уловив ее растерянность, он решил объяснить. — Бьянка узнала, откуда Корифею доставляют красный лириум. — О тейге, который когда-то нашел Варрик — и где сошел с ума Бартанд — стало известно, — Бьянка поправила капюшон и взглянула на Лиллиан. У гномки были глубокие синие глаза. — Есть вход на Глубинные тропы, откуда странные люди вывозят красный лириум тележками. — А разве к тейгу не может вести сразу несколько троп? — Лиллиан глянула на Варрика. — Ориентироваться на Глубинных тропах совсем не то же самое, что бродить по поверхности, — вместо него ответила Бьянка. — Ни у кого нет точных карт всей системы, а подумайте еще о завалах, порождениях тьмы, разливе лавы… Когда находишь путь, который ведет в нужную точку, от него уже не отклоняешься. В поисках другого можно погибнуть. — Выходит, кто-то проболтался о тейге. — Знали немногие, — вздохнул Варрик. — Выжившие члены экспедиции. Некоторые близкие друзья. — Неважно, как это просочилось, — вдруг перебила его Бьянка. Лиллиан с интересом заглянула ей в глаза. Знакомое поведение. — Главное, мы знаем, где они. — Если это такой секрет, то как вы узнали о нем, Бьянка? — поинтересовалась она. — Я ей сказал, — Варрик развел руками. — Сразу после экспедиции, я написал Бьянке письмо и рассказал, что мы обнаружили. Мне были нужны покупатели на найденное добро, а она знала, где их искать. К тому же, я ей задолжал. — Мы достаточно далеко от Вольной Марки, — неуверенно сказала Лиллиан, предвкушая реакцию Жозефины, если она сообщит ей, что должна сорваться в Киркволл. — Все Глубинные тропы связаны, — пояснил Варрик. — Точнее, были когда-то, а теперь где сами пообвалились, где были намеренно завалены. — Это же фактически дороги, — дополнила Бьянка. Лиллиан внимательно смотрела на них, они так странно замечательно смотрелись рядом. — Когда-то они простирались по всей гномьей империи, доходили до краев континента, если не дальше. Теоретически на Глубинные тропы можно попасть через любой тейг, но на практике… одним словом, есть причины ими больше не пользоваться. Пока вы не заскучали от нашей болтовни, я подытожу, что знаю один проход. И он не так далеко, почти час езды. — Поставки красного лириума нужно прекратить, — Лиллиан согласно кивнула, нервно перебирая край рукава пальцами. — Пока у Корифея есть к нему доступ, он становится только сильнее. — Согласен целиком и полностью, — убежденно сказал Варрик. Он не рассчитывал на иную реакцию Лиллиан. Какой бы несговорчивой она ни была порой, возможности улизнуть из Скайхолда и подгадить красным храмовникам она никогда не упускала. — Отлично. Я буду следить за ними. Если хотите прервать поставки — я с вами, — сказала Бьянка, а потом посмотрела на Варрика. — И не заставляй меня долго ждать. У меня своя работа есть, ты же знаешь… Инквизитор. Когда Бьянка прощально кивнула, Лиллиан слегка опомнилась, но даже не успела кивнуть в ответ, как та уже ушла. Инквизитор рассеянно хлопала ресницами, глядя ей вслед, но когда обернулась, на ее лице была лукавая улыбка. Варрик вздохнул и закатил глаза. — Итак… Бьянка, — с притворной задумчивостью сказала Лиллиан, прислонив кулак к подбородку. Она не спускала с Варрика глаз, даже когда он безмятежно пожал плечами и отвернулся. — Ну да. — Бьянка. — Я понял. — Я имею в виду. Живая. Настоящая. Бьянка. — Эй, а можно повежливей? — возмутился он. — Я ведь не лезу к тебе со своими «эй, кто это тут у нас такой хмурый и неприступный любитель длинных ушей и блестящих голов»? — О-о-о, еще как лезешь, Варрик, — хихикнула Лиллиан с мстительной ухмылкой, кивая головой. — Да не в жизнь. Иди приставай к Соласу, к нему там опять интеллигенция пришла. Лиллиан засмеялась, но ее глаза невольно уперлись в дверь круглого кабинета. — Грязно, Варрик. И подло, даже для тебя. — Эй, а давай сейчас дверь как распахнем, чтобы застать их врасплох. Кто знает, чем они там занимаются? Нет, там, конечно, архивариус за ними сверху приглядывает, но тот уютный диванчик в углу, скрытый от его глаз… так и манит. — Как хочешь, Варрик. Но только попробуй мне потом еще хоть слово сказать… — В общем, если Рюшечка тебя на ремни не распустит, дай мне знать, выдвинемся ко входу на тропы. Лиллиан наблюдала как он уходит все дальше и дальше, покидая замок. Это было не в его духе, тем более, что он оставил на столе свои письма и тетради. Иногда так и хотелось сесть в его кресло и как следует изучить, что он там пишет, но уж точно не сейчас, на глазах у аристократии. Она цокнула и махнула на него рукой. Ранимая душа Варрика совершенно выбила ее из колеи. Настолько, что Лиллиан не стала заглядывать в кабинет Соласа. Как и ожидалось, от новости, что Инквизитор снова собирается слинять из Скайхолда, Жозефина была не в восторге. Лиллиан было непривычно говорить с ней в присутствии людей Сестры Соловей, но на такой стыд она была готова пойти. На любой стыд, если подумать, после всего, что Инквизитор заставила пережить леди-посла. Решив, что Жозефине нужна передышка, Лиллиан прибегла к тактическому отступлению. — Эй, у тебя проблемы, — услышав голос Сэры, она немного поморщилась. А нечего было в таверну заходить… — Нет, с чего ты взяла, — мрачно пропела Лиллиан. Сэра схватилась за поручни и свесилась над большим залом Приюта Вестницы. — Вон сколько народу у нас тут, только все употребляют поодиночке. У каждого своя каша в голове насчет Инквизиции, — сказала она. — Я не могу веселиться, когда все куксятся. Того глядишь, побросаются на мечи еще до того, как ты доберешься до Скоропея. Пойдем их встряхнем немного. Лиллиан с недоверием улыбнулась, глядя на Сэру. Потрясений было вроде и так достаточно, тем более, что могла сделать унылая долийка, чтобы улучшить настроение жителей Скайхолда? О том, как здорово она его портит, можно прямо сейчас спросить у Жозефины. Или у Блэкволла. — Давай что-нибудь натворим. Над этим подшутим, этого подловим… — Сэра начала капризно раскачиваться взад-вперед, оценив скепсис на лице эльфийки. Лиллиан была последним кандидатом в пособники, точнее предпоследним, если не исключать Соласа. Но было в ней все же что-то хоть когда-то… — Я же… Инквизитор. Как ты себе это представляешь? — Так это ж классно! На тебя не подумают. — По-моему, я достаточно насолила. — Не все же драться, — скривилась Сэра. — А что? Ты думала титулом только гадости прикрывают? Из груди вырвался вздох. Лиллиан все еще считала это плохой идеей, но сидеть сложа руки тоже было невыносимо. Какая-то часть нее, глубоко запрятанная, гаденькая, подобралась к поверхности и начала довольно нашептывать свои предположения. А что если будет весело? «Ну разумеется, весело! Ты же любишь кому-нибудь поднасрать!» — Ладно, что делать? — Серьезно? — Сэра внимательно посмотрела ей в глаза, не веря тому, что уговоры сработали. — Да, — усмехнулась Лиллиан. Что-то во взгляде Сэры вдруг стало таким приятным и смутно знакомым. — Я знала, что ты не такая стремная, какой хочешь казаться! — засмеялась Сэра. — Погнали! Оказавшись в кабинете Каллена, Лиллиан испытала смутный благоговейный ужас. Хорошо, что Солас оказался вне зоны внимания шкодливой лучницы. Хотя, представляя его лицо, если бы он обнаружил, что над ним кто-то подшутил, Лиллиан становилось по-настоящему весело. А вот Каллен этого совсем не заслужил… — Так, командира Напряга, кажется, попустило, — шепотом размышляла Сэра, она указала на основное место обитания рыцаря-командора. — Пошустри вон там… найдешь что-нибудь солененькое, дадим солдатам проржаться. Лиллиан осторожно подошла к столу, стараясь не заглядывать в бумаги. Вот она. Сначала ведет с ним разговоры под благовидным предлогом о помощи, а теперь лазает в его личном пространстве без спроса. В каком-то смысле, почти закономерно. «Брось, ты всегда так делаешь». Насколько хватит фантазии Сэры, Лиллиан имела смутное понятие. Та была весьма изобретательна. Странно, что она еще попыталась свести с ума Инквизитора. А может, знала, что Лиллиан не потянет? Рука легла на гладкую дубовую поверхность. Небольшой бардак, но исключительно «небольшой». Для того, кто проходил сложный период, Каллен был опрятен и собран, куда больше, чем можно было предположить. Лиллиан не хотела бы копаться в его личных вещах и запутывать его. Совсем. — Да, стол… — Сэра подскочила к ней быстрее, чем она рассчитывала. — Центр империи, и все такое. Что же делать, что же делать… Лиллиан в ожидании наблюдала за тем, как идеи в глазах Сэры скачут словно мячики. Инквизитор видела свой долг в восстановлении порядка, а совсем не наоборот, поэтому готовилась немного скорректировать ход мыслей криминальной сообщницы, если на то придет нужда. — На вид тяжелый. Не хочу его ломать или двигать… — рассуждала та, тихо бубня под нос. Внезапно глаза Сэры озарились. — Проще простого! Глядя как Сэра достает что-то из кармана и опускается вниз, Лиллиан невольно потянулась за ней, прислушиваясь к навязчивым голосам за пределами бастиона. Если бы она услышала шаги Каллена, то скончалась бы на месте. — Вот так! Вроде не заметно, но он теперь немного качается, — Сэра с улыбкой покачала стол. — Он же обожает все контролировать. Так взбесится — красота! — Лучше мне быть подальше отсюда, когда это случится, — немного сжалась Лиллиан. Каллен умел быть грозным, порой, даже хуже, чем Солас. У бывшего храмовника был громкий голос, которым он умел пользоваться, а еще фирменный тяжелый взгляд. — Да не ссы. Я скажу солдатам, и бац! Командир такой же, как его народ. А если он с тобой, то и ты как народ. — Класс… — выдохнула Лиллиан, поднимаясь за ней. — Голосуйте за Лавеллан… Когда Сэра поманила ее наружу, Лиллиан несколько раз вздохнула, прежде чем выйти. Пока тревоги было больше, чем радости. Гонять настоящего дракона по пляжу Штормового берега было немного проще… — Ага… наша славненькая жеманница, — Сэра осторожно открыла дверь, проникая в пустующий кабинет Жозефины. Сегодня леди Монтилье была вся в делах и встречах, поэтому курсировала по Скайхолду с фантастической скоростью. — Давай-ка найдем то, что она любит. «Что любит Жозефина? О, например, свою семью, и ты знаешь об этом, потому что она тебе доверилась. Но эй, это же так похоже на тебя — использовать чужие слабости…» Лиллиан задумчиво рассматривала дверь с намерением уйти. Нужно было направить мыслительный маятник на что-то менее разрушительное, чем обычно. И почему эта задача кажется такой неподъемной? Сейчас и Сэра это поймет. Но лучница сейчас была настроена на иное, поэтому поняла стремление Инквизитора по-своему. — Ты чо, это ж просто дверь, — слегка нахмурилась Сэра. — А-а! Точно, она же приветствует всех этих важных шишек… Дьявольский смешок Сэры умел завораживать, он не предвещал ничего хорошего, хотя и был по-своему очаровательным. Лиллиан вопросительно смотрела на подругу. О да, они с Рильвин бы точно спелись. — Дай ведро. Послушно отступив к углу кабинета, где за ширмой стоял небольшой комод, заваленный, опять-таки важными бумагами, Лиллиан нашла, что искала. В этой части комнаты Жозефины она никогда не была. Везде пахло ее духами, как будто леди Монтилье стояла за спиной. Сэра с радостью прикрепила ведро к двери. — Вот классика, — довольно улыбнулась она. Пять минут, мокрый посол, и все слуги осчастливлены на недели вперед. Ну как все… кроме того, которому придется все вытирать. Ну и ладно, пошли дальше. — Жозефина ожидает покушения и наверняка очень испугается, — рассудила Лиллиан. — Ей полезно. Когда две эльфийки прошмыгнули по кабинету Соласа, он лишь на секунду оторвал глаза от стола. Интригующая парочка, ничего не скажешь. Минева с интересом наблюдала за Сэрой и Инквизитором, которые кратко поздоровавшись, забежали в дверь, ведущую наверх. Заметив ее растерянность, Солас покачал головой и указал на артефакт, собранный на столе. Он все равно все узнает, а ей не обязательно. — А чего это нас лысый чудик, подружку завел? — буркнула Сэра, когда они скрылись на крутой лестнице, ведущей наверх. — Постоянно тут трется. Он меня, конечно, бесит, но она какая-то вообще постная. — Кому что нравится… «Кому магические науки, кому клоунада…» На ярусе под крышей, вороны сразу расшумелись. Лиллиан с паникой осматривалась, цепляясь глазами в маленькие злые бусинки, следящими за каждым ее движением. Сестра Соловей… это совершенно новый уровень угрозы. — Это что? — прошептала Сэра, заметив, что Лиллиан застыла у шкатулки, припрятанной в углу. — Закрыто… не, брось. Мне до ее закрытых штучек дела нет, мне бы похихикать. Может накормить ее посланцев, чтобы их пучило? Хотя… птицы же не пердят, они только крыльями хлопают и… эм, нда. — Кто это там? — услышав чужой мужской голос, Лиллиан почувствовала, как сердце уходит в пятки. — Бегом… — прошипела она. Сэра весело взвизгнула и сразу пустилась наутек. Когда они наконец оказались в таверне, Лиллиан даже не помнила, как. Она тяжело дышала, цепляясь руками за столешницу и ошалело улыбалась. Сэра сгребла ее в объятия. — Весело, правда? Настоящая Инквизитор из народа. Не забывает, что она оттуда. «Мой народ не хочет иметь со мной ничего общего, ну да ладно…» подумала Лиллиан, беспомощно открыв рот. Хотя посыл Сэры был ей понятен, и все же, не признать иронию было невозможно. Лиллиан привыкла прятаться и воевать втихую, но сегодняшнее приключение показало ей, что к шпионажу она точно пока не готова. И однако, сердце бьется, радостно, настойчиво, будто живое, а совсем не как обычно. Адреналин шпарит похлеще, чем перед Корифеем. Дикость какая… — Если про тебя только и будут знать, что «ой-ой-ой Вестница», ты только и будешь, что страх внушать. Это по своему работает, но недолго… ну, ты и сама знаешь… Лиллиан смотрела на нее широко раскрыв глаза. Долгое время все, включая Соласа, пытались объяснить ей, что ей пора повзрослеть и обзавестись авторитетом. Мысль о том, что ее чудачества могут быть куда полезней, пока с трудом обживалась в голове. — В следующий раз натяну платье с корсетом и буду кидаться пирожными… — А что? — усмехнулась Сэра. — Коровей такого явно никогда не сделает. А тебе только такого и надо. Понимаешь, тем кто снизу, те, кто сверху, все кажутся одинаковыми… — Ты! Голос Жозефины разрезал пространство, словно гром среди ясного неба. — Вот дерьмо! — пискнула Сэра, глядя на посла в мокрой одежде. — Это все она! Лиллиан не успела оглянуться, как ее пособница со звонким смехом побежала в сторону. Каждый сам за себя. Это было… невозможно, и мигом отсылало ее в момент, когда она была совсем юной и беззаботной. Из несчастного, несправедливо обиженного Инквизитора, Лиллиан вдруг превратилась в маленькую девочку, которую застали за кражей бус Хранительницы. Она растерянно моргала, глядя на Жозефину и ее телохранителей, чувствуя, как изнутри к щекам подступает самый настоящий жар. Выразиться точнее, чем Сэра, было едва ли возможно. — Я поняла. Вы расстроились из-за поездки, миледи Инквизитор, но разве было столь необходимо устраивать в моем кабинете такой бардак? — Прости… — из груди отчего-то вырвался гадкий, совсем не подходящий к ситуации смешок. Лиллиан хлопала себя по груди, пытаясь успокоить приступ надвигающейся истерики. — Я… я все уберу, клянусь. Жозефина строго смотрела на нее, подбоченившись в луже, собравшейся под мокрым платьем. Однако, с каждой секундой ее лицо становилось мягче и мягче. Лиллиан заметила озадаченного Блэкволла, зашедшего в таверну, но лишь на секунду. — Если в Зимний дворец приедет Инквизитор, зараженный скверной, не обижайтесь, но я ухожу, — вдруг сказала Жозефина. Лиллиан снова моргнула, изо всех сил пытаясь заставить свои губы расслабиться. Однако, от того, что леди Монтилье не только не в обиде, но и дала ей разрешение на отъезд, вероятно, от греха подальше, ей немного полегчало. Лиллиан взяла себя в руки и с виноватой улыбкой направилась в подсобку в поисках швабры. В тот момент, она даже не видела, есть ли там кто-то, и что думают слуги, глядя как Инквизитор крадет инвентарь и уносит в неизвестном направлении. Инквизитору, похоже, можно все. «Чем бы дитя ни тешилось…» — Я думал, ты умнее. Правда думал, — с легким оттенком досады приговаривал Варрик, пока они ехали в повозке. Лиллиан прищурила один глаз, поглядывая на него сквозь растопыренные пальцы руки, лежащей на лице. — Если я обнаружу, что вы с Сэрой шарились в моих вещах… — мрачно пообещала Кассандра. — Мы в твою комнату не заходили… — выдохнула Лиллиан. Солас, решивший отправиться вместе с отрядом, задумчиво поднял брови. Он выглядел так, будто наслаждается представлением. Отчего-то, когда Лиллиан вела себя как пристыженный ребенок, это было почти увлекательно. — Зря. Только розыгрыш над Искательницей мог хоть как-то исправить положение. Стыдно, Снежинка, стыдно, — продолжил Варрик. Однако, посмотрев на Кассандру, он рассмеялся. — Я думал после того ранения с токсином, ты не решишься поехать с нами. Причин, чтобы Кассандра не отправлялась с ними ко входу на Глубинные тропы, было несколько, и головорезы из Хартии были не самой важной из них, думал Варрик. Он знал, что сильнее него Искательницу недолюбливает только Бьянка. — Я приняла противоядие, — буркнула она. Лиллиан вздрогнула, вспоминая о том, что передал ей Солас, а ему, вероятно, Минева, и потянулась за склянкой. Сегодня компания была внезапно уютной. Лиллиан искренне любила общество Дориана и даже Сэры, но когда она отправлялась куда-то с Кассандрой, Варриком и Соласом, это внезапно отсылало ее к началу пути, где они были единственными товарищами, на которых она могла положиться. Все когда-то было так дико, незнакомо и очень страшно. А что сейчас? Бесцветные глаза Лиллиан уперлись в Соласа. Он не выглядел осуждающе, к тому же, снова поехал с ней, несмотря на свою занятость… может, он не врал? — Как поживает твое исследование? — спросила Лиллиан, ее голос, неожиданно для нее самой, звучал почти зловредно. — Тебе ведь на самом деле не интересно, — заключил Солас с легкой и уверенной полуулыбкой. — Не беспокойся, как только придет время, я изложу все в письменном виде… и в понятной форме. — Да? Ну ты действительно выбирай слова попроще, желательно, не больше пяти букв в одном, а то я читаю-то с трудом… Кассандра с иронией посмотрела на Лиллиан, но предпочла промолчать. Она привыкла, что Инквизитор не прочь скалить зубы кому-нибудь, но Соласу как будто доставалось чуть больше. Хотя не было похоже, чтобы его это беспокоило, ведь он всегда мог ответить, в основном — вежливо. — Ваше пожелание, миледи Инквизитор, для меня закон. — Ух, как он тебя приложил… — иронично усмехнулся Варрик. Он, не отрываясь, смотрел в окно, желая разглядеть знакомый, родной силуэт. Однако, ее не было нигде. Варрик не привык, что его сердце начинало вести себя подобным образом от одной мысли, что Бьянка исчезла или пострадала, он был слишком стар для этого дерьма. Появление Хоука в этом бардаке лишь утвердило его в этой догадке. Лиллиан прихватила с собой ворох ключей, который зачем-то хранила у себя. Один из ключей, найденных в Великолесской усадьбе как раз рядом с разбойниками Хартии, внушал ей надежду. Однако, стоило ей обрадоваться, едва он идеально лег в скважину, дверь сама отворилась. Варрик медленно втянул воздух, увидев перед ними Бьянку с капюшоне. — Наконец-то! Я уж думала, вы не появитесь! — с оттенком недовольства в голосе сказала она. — Никто не заставлял тебя ждать в этой мерзостной пещере, — проворчал Варрик. Лиллиан невольно скосила на него глаза. Похоже, она была не единственной, кто любил пререкаться с теми, кто ей нравится. — Ладно, ждать все равно пришлось, так что давайте поторопимся, — Бьянка посмотрела на Инквизитора за спиной Варрика и кивнула, но когда ее взгляд коснулся Кассандры, в ее глазах мелькнуло нечто холодное, почти неприязненное. — Миледи Пентагаст… Кассандра ничем не выдавала своего неудовольствия, хотя она прекрасно знала, когда с ней разговаривают с презрением. Бьянка не была первой, и не станет последней. Больше ее тон смутил скорее Лиллиан. Друзья Варрика, это друзья Варрика, но друзей Инквизитора им никто трогать не позволит. — Я Солас, странствующий маг и… эксперт по Тени, — вежливо поздоровался он, показавшись в тусклом свете факелов. — Очень рада, Солас. Но жаль, что вы не привели с собой Серого Стража, — ответила Бьянка со сдержанной улыбкой. — Здесь полно порождений тьмы. Лиллиан понимала, что это был промах — ей действительно не хватило ума обратиться к Блэкволлу. Ума или смелости. После того, как она вывернула себя наизнанку перед ним в Вал Руайо, ей было тяжело с ним общаться. — Так что тут у нас… — вздохнула она. Бьянка объяснила, что гномы-наемники во всю хозяйничают в Валаммаре, но больше всего ее, а за ней и Варрика, беспокоило, что они работают крайне безрассудно, без использования соответствующего оборудования. Сырой лириум имел свойство взрываться даже без причины, а уж красный лириум тем более. Лиллиан немного нахмурилась, ознакомившись с этой информацией. За время странствий красный лириум рядом с ними еще не взрывался ни разу, лишь крошился, когда Кассандра или Блэкволл отважно разламывали крупную поросль щитами. Но раз Варрик молчал, вероятно, это был не тот «сырой» лириум, о котором говорила Бьянка. Ну или в тайне желал им смерти. Никогда не знаешь… — Раз уж идете с нами — сражаться, надеюсь, умеете? — спросила Лиллиан, выслушав ее рассказ до конца. — Нет, думала, отсижусь в уголке, пока вы все сделаете, — саркастично ответила Бьянка. — Она пристойный боец, — объяснил за нее Варрик. — «Пристойный»? — ядовито переспросила та. — Ты предлагаешь мне прямо перед леди Инквизитором признать, что ты лучше меня? — усмехнулся Варрик, наклонив голову на бок. Порой он понимал, как сильно ему не хватало упрямства Бьянки. — Давайте не будем время зря тянуть, а? — покачала она головой. С этим точно нельзя было поспорить. Лиллиан ясно видела, как Жозефина, сидит за столом, буравя свои карманные часы судного дня. Было бы не так весело, если бы они у нее действительно были… Высокие своды Валаммара, поднимающиеся высоко над головой, смотрелись завораживающе. Это была огромная скальная пещера за водопадом, влажная и даже зеленая, но скорее ближе к самой верхушке, откуда срывались капли дневного света, не успевая достигать земли. Первых членов Хартии Бьянка рассмотрела на древнем мосту, чей вход был украшен двумя могучими статуями. Они были массивными, воистину неподъемными. Лиллиан с трудом представляла, как их могли соорудить, но гномы являлись непревзойденными ремесленниками и передовыми инженерами. Когда ты умел, возможно все, даже если ты столь мал. Расправиться с Хартийцами было далеко не так сложно, как в первый раз. По крайней мере, с этими сторожами, держащими в руках лишь луки. Однако, когда Лиллиан совершенно случайно заметила невидимку рядом с Соласом, то ринулась в бой со скоростью урагана, едва не сбив его с ног. Однако, он все понял, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. То, как она защищала его, порой казалось ему нелепым, но все чаще приятным, пусть и несколько подминало его достоинство. Лиллиан была хороша в том, на чем удерживала фокус своего внимания. Рядом с ее отточенными движениями, бьющими точно в цель, Солас быстро окунался в бесстыдное любование. В ее теле было много прекрасных изгибов и природного изящества, даже когда оно убивало, и порой, особенно, когда оно убивало. Вряд ли бы ее обрадовало, скажи Солас ей что-то подобное. — Осторожнее, — тихо окликнул он, когда Лиллиан миновала его, справившись с задачей. — Сам осторожнее, — буркнула она, но беззлобно, лишь украдкой показав ему язык. Может, дело было в Соласе и том, что он сказал ей, а может в гномах, но Лиллиан чувствовала себя лучше, чем за последние месяцы, несмотря на красный лириум и убитых. Обвинить себя в скрытом расизме отчего-то было проще, чем признать, что ей больше не жаль никого, кто идет на ее или ее людей с мечом или стрелой наготове. Бьянка оценивала каждое движение новых союзников, тех, кому Варрик теперь доверяет жизнь. Кассандру можно было во многом обвинить, но только не в том, что она не стояла за своих с завидным мастерством и ошеломительным упорством. Бьянка немного нагнала Варрика, когда он тронулся вслед за Инквизитором. — Значит, ты этим теперь занимаешься? — спросила она. — Прости? — озадаченно нахмурился Варрик. Лиллиан тоже с интересом прислушалась. Не каждый день у нее была возможность копнуть поглубже в личную жизнь одного из самых загадочных, а главное — пытливых персонажей из всех, кого она знала. — Шныряешь по пещерам, стреляешь в тех и этих. Такая у тебя сейчас жизнь? — пояснила Бьянка. «Вот так все и выглядит… Забавно…» подумала Лиллиан. Порой она так долго не вылезала из своей головы, что забывала о том, что видят перед собой другие. — Обычно в пещеры все же стараюсь не соваться, — усмехнулся Варрик, оставив легкую укоризну в ее голосе без внимания. Если Бьянка всерьез рассчитывала, что он когда-нибудь сядет отращивать задницу, то это была не его чертова проблема. Больше не его. В огромном хранилище все было заставлено сундуками и бочками. Такого скопления замысловатых ценностей Лиллиан не видела давно. — С огнем здесь очень осторожно. Может рвануть… — шепотом пояснила Бьянка, но скорее Соласу. Он понимающе кивнул, следуя за ней на полусогнутых ногах. Впереди было много врагов, способных стать угрозой. Теперь это были не только берсерки, но и крайне рослые для гномов, настоящие громилы с большими топорами. Все прошло почти по плану, но Солас успел схлопотать удар, а за ним Варрик и Лиллиан, которая старалась его защитить. Бьянка серьезно напряглась, заметив порез на руке гнома, но к счастью, лечебными зельями и припарками Инквизиция была обеспечена, хоть это хорошо. Лиллиан сердито выговаривала, разминая плечо, которое чуть не вылетело из сустава, когда ее отбросили назад: — Да что ж они липнут к магам, как… — А я уже говорила, и не устаю повторять — защиту товарищей оставь крестоносцам, — строго сказала Кассандра, не дав Соласу ответить. Он был с ней абсолютно согласен, настолько, что ему было нечего добавить, по крайней мере, из того, что следует слышать остальным. Варрик поймал взгляд Бьянки и закатил глаза, покидая хранилище. Он знал ее слишком хорошо. На втором ярусе старого тейга, который ожил с приходом враждебных пришельцев, он внимательно присмотрелся к залежам красного лириума, зияющим словно рана в глубокой расщелине. Алый недружелюбный свет имел воистину устрашающие объемы. Будь он проклят, если он однажды с этим не разберется. — Я из-за тебя волновалась между прочим, — голос Бьянки вырвал его из раздумий. — А что я такого на этот раз сделал? — поинтересовался Варрик с притворной безалаберностью. — Твое письмо о красном лириуме было первым с момента взрыва церкви. — Что так много времени прошло? — он театрально задумался, потирая шею. Ее забота у всех на глазах, была такой же неловкой, сколь и… приятной. Как давно он ее не видел. — Знаешь, если бы ты там погиб… — сердито сказала Бьянка. — Специально бы в Киркволл приехала и выкопала, только чтобы всыпать. — А если бы меня кремировали? — посмеялся Варрик, глянув на нее через плечо. — Тогда чтобы высыпать и потоптаться, — Бьянка сверкнула глазами с лукавой улыбкой. Лиллиан самой захотелось улыбнуться, но она сдержалась, рискуя привлечь к себе ненужное внимание. Как ловко у них получалось грызть друг другу глотки, оставаясь теплыми и такими близкими. Почему они не вместе? Не может же быть, чтобы в жизни Варрика было место только для одной, скорострельной Бьянки. Спуск на нижнюю террасу прошел почти без приключений, потому что многие шахтеры попросту бросились наутек, услышав звуки битвы наверху. Однако отряд впервые заметил гарлока. Некоторые из них валялись замертво в разных частях Валаммара, но этот был вполне живым и воинственным. Солас быстро обнаружил брешь в скале, которую гномы, по всей видимости, неудачно пытались запечатать деревянным заслоном — он был выломан. Булыжники повиновались его магическому дару и уж точно были надежнее. — Как поживает как-бишь-его-там? — вдруг спросил Варрик. — Богдан? — уточнила Бьянка без всяких эмоций. — Он сейчас в Неварре, продает мою машину богатым земледельцам. — Я слыхал, в Гильдии за это изобретение тебя хотели возвести в Совершенные. — Не бывать такому, превзойди я Бранку хоть в десять раз, — наконец усмехнулась она. — Совершенная-наземница? Скажешь тоже. Остановившись у массивных узорчатых дверей из камня, Лиллиан озадаченно нахмурилась в поисках замка или чего-нибудь знакомого. К такому ее жизнь не готовила. — Эти двери — моя работа, — с ноткой гордости сказала Бьянка, оценив ее растерянность. Она присела перед ними, начиная ощупывать рельеф. — Они, наверное, заперли их с другой стороны, когда мы тут подняли переполох. Когда дверь на глазах у изумленной публики поплыла вниз, открывая проход, Бьянка обернулась и издала победный клич. — Та-дам! — Признайтесь, вы ждали этого момента с самого нашего прихода, — с улыбкой сказала Лиллиан. Что бы то ни было, невозможно не признать, какое-то особенное очарование, присущее этой таинственной и дерзкой женщине. — Конечно, — Бьянка без зазрения совести глянула на Инквизитора и поклонилась. — После вас. — Вы так часто тут бывали, что даже оборудовали пещеру? — поинтересовалась Лиллиан, решив воспользоваться приглашением. Она с интересом подняла глаза, оценивая тесный, весьма негостеприимный тоннель, из которого пахло минералами, солью и плесенью. Солас подошел к ней ближе, зажигая в руках тусклый огонек, хотя в этом не было нужды. — Вы же знаете, что я пользовалась входом и ранее, — сказала Бьянка. — Не знаю, говорил ли вам Варрик, но в Торговой Гильдии все головорезы. Буквально. Поэтому я и соорудила защиту, чтобы никакой конкурент не проследил за мной и не устроил «несчастный случай». «Тогда как они вообще сюда попали…» задумалась Лиллиан. В старых помещениях тейга их уже ждали, но справляться с громилами Хартии становилось все легче и легче, не без помощи Бьянки, конечно. Она была отличным стрелком, но отчего-то пользовалась луком, в отличие от Варрика. Ее скорость и меткость поражали, но когда с нее случайно слетел капюшон, обнажая взгляду темные волосы с насыщенным оттенком меди, Лиллиан и вовсе на мгновение увидела перед собой Хардинг. Теперь понятно, почему Варрик иногда вел себя так странно в присутствии юной разведчицы. — Знаешь, а весело, — сказала Бьянка, натягивая покров на голову. В ее глазах плескался озорной огонек. — Почти как в старые добрые. — Что-то не припомню, чтобы мы с тобой по кому-то стреляли, — ответил Варрик, подбирая с пола уцелевший болт и критично оценивая его. — Ты забыл, как мы завалились к Бартанду на гильдейский ужин? Вполне могли кого-нибудь подстрелить. — Ну-у, подстрелить моего братца было не так опасно, как разозлить. — Ты долго еще пробудешь в Орлее, как думаешь? — вдруг спросила Бьянка. Лиллиан захотелось ускорить шаг, чтобы не слышать, как чьи-то надежды разбиваются в дребезги. Хотя, а с чего она так решила? — По крайней мере, пока не прекратится это безобразие, — задумчиво ответил Варрик. — А может, и дольше. А что? — Обязательно зайди, пока Богдан не вернулся, — Бьянка внимательно разглядывала комнату в поисках чего-то. — Тебе нужно поглядеть на мою новую мастерскую. Это было неловко, но похоже, не ей. Лиллиан мельком наблюдала за реакцией Варрика. Каково это? Наверняка, душераздирающе. Что-то в груди зудело от огорчения за него, но Лиллиан знала, что далеко не всегда видит то, что есть на самом деле. — Ох, подумаю, — наконец сказал он с ухмылкой. — Ты же в курсе, что твои сородичи убьют меня, если я заявлюсь? — Не убьют они тебя, — шутливо пожурила его Бьянка. — Ты всегда так говоришь, а потом они убийц подсылают… Лиллиан прервала его жестом, указывая в сторону двери. Там их явно готовились встречать. Кассандра вышла вперед, выставляя щит и готовясь выбить дверь ногой. Она тайно любила эти моменты, потому что это был ее звездный час. Час, когда враги понимают, кого дождались. В зале было много красного лириума, лежащего в тележках и ящиках, но больше всего Лиллиан удивил человеческий маг в мантии Серых Стражей. И все же хорошо, что Блэкволла не было рядом, он бы расстроился. Даже Лиллиан расстроилась, меньше всего ей хотелось бы узнать, что один из помилованных Стражей оказался настоящим негодяем, взявшись за старое. Пока она рассматривала его разбитое лицо, перестала обращать внимание на все вокруг. Из ступора ее вырвал радостный голос Бьянки. Женщина подобрала ключ и торжествующе зашагала к двери в самом конце зала. Варрик, похоже, был озадачен этим не меньше. — Теперь они через эти двери больше не войдут! — заключила она, потирая ладони. Лиллиан ошеломленно приоткрыла рот, но за нее отреагировал Варрик. — Бьянка… — с мрачной вопросительностью выдохнул он. — Варрик? — когда Лиллиан позвала его, гном лишь на секунду посмотрел на нее. Эта заминка не помогла ему предотвратить взрыв. — Жопа Андрасте, Бьянка! Это ты выдала тейг?! — зарычал Варрик. Он еще никогда так не звучал в присутствии Инквизитора. Это заставило Лиллиан вздрогнуть, в отличие от Бьянки. Однако, когда та повернулась, ее лицо оказалось виноватым. — Когда я узнала про место, то решила сходить и посмотреть все своими глазами, — обратилась Бьянка к Варрику. — Я нашла красный лириум и… изучила его. — Ты же знаешь, что от него бывает! — разразился он. Стыд Бьянки оказался явлением скоротечным. Она нахмурилась и покачала головой в порыве возмущения. — Я сделала тебе одолжение! Ты не меньше моего хочешь знать, что эта дрянь собой представляет. Я просто хотела… разобраться. Несмотря на то, что Лиллиан чувствовала себя лишней в этом разговоре, ей пришлось опомниться. Солас был прав, когда указывал ей на то, что она не просто потерянная долийка с сомнительной моралью, но еще и Инквизитор. — Получилось? — поинтересовалась она, глянув на Бьянку. — Вообще-то… да, — не слишком уверенно, но кивнула та. — Я узнала, что красный лириум… в нем скверна, Варрик! Ты понимаешь, что это значит? — Что? Две смертоносные штуки вместе дают что-то сверхужасное? Я уже догадался! — Варрик гневно нахмурил брови, не спуская с Бьянки глаз. — Что лириум живой! Или почти… Скверна ведь не заражает минералы, только живые ткани, — она наконец оглядела присутствующих, включая Кассандру, строго наблюдающую за разговором, словно коршун. Настал момент перейти к самой неприятной части. — Я не могла продолжать в одиночку. Я стала искать какого-нибудь мага из Серых Стражей. Чтобы и скверна, и магические знания, понимаете? И нашла мужчину по имени Ларий. Его, казалось, очень заинтересовали мои исследования. Так что… я дала ему ключ. — Ларий? Это же тот Серый Страж, которого мы встретили с Корифеем в… ох ты ж! — осенило Варрика. Наконец он понял, почему лицо мага показалось ему знакомым. Он на мгновение с досадой и раздражением прикрыл глаза. — Чувствовал я, что где-то не сходится. — Я не догадывалась, пока ты не написал про красный лириум в Убежище. Пришла сюда и… вот, — вздохнула Бьянка. Она посмотрела на Лиллиан в поисках понимания. — Сразу пошла к вам. После того, что рассказал мне Варрик, о том, что люди делают с красным лириумом… я не могла оставаться в стороне. Когда кто-то смотрел в ее глаза с надеждой, Лиллиан привыкла быстро сдаваться, оправдывать и утешать, даже если от нее ждали иной реакции. К тому же, не одна Бьянка была виновата в том, что случилось. Она действительно пришла помочь, даже зная, что все так или иначе выяснится. Лиллиан сердито потерла висок. Если бы можно было просто взять и отключить слепое потворство чужим ожиданиям… У нее ведь иногда получалось, но не сегодня. — Что ж… — вздохнула Лиллиан — Пожалуй, вы не могли знать, чем все обернется. — Яйца Маферата, не могла она, конечно! — в приступе праведного гнева закричал Варрик. — После всего того, как я объяснил, как опасна эта дрянь?! Говорил, держаться подальше! — Я знаю, что оплошала, но мы ведь все наладили, — попыталась успокоить его Бьянка. — Теперь порядок. — Это тебе не машина, — с нажимом выцедил Варрик, сделав к ней рваный шаг. — Тут нельзя просто взять и заменить колесико! — Нет, но можно же попытаться! — вспылила Бьянка, впиваясь в его глаза своими. — Или предлагаешь мне носиться со своими ошибками, посыпая голову пеплом, и всем рассказывать, что я должна была сделать, а чего не должна? — Можно подумать, я много рассказываю о своих ошибках! — прошипел Варрик. — Так, давайте выдохнем! — наконец вмешалась Лиллиан, вставая рядом с ними. — Факт — есть факт. От ваших споров не будет толку. — Да пошло оно… — ядовито бросил Варрик и резко развернулся вокруг своей оси. Наблюдать как он уходит, злой, разочарованный, почти дрожащий от бессильной ярости, было непросто. Однако, и Солас, и Кассандра синхронно повернули головы ему вслед, пока Лиллиан стояла рядом с Бьянкой. Не таким она представляла окончание встречи двух любящих сердец, страдающих от гордости и тоски. Они ведь заботились друг о друге. Действительно заботились, и это обстоятельство, судя по всему, только добавило пороху к ситуации. «Знакомо…» — Дадите ему погибнуть — выдеру глаза, Инквизитор, — услышав тихий, полный злости шепот, Лиллиан посмотрела вниз и на мгновение почти удивилась. — Выдеру и съесть заставлю. — В очередь, дорогая… — не задумавшись ответила Лиллиан почти так же беззвучно. Угрозы, какими бы справедливыми они ни были, ей не нравились. Особенно от того, что заварил такую кашу… Бьянка не стала отвечать на ее выпад и зашагала прочь, не попрощавшись. Ее терпение истончилось слишком давно, а теперь и вовсе иссякло. Лиллиан хмуро смотрела ей вслед, размышляя о том, что если уж Варрик пострадает по ее вине, она справится с наказанием, своими собственными руками. Она покачала головой, подбоченившись и наконец последовала за остальными на выход из Валаммара. IV По дороге обратно, Варрик не подавал ни голоса, ни вида, что он жив. Он сгорбился в углу повозки, изредка поглядывая на остывающее зимнее солнце. Казалось, даже Кассандра посматривает на него не привычного изучения ради. Совсем иначе… Иногда всем был нужен Варрик. Что бы он делал в такой ситуации? Уж точно не сидел бы сложа руки, и почему Бьянка его в этом обвинила? Лиллиан нашла его одном из темных помещений Скайхолда, где Инквизитор до сих пор частенько обедала в строго контролируемых условиях. Варрик стоял у зажженного камина и задумчиво буравил взглядом огонь. — Хорошо, конечно, узнать, что тревожило, но… — вымолвил он, как только заметил Лиллиан. — Вот дерьмо… Едва она здесь появилась, я все понял. Просто… Все из-за меня. Он оттолкнулся от спинки стула, которую подпирал руками, и наконец обернулся. На него было больно смотреть. — Я рассказал ей о тейге. И как управляться с этой хренью, я не знаю. — Никто не знает, — вздохнула Лиллиан и с сочувствием посмотрела ему в глаза. — Но думаю, никто в целом мире не был подготовлен лучше тебя. — Да нет! — воспротивился Варрик. — Я про то, что… вот вообще никак. Чуть что — развожу руками. Не притащи Кассандра меня сюда — так и торчал бы в Киркволле, делая вид, что ничего не было… — Это неправда, и ты это знаешь, — Лиллиан развела руками. Это было совсем не то, что он говорил ей в самом начале. — Ты не меньше нашего вложился в то, чтобы помешать Корифею. — Точно ли? Я больше ни в чем не уверен, — Варрик с досадой нахмурился и покачал головой, снова отворачиваясь. — Но спасибо за помощь и… все такое. «И все такое…» Лиллиан задумчиво смотрела ему в спину, концентрируясь на том, как огни пляшут на золотых кольцах в его ушах. От нее бывало много вреда, но и польза, вероятно. По крайней мере, она видела, знала, кто и когда пребывает в сомнениях, или думала, что видела. Варрик, по ее не охотному признанию, был тем, кто заслуживает этого меньше прочих. У всех были свои проблемы, зря она думала, что мир крутится лишь вокруг нее и этого проклятого Якоря. — Ты мне столько раз помогал, что и не сосчитать, — тихо произнесла Лиллиан. — Как ты меня спрашивал? «Кто в клане следит, чтобы ты не слетала с катушек?» Если бы не ты и твоя поддержка, меня бы тут не было. Вообще, буквально… но знаешь, несмотря ни на что, я рада, что так вышло, Варрик. И рада, что ты с нами. Ее слова вряд ли могли достучаться до него, ведь обычно было наоборот, это Варрик стремился что-то объяснить ей, многие пытались, но он был особенно настойчив временами. Похоже, что она отнюдь не лукавила. Возможно, «радость» было не то слово, но что-то теплое и мягкое и впрямь обнимало ее за душу, стоило ей вспомнить, какой была ее жизнь до всех этих судьбоносных событий. Жизнь была ничего, сейчас в ней много крови и сложных вопросов, страхов, сожалений, а еще много чего больше… Лиллиан молча наблюдала за ним, собираясь задержаться лишь ненадолго, не досаждать ему. Казалось, она хорошо знала, когда нужно отступить. — Слушай, Снежинка, у меня идея, — сказал Варрик, едва она решилась уйти. — Приходи сюда через час, ладушки? — Зачем? — удивилась она. — Сыграем к картишки. Золото захвати, — Варрик обернулся и хитро улыбнулся ей. Лиллиан была заворожена такой метаморфозой. Да, Варрик действительно был куда сильнее, чем хотел или казался. Дав расплывчатый ответ, Лиллиан отправилась бродить по коридорам. Все как будто… налаживалось? Скверно, потому что перед нападением Корифея, например, все действительно было хорошо когда-то, пусть Лиллиан этого и не понимала. Но зато знала сейчас… Брешь была закрыта, на лицах товарищей была надежда и гордость, столько людей были живы. А потом все круто перевернулось вверх дном, да так, что Лиллиан чуть не померла глубоко под землей, в какой-то шахте. Некоторые вещи лучше просматриваются только с расстояния. Иногда ты слишком слеп, чтобы осознать, как тебе повезло, как счастлив ты прямо сейчас, ведь лучше может уже и не быть. Тогда в чем смысл? Жить без страха перед будущим, которое может превзойти все смелые ожидания по части расщепления твоей судьбы на кусочки? Смерть все еще единственная точка невозврата. Глаза следили за Соласом, за его спокойными и плавными движениями, пока он работал за своим столом. Лиллиан выжидала, стоя в углу у незакрашенной стены. Конечно, он «не любитель подобных мероприятий», казалось бы, зачем его снова отвлекать, но так хотелось. Хотелось сказать больше. — Я не хочу, чтобы у нас получилось как у Варрика с Бьянкой… — тихо сказала Лиллиан. Солас оторвал глаза от гладкой металлической поверхности, моментально поймав ее взгляд. Лиллиан не часто находила в себе смелость говорить о чем-то важном, тем более, говорить прямо. — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался он, застыв с замысловатым инструментом в руках. — Я хочу… попробовать. Быть с тобой, — Лиллиан пристально наблюдала за ним, что-то внутри вот-вот порвется. — Vhenan… ты хорошо подумала? — Солас… — Нет, я… — разочарование в ее голосе совершенно обескуражило его. Солас немного повернулся, сидя на стуле, и протянул ей руку. — Подойди. Лиллиан не могла не повиноваться. Это был знак. Самый противоречивый из всех, но больше скверный. Все ее внутреннее маленькое существо было против этого союза. Оно злилось, протестовало, но не могло ничего сделать. Насколько бы Солас ни был хорош или велик, само осознание обладания чем-то настолько прекрасным, внушало ужас и восторг. Лиллиан присела ему на колено, совершенно забыв обеспокоиться о том, что их кто-то может увидеть вместе. Интуиция столько раз спасала ей жизнь, но отчего-то вопила каждый раз, когда кто-то приближался слишком близко, но особенно рядом с Соласом. Лиллиан отчего-то казалось, что он способен похоронить ее живьем. Но откуда тогда столько притяжения к бездне? Как бы сильна ни была тревога, она действительно хотела верить в лучшее. Верить в то, что Солас будет держать ее, не дав ей провалиться сквозь землю, что бы ни ждало впереди. Кто, если не он? — Я… не так хорош, как ты обо мне думаешь, — безжизненно сказал Солас, хотя его рука крепко легла ей на талию. — Да ладно, я тебя видела… Что бы ты ни делал, ты можешь рассказать об этом, — Лиллиан заранее не верила, что это сработает. — Я в своей жизни столько… дров наломала. Я порчу все, к чему прикасаюсь… но зато, наверное, умею не осуждать. Стараюсь. Солас посмотрел на нее так, словно мог бы что-то объяснить. Лиллиан совершенно не понимала, с кем говорит — вот все, что он знал, а еще то, что ей не нужно было быть здесь, но она об этом даже не догадывалась. Когда-нибудь она проклянет его, ведь сам он себя уже проклял, когда позволил себе быть рядом. — Послушай меня… — вздохнул он, словно воздух мог бы облегчить его положение. — Я люблю тебя всю. Все твои страхи, шрамы, победы, поражения, твою красоту и твое уродство… все, что ты ненавидишь в себе, я люблю, Лиллиан… — прошептал Солас. — И это не изменится. Никогда. — Никогда это… очень долго, — нервно усмехнулась она. — Я знаю, vhenan… Это намного дольше, чем ты можешь себе представить… «Ты что, с ума сошел?!» Ни один сигнал тревоги не мог достучаться до нее в этот момент. У Лиллиан был шанс… Солас бы и хотел что-нибудь с этим сделать, оттолкнуть ее, как он уже пытался, но просто не смог. Он был для нее этим сакральным, уродливым знаком к отступлению. Но просто не смог… Лиллиан посмотрела на него, не в силах пошевелиться. — Но…? — Но я не тот, кто тебе нужен. Я не могу объяснить тебе, почему. Все очень непросто… — С тобой когда-нибудь бывает просто? — Лиллиан нахмурилась, но на ее лице была хоть и грустная, но улыбка. Она слегка наклонила голову, рассматривая его печальное лицо. Солас выглядел почти так же плохо, как когда вернулся со Священных равнин, на него было невозможно сердиться, даже если так нужно было. Сначала он делает все, чтобы избежать близости, затем сам приходит к ней, заботится и оберегает… от самого себя? Лиллиан никогда не любила качели… Или любила, раз была здесь? — Я тебя ненавижу… — выдохнула она. — Я не думаю, что ты ненавидишь меня. Нет… «Пока не ненавидишь…» про себя добавил Солас. Он понимал, отчего она злится. Из всех прав, что у нее есть, это было самым простым и неотъемлемым. Его рука прилипла к ней, не желая расставаться. О чем бы она ни думала в этот момент, Солас мог лишь ждать и надеяться побыть мерзавцем как можно дольше, потому что ему, порой, словно ничего не было нужно так сильно, как это. Просто еще одно мгновение, еще несколько вдохов. — Ну вот опять… Помимо того, что ты ничего не хочешь говорить о своем прошлом, ты… иногда говоришь так, будто все предрешено, будто… — Лиллиан покачала головой, пытаясь выудить слова из водоворота в своей голове. — Будто ты не заслуживаешь любви. Ты пытаешься внушить мне, что я ошибаюсь насчет себя, насчет тебя, что ты правда… любишь, но как, если ты не можешь объяснить себе то же самое? И только говори мне какую-нибудь ерунду про то, что «тренер не играет». — Тренер? И в какой игре долийцы говорят такое? — мягко усмехнулся Солас. Ее слова стали курсировать по жилам, наполняя все кислородом, который организм решительно отвергал, словно отраву. — Долийцы такое не говорят, это говорят люди… в Маркхаме. — И что же там делала, позволь спросить? — А мы сейчас не обо мне говорим. Я, конечно, быстро отвлекаюсь, но я не дура. Солас… — Лиллиан наклонилась немного ближе, словно от этого хоть что-то зависело. В ноздри Соласа только сейчас отчего-то ударил ее запах. — Что в тебе такого ужасного? «Я сам.» Ей казалось, будто ей знаком этот взгляд. Лиллиан столько раз видела его в зеркале. Солас определенно был убежден, что в своей жизни он напортачил немного больше, чем бунтующий долийский отпрыск, это ей было ясно. Он мог бы, ведь он очень силен и мудр так, словно успел прожить сотню жизней или пережить их. Все могло случиться, даже то, что не могло… Лиллиан боролась с желанием взорваться, убежать, роняя слезы с драматичными восклицаниями, она это тоже умела, просто реже, чем хотелось, и чаще, чем это было необходимо. Разве кто-то обещал ей хорошую жизнь? Хоть раз… Солас, несмотря на свой настрой, казался ей простым прямо сейчас. Все у него как у всех. Как у Варрика, как у Инквизитора и даже Кассандры. Полный ворох сожалений и мыслей о том, как было должно поступить. Бьянка была в чем-то права, когда обвинила старого друга в том, что он в этом увяз. Хотя Лиллиан и не могла с ней согласиться до конца, но знала, как легко потонуть в липком болоте вины и стыда. Навыки здесь нужны особые… Она вздохнула в голос и положила ладонь ему на плечо, обняв за шею. Солас, похоже, не собирался открываться так просто, но Лиллиан делала это не за тем. Она пыталась его утешить, с недавних пор она активно раздавала долги. И оказывается, это было намного приятней, чем их получать. — Ладно… знаешь, ты не обязан говорить, если не хочешь. Каждый имеет право на частную жизнь, просто… — ее пальцы мягко сжались на ткани его блеклой кофты. Лиллиан бросила попытки объяснить кому-либо, включая себя, что она чувствует. — Ну да, все так. Если ты однажды захочешь мне что-то доверить, я тебя выслушаю, но если нет… то так тому и быть. Просто знай, что я рядом. — Возможно, это самое приятное, что я когда-либо от тебя слышал… — тихо сказал Солас, обнимая ее немного крепче. — А если я скажу, что я люблю тебя? Это войдет в топ самых приятных вещей? — задумчиво спросила Лиллиан. Солас по прежнему пристально смотрел в стол, не находя сил поднять глаза, однако на губах его появилась призрачная, едва уловимая улыбка. Если Лиллиан и умела об этом сообщать, то только так. Он столько раз хотел услышать эти слова. Хотел и боялся. — Только если скажешь, разумеется. — То есть, это сейчас не считалось? — усмехнулась Лиллиан. Ее настроение слегка улучшилось, а может только показалось. — Откуда мне знать? — Ну и засранец же ты… — Позволь уточнить… это тот самый «не осуждающий», безоценочный голос? — из груди Соласа вырвался низкий смех. — Так обычно все происходит, да? Я в этом новичок. Когда Лиллиан выпорхнула из его объятий, Солас невольно сжал кулаки. Рядом с ней было тепло и спокойно. Иногда. Наблюдая как она с нарочитым раздражением поправляет рубашку, Солас облокотил руку на стол. — Ладно, если ты не хочешь идти со мной, я пойду одна, — с коварной улыбкой сказала Лиллиан. Она почти согласилась на то, чтобы остаться и посидеть рядом с ним, пока Солас будет заниматься своими делами, но что-то подсказывало ей, что ему это совсем сейчас не нужно. — Постарайся не проиграть свои штаны, миледи Инквизитор, — окликнул он у самых дверей. — И не нарывайся на драку. Иначе, я взбешусь. — Я буду делать что хочу. Солас покачал головой, положив ее на ладонь. Да, этого у нее тоже было не отнять. Лиллиан могла звать его любыми бранными словами или язвить, сколько ее душе угодно, и этого бы все равно было недостаточно, если она оставила дверь в его душу открытой нараспашку. Чувствовать себя подобным образом можно было очень долго, но Лиллиан понимала, что это роскошь. Может, Солас не знал, чего хочет от жизни, может, боялся, но ей казалось, что время для него, возможно, никогда не настанет. Но не для нее, ее жизнь не стояла на месте, двигаясь вперед словно бурная река. Солас был чудным… и кажется, любящим. Как иначе все объяснить? — Наконец-то, я уж думал ты не придешь! — весело поприветствовал ее Варрик. Лиллиан застыла, рассматривая его беззаботное лицо. Наверное, ей все приснилось. — Думал, без тебя придется начинать. Эй, Рюшечка, я ее нашел! Раздай еще. Лиллиан еще никогда не видела, чтобы в ее столовой было столько народу. Ее глаза ошеломленно метались по сторонам, глядя на товарищей. Один был удивительней другого. Помимо боевых компаньонов, здесь была Жозефина, а еще Каллен. Чтобы рыцарь-командор согласился сыграть с Варриком в карты? Это нонсенс. Лиллиан медленно опустилась на стул между Кассандрой и леди послом. — Надеюсь, я помню правила, — с восторгом сказала Жозефина, хлопая ресницами. — Сто лет в «порочную добродетель» не играла. — Играем или что? — прорычал Железный Бык. Лиллиан повела бровью и не заметила, как Блэкволл налил ей вина. Когда она обратила внимание на бокал, он с улыбкой пояснил, поднимая бутылку. — Захватил из Вал Руайо, глаз с нее не спускал. — Три дракона — это лучше, чем пара мечей? — Кассандра несчастно подняла брови, глядя на Варрика. — Искательница, а помнишь, я говорил никому не показывать карты в руке? — сказал он. — Так вот — вслух тоже говорить не нужно. Варрик выглядел так, будто действительно вернулся к норме, к своему обыденному амплуа обаятельного мерзавца. — На голове его корона, и меч тоже… — тихо сказал Коул. — Голова не хотела ни того, ни другого. — Не болтай с фигурными картами, парень, — сказал Варрик с ласковой улыбкой. Без него Инквизиции просто не существовало, думала Лиллиан, да и без Соласа тоже, только его не было за этим столом. Пока мастер Тетрас собирал вокруг себя людей и события, маг предпочитал наблюдать издалека. — По-моему, вас тут уже достаточно. У меня уйма дел, — услышав раздраженный голос Каллена, Лиллиан ухмыльнулась. Нонсенс, как он есть. — Проигрывать деньги полезно для расслабления. И быстро входит в привычку, — поспешил успокоить его Дориан. — Попробуй как-нибудь. — Кудряшок, если кому и нужно безобидное увлечение, то это тебе, — Варрик опустил на стол ароматную пинту пива и в ожидании глянул на Жозефину. Лиллиан поймала себя на мысли, что ей невероятно хорошо. Прямо сейчас, прямо здесь собраны те, о ком она искренне заботилась, кому желала добра. Почти все. А еще Сэра. Лучница устало подпирала подбородок и отчего-то уже дремала на ходу. Жозефина вдруг откашлялась. — Сдающий начинает. О-о… Пожалуй… Начну с трех медяков! Как думаете, не слишком смело? — она глянула на Лиллиан, но та не имела о подобной смелости никакого понятия. Она лишь случайно вспомнила о том, чтобы захватить с собой несколько монет, но какого номинала, даже не удосужилась проверить. Пока Инквизитор пожимала плечами, Жозефина продолжала рассуждать. — Может… все-таки один? Нет, не буду трусить. Три медяка. — Да ну? — забасил Железный Бык. — Кто ж начинает игру с трех медяков? Серебрянный или кыш. Лиллиан наблюдала, как все постепенно соглашаются, кто-то охотнее прочих. Она засмотрелась на Коула, который с истинным восторгом рассматривал блестящую монету в своей руке. Заметив, на себе проницательный взгляд Варрика, она потянулась в карман. — Только не забывайте, что я плохо знаю правила… — нервно усмехнулась она. — Не волнуйся, моментально втянешься, — заверил ее Варрик. Лиллиан была склонна ему верить. Игра состояла в том, чтобы собирать замысловатые комбинации карт, но Инквизитор, подобно Кассандре, частенько забывала, каких. Казалось, это сущая удача, и пока, больше всех не везло Каллену. Однако, несмотря на досаду, он все же расслабился. Пиво и вино лились рекой, а в ушах не смолкал смех и интересные истории, все теплее и теплее. Когда пришла его очередь, Каллен не стал стесняться и с упоением откинулся на спинку стула, подходя к кульминационному моменту. Он давно забыл, что такое веселье. — Бедный рекрут так и выбежал в обеденный зал в одних трусах, — засмеялся он. — Создатель милосердный, скажи мне, что это был ты, — Дориан стрельнул в него глазками. Лиллиан и сама не могла оторвать от него взгляд. Каллен был таким живым и увлеченным, она еще никогда его таким не видела, ведь обычно о прошлом он говорил мало хорошего. Похоже, его лицо сегодня было в центре внимания. — Нет, это был не я. В общем… Зал как ахнул, так и замолк. Семьдесят магов и тридцать храмовников — все дружно уставились на него. Но потом… — Каллен даже слегка наклонился вперед, с воодушевленной улыбкой оглядывая собравшихся. — Кто-то стал хлопать. Спустя несколько минут все уже аплодировали стоя. — А он что? — засмеялась Жозефина. — Отсалютовал. Развернулся на пятках. И маршевым шагом вышел, словно был в доспехах. Комнату заполнил громкий, почти истерический смех Блэкволла. Он настолько потерялся, что едва не пнул Сэру, которая скатилась под стол, решив отдохнуть. Лиллиан тоже смеялась, поглядывая на лучницу с опаской. Сначала, она пыталась выпроводить ее, но после нескольких красноречивых эпитетов, перестала. — Не может быть такого, Каллен! — Кассандра, пытаясь сдержать хохот. Ее глаза не отставали от Каллена. — Я тоже думаю, это брехня! — разразился Железный Бык, поправляя наглазник, который от веселья так и норовил уплыть в сторону. — Это просто ты видел на самом деле, — усмехнулся Варрик, кивнув Каллену. — А напиши я так в книжке — никто не поверил бы. Лиллиан решила, что он в чем-то прав. Однако, самые невероятные истории чаще встречаются в жизни, чем в книгах. Она тоже берегла в памяти одну такую, достаточно нелепую, чтобы ею не поделиться. Однажды клан Лавеллан случайно встретил в развалинах группу каких-то незадачливых энтузиастов, «почитателей» подлинной эльфийской культуры. То, каким способом они решили выразить свое почтение среди разрухи, было крайне специфично. Насколько неприлична эта история, пусть решает публика. Хорошо, что Солас этого не слышит… — Так они и драпали сломя голову, с голыми задницами в лунном свете, — закончила Лиллиан, удовлетворенная реакцией товарищей, которые слушали ее во все уши. — До самой родной деревни… — Недурно! Не возражаешь, если я позаимствую? — засмеялся Варрик. Лиллиан польщенно приложила руку к груди. — Надо почаще раскручивать тебя на байки! — сказал Блэкволл. Его слова, однако, воскресили в ней позабытый стыд. Да, лучше бы она больше шутила, вместо своих унылых откровений тогда. Лиллиан сделала сдержанный глоток вина и прислонила пальцы к губам. — Мне понравился кролик, — отреагировал Коул. — Нужно больше историй с кроликами. — Какой конфуз! Инквизицию засмеют, если узнают, — звонко сказала Жозефина, поглядывая на эльфийку. — А расскажи еще что-нибудь такое. Лиллиан заметила, что Жози — та еще чертовка временами. А почему нет? Просто потому, что она не утратила бережное отношение к человеческим жизням, не стоило приписывать ей занудство. А как она играла… — Сдающий снова все забирает. Я выиграла, — со счастливой улыбкой объявила Жозефина. Лиллиан с приятным изумлением покачала головой, возвращая ей карты. — Сдавайте, — решительно сказал Каллен, слегка прищурившись. — Я вас раскусил, леди посол. — Командор, — пропела Жозефина, изображая святую невинность. — Как нехорошо кусать леди. — Ну что ж, посмотрим, насколько еще хватит вашего везения. Лиллиан поймала теплый взгляд Варрика, и развела руками. — Я ужасно не хочу проигрывать Жозефине, но я должна это видеть. Дальше время полетело с какой-то фантастической скоростью. Пока Железный Бык сдавался под натиском алкоголя и усталости, опускаясь все ниже к столу, глаза Дориана становились лишь больше. И не у него одного. Каллен оказался настолько азартен, что расставшись с золотом, стал играть уже на раздевание. Лиллиан так устала смеяться, что у нее заболел живот, когда Каллен остался сидеть почти голышом, она не выдержала и спрятала лицо за спиной Искательницы. Кассандра наблюдала за ним со смесью стыда и обожания. Каллен фыркал, сердился, и казалось, совсем не понимал, что его положение с каждым раундом становится все бедственней. Маска покорной и наивной овечки окончательно слетела с Жозефины, в ее глазах горел огонек. Последний рубеж защиты рыцаря-командора пал. Буквально. Это была катастрофа, от которой невозможно было оторвать глаз. — Молчи уж, гном, — мстительно прошипел Каллен, когда Варрик едва ли не в истерике чуть не свалился под стол к Сэре. Однако нет, под столом отныне было небезопасно. — Я пытался тебя предупредить, Кудряшок… — Варрик покачал головой. — Никогда не тягайтесь в картах с антиванцами, командир, — голос Жозефины был сладким и угрожающим одновременно. Лиллиан не удержалась и внимательно посмотрела ей в лицо. Кассандра встала со стула первой. — Я пошла. Не хочу смотреть как рыцарь-командор шествует без всего к казармам. — А я хочу, — усмехнулся Дориан, отмахиваясь от нее. — Они снимаются… — с восторгом сказал Коул. — Я даже не знал, что они снимаются… Каллен сидел за столом, словно мрачный истукан, уставившись в одну точку перед собой. Лиллиан не представляла себе, что он чувствует, и однако это было даже очаровательно. Заметив, что Каллен наконец смотрит на нее в ответ с какой-то мольбой в глазах, она опомнилась и оглянулась по сторонам. Все уже вышли из-за стола, все, кроме Инквизитора и Железного Быка, задремавшего на собственных руках. «Бедный Каллен, сначала стол расшатали, потом и вовсе раздели…» усмехнулась она про себя, ловя себя на мысли, что ей почти не стыдно. Лиллиан сжалилась над Калленом и встала на ноги с ироничной улыбкой. Варрик стоял спиной к столу рядом с Кассандрой и о чем-то тихо переговаривался. Инквизитор подошла к ним, хотя слышала, как за ее спиной скрипит стул, а затем раздаются босые, хаотичные шаги. — Я правильно поняла, что Бьянка замужем? — спросила Кассандра, поглядывая на Варрика сверху вниз. — О-о, мы уже сблизились настолько, что делимся подробностями личной жизни? — ядовито поинтересовался он в ответ. — Я просто спросила, Варрик. — Тут ничего не бывает «просто». Лиллиан захотелось перестать веселиться. Однако, она заняла место Кассандры, как только та ушла, и умиротворенно погрузилась взглядом в трескучий очаг, скрестив руки на груди. Рядом с Варриком можно было и помолчать, если бы ему захотелось. — Спасибо, что составила нам компанию, — мягко сказал он. — Иногда так просто принять тебя за Инквизитора. — Меня? За Инквизитора? Сколько ты выпил, Варрик? — усмехнулась Лиллиан, округлив глаза. — Знаешь, люди часто забывают, что ты не икона, и не символ, как эти статуи Андрасте с золотыми чашами. Я часто об этом забываю. Но больше не буду, — Варрик посмотрел на нее с какой-то искренней признательностью. Лиллиан не привыкла, что он смотрит так на нее. Однако, то, что он говорил, можно было считать компенсацией за все те моменты, когда Варрик проявлял свою заботу иначе. Она невольно сгребла его плечи одной рукой и немного потрепала, не зная, что ей говорить. Когда не приходится спорить, и слов-то подходящих не сыскать. — Сыграем еще раз, когда все кончится, Снежинка? — Опасно, Варрик, очень опасно. Но я рискну. — Отлично! — каркнул Варрик. — Ох, нелегко было вытянуть Каллена. Но теперь можно будет надавить на идею о реванше. Если Варрик считал, что «нелегко было вытянуть» Каллена, то, вероятно, он даже не пытался проделать этот трюк с Соласом. Инквизитор решила не оставлять Сэру на полу, пожалела слуг, которые придут к утру. Нужно было вернуть сквернословную птичку в ее уютную клетку. Лиллиан возвращалась в спальню, шествуя по темным коридорам с полной тихого счастья улыбкой. Она давно не чувствовала себя так… и не думала, что снова когда-либо почувствует. Где-то между катастрофами, Лиллиан не заметила, сколько добрых и теплых сердец собралось вокруг нее. Даже если их дороги однажды разойдутся, зачем ей торопить события, упуская из виду, сколько внимания и бережной опеки она может получить, сколько может дать. Как же она может оставаться самой счастливой и одновременной несчастной женщиной на свете? По глупости возможно все. Услышав тихий и вкрадчивый стук в дверь, Лиллиан почувствовала себя еще лучше. Солас всегда узнаваем. Вероятно, он окончил свою работу и спешит поделиться результатами, или будет интересоваться, откуда переполох во дворе глубокой ночью. — Ты такое пропустил, Солас. Зря ты не пошел, — засмеялась она, раскрыв перед ним дверь. Однако Солас не спешил переступать порог. — Я надеялся, мне показалось… Лиллиан отступила назад, оценивая его спокойный, немного расстроенный взгляд. Он действительно пришел сюда за этим? — Это было, весьма неожиданное зрелище, — Солас запнулся, свирепо втягивая воздух. Его нога бесшумно топала, отмеряя пульс. Осуждение не работало, от него было больше вреда, чем пользы… — Солас, ты в порядке? — Я не знаю… Он действительно не знал, с какой стороны лучше начать отсчет, чтобы уловить хотя бы смутное ощущение порядка. Внутри него что-то громыхало и переворачивалось, устав терпеть, устав ждать. Солас слишком хорошо знал, какой бывает Лиллиан, та Лиллиан, по которой он так ужасно скучал. Из груди наружу рвались слова. Целая куча слов, как сильно он огорчен тем, сколько времени Инквизитор проводит в компании тех, кого считает друзьями. Но гадкая правда была в том, что от одной мысли, что ее вниманием завладеет кто-то другой, достойный или не очень, легкие в груди схлопывались в комок. Солас был эгоистом, ведь гнев и собственничество питали его не меньше, чем новые, вдохновляющие понятия. Любовь… страсть. Он ведь совсем не такой, как они, не такой, как она. Солас знал, что Лиллиан ему не принадлежала, но какая-то скверная, дремучая часть него считала, что это не так. Может, долийские проклятия работают, сами о том не зная? Что если она действительно сможет его понять и не осудить? Только она на это способна… Лиллиан долго рассматривала его в темноте — упрямые широкие плечи, слегка растопыренные уши, руки, опущенные в порыве бессилия. Ей не нужен был свет. С Соласом нужно было вести себя как с Hanal'ghilan* (золотой галлой). Она недоверчива, скромна, изящна, только она решает, заслужил ли ты приблизиться. Никаких резких движений. Никто не знает, что на уме у золотой галлы, а сказать она не может. Так все и есть. Сегодня вечером было сказано столько важных слов, а самые важные остались во мраке. Так ли она хотела их знать? Может, она знала о Соласе достаточно? Лиллиан осторожно протянула руку, коснувшись пальцами его сжатого кулака. Глаза Соласа вдруг вспыхнули, как светлячки, словно она нажала на секретную кнопку, о существовании никто, включая него, даже не догадывался. Он приблизился быстрее, чем собирался, и врезался в Лиллиан так, словно намеревался разбить ее или разбиться сам. Руки сразу зарылись в волосы, хватая затылок. Солас застыл лишь на секунду, но затем посыпался, захватывая ее губы в поцелуй. То, что началось так спонтанно, нежно, почти робко, быстро создало вокруг ад, подпитываемый месяцами сдерживаемой тоски и невысказанных чувств. Только месяцы в этот момент вдруг превратились в столетия. Если бы она только знала… И однако, ей так казалось. Лиллиан чувствовала себя маленькой и безвольной, но нуждающейся ничуть не меньше, чем Солас. Он был, словно всем, чего она когда-либо хотела, особенно, когда его руки поплыли выше, к ее шее. Лиллиан невольно отстранилась, издав сдавленный стон, но она слишком не хотела, чтобы Солас останавливался. Он склонился над ней, округлив спину, кипучий, сломленный под натиском ее дыхания, и опустил губы на ее бархатную шею, цепляя зубами кожу. Лиллиан казалось, она умирает, хватаясь за его плечи, как за спасательный круг, но он тонул вместе с ней. Солас попал под шторм, из которого не мог выбраться. Когда он подмял ее под собой на кровати, то почти инстинктивно вцепился ей в бедро. Его тело почти болезненно желало только одного, и Лиллиан не могла этого не чувствовать. Она была настолько обескуражена, погребена под лавиной собственных чувств, что не успевала дышать или думать. Когда Солас разорвал поцелуй, она невольно приподнялась, подпирая себя локтями. В ее глазах была чистая, ничем не прикрытая любовь и тоска. Только бы он не передумал. Что бы на него ни нашло, она разберется с этим потом, лишь бы он не передумал… — Ты мне нужна… — прошептал он спустя мучительно долгую секунду. И это звучало почти как проклятье. Руки скользили по ее тонким ключицам сквозь наполовину расстегнутую рубашку, но большой палец упал с ямку между костями и остановился. Кипучая пульсирующая жилка барабанила в него, словно отталкивала прочь. Солас прошел вверх, отслеживая направление артерии, спрятанной под бархатистой кожей. Лиллиан терпеливо наблюдала, ее глаза с какой-то охотничьей сосредоточенностью отмечали каждую перемену в его взгляде. Он изучал ее так, словно никогда раньше не видел. Не знал, что ее кожа имеет температуру, цвет, структуру… запах. Не знал, что в ее груди бьется сердце, а по венам разносится эльфийская кровь. Не знал, что Лиллиан живая. Она издала лишь приглушенный стон, когда Солас снова поцеловал ее. Его холодные руки неумолимо избавляли ее от одежды, обнажая суть. Сознание Лиллиан проваливалось во времени, отмечая лишь его прерывистое дыхание на своих щеках, его прикосновения, скользящие вдоль тела с какой-то страстной одержимостью. За всю ее жизнь, с ней многое происходило, но не так… совсем не так. Стоило ей, однако, вцепиться в его кофту, как Солас крепко схватил ее запястья, вот так просто, беспрепятственно. Он вытянул их над ее головой, не желая отвлекаться ни на секунду, будто все вот-вот исчезнет. Он почти не колебался, хватая ее голое, теплое бедро свободной ладонью, которая сейчас скорее выполняла функции звериной лапы, призванной лишь за тем, чтобы удержать ее перед собой как можно дольше. — Солас… — выдохнула Лиллиан. Это было оно. Имя. Его имя. Солас никогда не слышал, чтобы оно звучало столь прекрасно, будто вовсе не принадлежало ему. Ее голос был проводником, сквозь оглушительный шквал ощущений. Стоны Лиллиан, ее отчаянные вздохи пронзали его, пропитывали, расщепляли все, чем он был до этого. В этом моменте, пока он слился с ней, двигаясь с животной страстью, больше ничего не существовало. Солас мучительно склонил голову, упираясь лбом в ее лоб. — Еще раз… — с тихим гортанным стоном попросил он, хотя это звучало скорее как повеление. — Скажи это еще раз, умоляю… Лиллиан забыла как дышать, не его имя вряд ли когда-нибудь забудет. Уже не сможет. Последние остатки контроля исчезли, превратив ее в дрожащее, жаждущее существо в его объятиях. Ее кожа была раскалена до предела там, где они соприкасались, но это было ничем, по сравнению с тем, что творилось у нее внутри. В его просьбе было что-то отчаянное, уязвимое, несмотря на грубый голос. — Солас… Последняя нить, скрепляющая что-то, что никогда не должно было быть скреплено, оборвалась. Солас не мог думать о том, что он натворил, ведь он сейчас существовал в иной реальности, в телесной и отчего-то… почти естественной. Вся его сущность сконцентрировалась на женщине, которой он никогда не должен был касаться. Он ее не заслуживал, но так хотел бы к этому стремиться прямо сейчас, лишь бы слышать ее голос, чувствовать жар, посылающий волны блаженства прямо в его сердце. Лишь все не было зря…