XII.

Когда Баки не чувствует рядом уже привычного тепла, его сонливость сразу же исчезает. Место с права от него пустое, Эйры явно нет не только в спальне, но и в доме, он ничего не слышит, его окружает лишь тишина. Это не то, что он думал с ним произойдёт. Моментально, единственный вопрос всплывает в его мыслях «Куда она могла уйти?». Баки старается думать быстрее, может быть, он забыл, что она говорила, что уйдёт с Вандой в лес, или встретиться с Наташей. Но никакое воспоминание не приходит в голову. Ему очевидно, что что-то не так. Эйра вряд ли в лесу, и вряд ли она сбежала от него сейчас, когда всё между ними наладилось. Зачем ей это делать? Хотя она могла просто обманывать его. Врать о жестокости семьи и усыплять его бдительность, чтобы однажды воспользоваться этим. Баки не хочет думать, что это было возможно. Было ли всё произошедшее уловкой, чтобы потом у неё появился шанс исчезнуть, легко и просто сбежать от орка похитившего её.   *** Эйра не может поверить в то, что видит перед собой.   Его глаза выглядят мутными и стеклянными одновременно, она даже не должна прикладывать зеркало к носу, чтобы убедиться – её отец мёртв. Она отравила его. Могла ли она сделать всё это достойней? Могла ли сразить его мечом, перерезать ему горло, вонзить кинжал в сердце? Нет, очевидно, нет. Он был сильнее, и должно быть умел сражаться. Что было бы выживи он после её покушения на его жизнь, она даже не хочет думать, чтобы он сделал. И на самом деле она не хочет думать, как бы чувствовала себя. Была бы она унижена собственной неспособностью бороться до конца, или ей было стыдно за то, что она пыталась убить родного отца? Потому что сейчас она понимает, что всё намного сложнее, чем ей казалось. Смотря на его постепенно остывающее тело, Эйра осознаёт что сделала. Она убила своего отца. Он был по её меркам ужасным человеком, не лучшим мужем и отцом, но он был её частью, был частью её жизни. Теперь его нет, но шанс, что прошлое постепенно потеряет свою силу возрождается. Он будет забыт, а значит и его тирания тоже. Эйра даже не замечает, как слёзы начинают застилать её глаза. Зрение размывается, когда она смотрит на труп. Подойдя ближе, она стучит каблуками ботинок по каменному полу, создавая хоть какой-то шум в покоях с мёртвой тишиной. Она сминает юбку бежевого платье в кулак, подходя ещё ближе, и опускаясь на колени.   — Пап? — её голос дрожит, когда она шмыгает носом. Как скоро за ней придут? Её посадят в темницу, заперев на десятки лет? Они ведь даже не знают, что это она. Но подозрительно, что король умер, как только его дочь вернулась. Она могла бы разыграть целый спектакль, плача и крича о несправедливости, но ей самой кажется, что это было бы так глупо и лицемерно. *** Баки протирает лицо рукой, желая снять напряжение. Неужели Эйра могла додуматься до того, чтобы вернуться в королевство? Неужели Стив отпустил её? По словам его друга, Эйра так и не рассказала настоящую историю их знакомства, это заставляет Баки думать, что не всё потерянно, и что она могла быть честной с ним, искренней, или он просто ищет того, чего нет.   — Она попросила тебя приехать, одного, через день, — произносит Стив.   — Как она это представляет?   — Я не знаю, Бак, но видимо она хочет настоящий брак, должно быть произошедшее между вами имеет для неё значение.   — Наш брак настоящий, и всё ещё действующий. — Для неё тоже? Эйра рассказала, что произошло. Ты помог ей сбежать, но что если это было её целью? Ты уверен в её честности, что если ты заявишься к ней, она не запрёт тебя в клетке? — Стив не хочет быть грубым со своим другом, но учитывая, что Баки не рассказал, кем на самом деле является Эйра, это заставляет Роджерса слегка злиться и говорить более прямолинейно. — Она бы не стала… уверен, что нет, — произносит Баки. Стив задумывается и кивает. Баки его друг и между ними есть доверие. Роджерс не может поверить, что Эйра могла устроить засаду, она могла бы уничтожить орков в этом поселении иначе, поэтому Стив принимает решение, о котором его просила Эйра перед отъездом. Баки прикусывает язык. Он помнит хвост Эйры, или точнее, что от него осталось. И ему сложно поверить, что Эйра скучала по дому, она должно быть хотела защитить его и остальных орков. Даже если это могло навредить ей самой. Это разбивает сердце Баки. Сомнения, что Эйра желала вернуться в королевство из-за тоски по дому слишком сильные. Но он не может судить. Он не помнит собственный дом. И это чувство ностальгии просто не знакомо для него. Баки старается понять Эйру, подумать о том, что это всё ещё был её дом, место, где она выросла, жила, и привыкла к той земле и стенам. И Баки уверен, что замок был более комфортабельным, чем его хижина, да и любая хижина для Эрйры.   — Она сказала, что-нибудь ещё? — интересуется Баки, подняв взгляд на Стива.   — Только, что она хотела бы увидеть тебя в своём замке, что будет ждать тебя.   — Она хотя бы сказала, что планирует? — интересуется Баки, нахмурившись.   Что-то в его голове щёлкает, будто бы осознание начало настигать, и заставляет сердце сжаться в груди от страха за свою жену. Он не может быть уверен, не может поверить, что это на самом деле. Но он знает, что Эйра пережила, хотя Баки знает только часть, этого достаточно, чтобы поверить, что Эйра могла бы решиться на радикальные действия, он бы убил за то, что сделали с ней, окажись на её месте. Что если она тоже? Он не видел в ней инстинкта хищника, предназначенного для неё с рождения, но что если инстинкт был, и присутствие в дикой природе пробудило его? Как далеко могла бы зайти Эйра.   — Нет.   *** Ей не идёт чёрный цвет, даже если он ей нравится, а платье безумно красивое, оно на ней не смотрится так хорошо, как должно бы. Может быть дело в чувстве вины? Может быть, это оно запрещает ей выглядеть здоровой, хотя это и лучше, для её легенды. Народ хочет видеть королеву не запетнавшую свои руки и ей даже не нужно хотя бы намекать, что она может быть виновата в смерте короля. Лучше всего, чтобы её считали принцессой внезапно потерявшей отца.   Покрасневшие, припухшие глаза до сих пор слезятся. Эйра помнит, как мама подбежала к ней, заметив мёртвое тело своего мужа. Она кидается к своей дочери. Её ладони ложатся на плечи Эйры, в надежде привлечь внимание принцессы, и тогда она поднимает свои серо-зелёные глаза на вдовствующую королеву.   — Я не знаю, что произошло, — произносит Эйра, ложь так легко срывается с её губ, что она на мгновение и сама в неё верит, будто бы никогда не проносила яд в покои короля и не подливала его в вино, будто ничего не сделала, будто бы кто-то ков коварный и подлый убил короля, не она.   — Иди сюда.   Объятия матери, как никогда кажутся утешительными и тёплыми, Эйра поддаётся им, послушно льнёт к ней, прижимается к теплу тела, чувствуя знакомый и родной запах свежих простыней и пудры, которой пользовалась королева.   Поправив платье, Эйра последний раз смотрит на себя в зеркало. Ей необходимо ходить так несколько дней, видимо, чтобы все увидели её траур.   Спускаясь по ступеням крыльца замка, она кидает взгляд на массивную фигуру Баки, Ванду с её мужем и Нат. Охрана замка не пропускают их дальше, чем положено. Конечно рыцари насторожены, и Эйра понимает почему, это не удивительно, что сейчас их считают опасностью.   — Приветствую вас, в моём королевстве. — Она заявляет, даже если ей немного неловко от такой фамильярности, это кажется необходимым, пока у них есть свидетели. — Пропустите их.   Рыцари расступаются, и Эйра делает несколько шагов к Баки.   — Я надеюсь вы задержитесь здесь, — произносит Эйра, смотря только на орка перед собой.   — Если вы пригласите нас, ваше величество, — голос Нат привлекает к себе внимание, заставляя слабую ухмылку исказить лицо Эйры, но не достичь взгляда. — Следуйте за мной.   Они проходят в столовую, где уже накрыт стол для обеда. Ванда и Нат задают вопросы, на которые Эйра сдержанно, но отвечает. Она хотела бы сначала поговорить с Баки, рассказать ему хотя бы большую часть произошедшего, потом уже взяться за остальных, объясняться перед ними. Ей важно их отношение к ней, но Баки был в приоритете и начать ей хочется с него.   — Прошу, приступайте, занимайте удобные места. Если вы не против, и если ты, Баки, тоже, то я хотела бы показать тебе королевский сад.   Все они понимают, что Эйра просто желает остаться с ним наедине, и они лишь могут принять это. Хотя она была уверена, что Баки будет мучать её, что он будет слишком зол на неё, чтобы хотя бы дать ей немного времени наедине с ним, но он соглашается, слабо кивнув и подходя к Эйре ближе. И тогда они покидают столовую, идя по светлым коридорам замка в молчании. Он не знает, что должен сказать, но его сердце тосковало по Эйре, и взгляд из раза в раз возвращается к жене. Она кажется более зрелой, мудрой, будто бы эти пару дней заставили её пережить и пройти через то, что люди проходят годами. Они проходят в чудесный, зелёный и цветущий сад.   — Я очень скучала по тебе, — произносит Эйра. — Всё это время, я надеялась, что ты не будешь злиться на меня и ненавидеть, что я ушла таким образом, но я надеялась также и на то, что ты придёшь.   Баки смотрит на неё, будто бы думает, что увидит неискренность и подвох. Она останавливается, вместе с ним, повернувшись к нему и разглядывая его черты лица. Баки ничего не говорит, слишком долго на её вкус, но Эйра даёт ему время, понимая, что иначе ничего не добьётся.   Его ладонь поднимается, касаясь нежной кожи щеки Эйры. Он ласкает её, нежно, заглядывая в её печальные глаза полные блеска надежды. Тогда она замечает тоску в его взгляде.   — Ты злишься на меня?   — Я злился. Думал, о том, что ты собиралась сделать, и думал, что ты сама наводишь на себя опасность.   — Я не говорила тебе, что буду делать.   — Этого и не нужно. — Он на мгновение опускает взгляд, задумываясь. Эйра здесь, прямо перед ним, она не в темнице, а новость о кончине короля уже разлетелась. — Ты хотела мести, я понимаю. Ты получила её?   Эйра медлит с ответом. Она хочет так много ему рассказать, и ей кажется, что Баки понял бы её, принял бы всё это.   — Я больше не думаю, что месть была тем, что мне было нужно. — Она с печалью опускает взгляд.   Он кивает, прекрасно понимая её.   — Я знаю.   Ей не приходится говорить, потому что Баки видит её так, как не увидят другие. Он прижимает Эйру к себе, и она охотно падает в его объятия, обнимая его тело в ответ, и вдыхая знакомый запах.   — Я хочу, чтобы ты остался. Я могла бы сделать тебя королём, ты станешь моим мужем.   — Правление не для меня, волчонок.   — Тогда совет? Я меняю приближённый совет, ты можешь стать его частью.   Он усмехается.   — Моим рыцарем, личной охраной, если тебя это не… смущает, — произносит Эйра, продолжая предлагать возможность задержаться Баки рядом с ней.   Он не удивлён, что его опять это преследует. Защищать её теперь кажется одним из немногих важных вещей в его жизни. Ему нужно знать, что Эйра будет в безопасности и кто как ни он мог бы обеспечить это.   — Значит, я буду твоим сторожевым псом? — интересуется он.   — Нет! Конечно, нет! Займёшь одно из мест в королевских войсках…   — Хорошо, — он усмехается, заметив страх Эйры, что она его обидела, и его губы искажаются в ухмылке. — Твой пёс будет всегда тебя охранять.   Она не думала о нём как о псе или вечном охраннике, ей просто хочется, чтобы он был рядом, всегда. И улыбка Баки заставляет Эйру понять, что он шутит. Тогда её губы накрывают его, затягивая в нежный поцелуй, передающий их тоску друг по другу.   КОНЕЦ.