...

      Утро выдалось суматошным. Будильник показывал 7:00 — пора вставать. Девушка отключила его и, пытаясь собраться с мыслями, ещё немного полежала, оттягивая момент подъёма. Следующее, что она осознаёт — телефон надрывается от звонков. Она берёт его в руку… Время 8:25. Дарья вскакивает, на ходу принимая вызов. — Алло? Да, проспала, извините. Сейчас соберусь и побегу, — наспех натягивая одежду, она слушает начальство, выплёскивающее эмоции в трубку.       Она работала администратором в офисе: документация, звонки, работа с клиентами. Кроме того, была тем самым человеком «принеси-подай». Дарья это понимала, но упрямо отрицала. Это её выбор. Она просто помогает. Просто хороший человек. «Которого не ценят.»       Мысль вспыхнула внезапно. Она замерла перед зеркалом, держа на пальце линзу и разглядывая своё отражение. В последние дни усталость накатывала особенно тяжело. Ни кругов под глазами, ни следов недосыпа — но взгляд был пустым. Не хотелось никого видеть, ничего делать. Хотелось просто уснуть и не просыпаться.       Дарья глубоко вздохнула и продолжила собираться.       Через 15 минут она уже бежала к метро. Такси застряло бы в пробке, а опаздывать ещё сильнее было не вариантом. Дыхание сбивалось, лёгкие горели. Организм не проснулся до конца, ноги заплетались, пару раз она едва не упала.       В вагоне наконец стало легче. Здесь было тихо: редкие пассажиры дремали, кто-то молча листал телефон. Она плюхнулась на сиденье, тоже достала телефон и пролистала сообщения. Знакомый просил помочь со статьёй — снова. У него не было времени, не было денег на специалиста.       Что-то неприятно сжалось внутри. Однажды, по доброте душевной, она согласилась. Тогда он ей нравился, и это было хоть какой-то возможностью стать ближе. Теперь же просьбы стали привычкой. Со временем Дарья поняла: он просто ленится. Осознала, но отказать не смогла. «А вдруг ему действительно это нужно? А если я откажусь, он обидится? А если…»       Мысли сменились другой волной — злостью: «Тварь. Он ведь знает, что мне тяжело, но всё равно скидывает это на меня, зная, что никогда не откажу. Что если он тогда догадался, что мне нравится, и просто воспользовался этим?»       Дарья недовольно скривилась. А что, если отказать? Если он прекратит общение, это ведь даже хорошо, да? Она посмотрела на экран. И всё равно написала лишь: «Скинь файл.» В который раз она твердила себе, что это последний раз. Что больше не поддастся, не уступит, что в следующий раз точно откажет. Но каждый раз история повторялась.       Остаток поездки Дарья провела, погружённая в ностальгию. Когда-то она мечтала о другом: другой работе, другом окружении, даже о других взглядах на жизнь. Но всё пошло не так. Жизнь перевернулась неудачным образом, превратившись в один маленький, но затяжной кошмар.       Двери вагона отворились, и она мельком заметила станцию.       Год назад она стояла здесь. В тот день, когда наконец решилась записаться к психотерапевту. Тогда ей нужно было просто выйти из метро и дойти до кабинета. Но она не вышла... Вместо этого её горло сдавило страхом, мышцы парализовало, словно кто-то невидимый сжал её в тисках. Она так и не смогла заставить себя двинуться с места. Вместо этого лишь быстро набрала сообщение: «Извините, произошла экстренная ситуация, не смогу прийти» — и отключила звук телефона.       С тех пор она так и не смогла записаться снова, сколько бы не пыталась. «А если сейчас?» — мысль вспыхнула внезапно, как электрический разряд. — «Если выйти, дойти до её кабинета… хотя бы просто оказаться рядом. Пусть даже не зайти, но хотя бы дойти. Снизить страх, хоть немного.» «Нужно просто дойти.»       Дыхание сбилось. В груди стало тесно. Она смотрела в сторону выхода, на станцию, на людей, заходящих в вагон. И тут, будто что-то щёлкнуло внутри, она резко поднялась. Решительно шагнула к двери. Но в последний момент замерла. Пальцы судорожно сжали поручень. Двери закрылись перед её глазами. «В следующий раз… обязательно…» ***       В попытках отдышаться Дарья быстро перекладывала стопки документов, пытаясь успеть их рассортировать. Ей снова дали слишком много задач и слишком мало времени. «Потому что она очень способная, и только ей под силу так качественно выполнить срочную задачу.» Срочную задачу, которая возникала ежедневно.       Руки двигались автоматически, бумаги с шорохом ложились друг на друга. Её сознание, словно в тумане, будто находилось где-то за гранью происходящего. Речь коллег доносилась приглушённо, лица расплывались, время тянулось вязко, как патока. Всё повторялось. Вставать — работать — слушать замечания — работать ещё быстрее. Так было вчера, позавчера, неделю назад. Так будет и завтра.       В какой-то момент ей показалось, что она смотрит на себя со стороны, как в замедленном кино. Вот её пальцы машинально перебирают бумаги, вот она весь выходной лежит на кровати, делая жалкие попытки встать, вот она кивает, когда её просят о чём-то ещё, вот она терпеливо слушает, как кто-то раздражённо повышает голос, требуя отчёты к концу дня.       Но в этот раз что-то было не так. — Дарья, что это за бардак? Я же просил нормально разложить в течении 20 минут, сейчас сюда придут проводить конференцию! Ты вообще умеешь слушать? Или мне искать другого человека на твоё место?!       Голос начальника ударил по вискам, заставив сердце дёрнуться. Последнюю фразу она слышала часто. Это было уже не замечание, не просьба — просто заезженная пластинка. Дарья никогда не понимала, почему эту манипуляцию так часто используют против неё. Неужели правда считают, что она держится за это место из страха? Или просто знают, что она не умеет давать отпор? На секунду повисла гнетущая тишина. И почему-то в этот момент терпение лопнуло. Щёлк.       Дарья медленно подняла голову и посмотрела прямо в глаза своему начальнику. — Если Вас не устраивает моя работа, найдите другого человека прямо сейчас, — она сама не ожидала этих слов. Голос был ровным, спокойным. Не испуганным, не оправдывающимся.       Она развернулась и вышла из офиса, не слушая ответа. На улице было прохладно, воздух резал лёгкие, и вдруг она почувствовала, как что-то внутри неё действительно сломалось. Словно стеклянный куб, в котором она находилась, наконец дал трещину, впуская кислород.       Дарья достала сигарету, прикурила, сделала глубокую затяжку. Голова закружилась, будто адреналин хлынул в кровь. Затем достала телефон. Открыла диалог с психотерапевтом. Не перечитывая предыдущие сообщения, не думая о том, что скажут, не анализируя, просто написала: «Здравствуйте. Можете принять меня в ближайшее время? Мне очень плохо.»       Голова была переполнена мыслями: «Что теперь делать? Как возвращаться в офис? Чем это всё закончится?» Но вместо того, чтобы углубляться в размышления, Дарья просто потушила сигарету и развернулась обратно. Будь что будет. Только вот… ничего не было. Начальник даже не посмотрел в её сторону. Будто ничего не произошло. Будто он не кричал на неё пару минут назад. Спокойным, ровным тоном он просто сказал, чтобы к концу смены отчёты были готовы. Как и всегда.       Что-то внутри Дарьи скрутилось в тугой узел. Недоумение мелькнуло на лице, но она молча кивнула и пошла работать. Всё снова вернулось на круги своя. Она даже забыла о сообщении, которое отправила психотерапевту.       Прошло два часа, когда на экране телефона всплыло уведомление: «Здравствуйте! Самая ближайшая запись — сегодня в 19:00, клиент отменил приём. Другая возможна только 17-го в 18:00.» Дарья прочитала сообщение, даже не заходя в чат, просто глядя через шторку уведомлений. Сердце сделало скачок. Сегодня… или через пять дней. Она даже не дала себе времени на сомнения. «Запишите меня на сегодня.»       Палец нажал «отправить» прежде, чем тревога успела что-то нашептать. И вдруг — уверенность. Настроение резко пошло вверх, как после чашки крепкого кофе. Она глубоко вздохнула, получила подтверждение и, не отвлекаясь больше, вернулась к работе.       Сегодня. Она сделает это сегодня. ***       Сидя в метро, Дарья смотрела в одну точку, чувствуя, как уверенность, которая ещё недавно поднимала её дух, начала растворяться. На смену ей приходили тревога и страх, постепенно сковывая тело. Слёзы появлялись редко, по одной, скатывались по щеке и тут же исчезали.       Двери открылись. Станция. Та самая. Шаг. Нужно просто выйти. Страх душил, обвивал горло, сдавливал грудь. Дарья подняла ногу, готовая шагнуть… И двери закрылись. Перед самым носом. Всё внутри рухнуло вниз, словно кто-то выбил у неё почву из-под ног. «Снова,» — пустой взгляд уставился в металлические створки. — «Ненавижу… Я снова не смогла. Ненавижу. Господи, как же я ненавижу это всё. Никогда не получится.»       И тут двери снова открылись. Перед её глазами промелькнула следующая станция. Она не думала, просто рванула: выбежала из вагона, из метро. Ярость обрушилась лавиной, сметая всё. Она ненавидела себя, каждую секунду своей нерешительности, каждого человека, кто однажды сказал ей, что надо просто взять себя в руки.       Ноги несли её сами. Мысли сыпались в голове, хаотично и жестоко: «Ты жалкая. Ты даже не больная. У других хуже. У других настоящие проблемы. Кому ты вообще нужна?»       Она поняла, что пришла, только когда тяжело выдохнула, уткнувшись в дверь. До приёма оставалось десять минут. Из-за двери доносились голоса — психотерапевт и предшествующий клиент. «Я ещё могу уйти,» — рука сжалась в кулак. — «Зачем я вообще это всё затеяла? Мне ведь не так уж и плохо… Я держусь. Я работаю. Я живу. Кому-то ведь бывает хуже.»       Ещё один вдох.       Ещё один шаг.       Дарья невольно оглянулась через плечо, задержав взгляд на выходе. Дверь. Можно просто развернуться и уйти. Всё равно она уже привыкла с этим жить. Она смотрела в сторону выхода так долго, что даже не заметила, как отворилась дверь кабинета. Лёгкий, ненавязчивый голос вывел её из транса: — Дарья? Она резко обернулась. На пороге стояла приятная девушка, мягко улыбаясь новому клиенту. Дарья молчала. — Проходите, присаживайтесь, — врач жестом пригласила её внутрь.       И вдруг страх смыло. Не полностью, но его натиск резко ослабел. Дарья ещё раз бросила взгляд на выход, но теперь в её глазах не было паники, только резко пришедшее осознание.       Она сделала это.