Часть 4

1959 г       — Да не будет ничего, он только посмотрит.       — Ага, конечно.. А потом начинают сверлить или резать. Нет, я лучше сам как-то.       — Так, а ну живо пошёл. Я, что, зря тебя сюда тащил? Шагом марш!       Батарейка только усмехнулся, когда дверь кабинета распахнулась, и внутрь зашёл перепуганный и отчаянно спротивляющийся Артур Неглинный. В спину его подталкивал хмурый Гермес, пресекая все попытки сокурсника сделать ноги.       — Добрый день, Гера, Артур, —див слегка наклонил голову в знак приветствия. — Чем обязан?       — У него зуб мудрости начал расти, болит сильно. Глянь, чтоб там ничего серьезного не было, — Гермес усадил Артура на стул, а сам, закрыв дверь, сел в соседнее кресло. — Антона Романовича, увы, на месте нет.       — Понятно, — кивнул Пафнутий и, натянув перчатки, развернул настольную лампу на Артура. —Открывайте рот, Артур. Больно не будет, обещаю.       Неглинный замотал головой и попытался снова дать дёру, но вскочивший на ноги Аверин мигом усадил его обратно.       — Артур, ты сам мне жаловался, что боль мешает тебе нормально учиться. А теперь, когда появился шанс от неё избавиться, ты пытаешься сбежать, — зашипел граф. — Сел, или я тебя стукну.       — Рукоприкладство я не одобряю, но вынужден буду его применить, если вы не успокоитесь, — ровным тоном произнес Батарейка, скрестив руки на груди. Зрачки в зелёных глазах сузились, а раздвоенный язык облизал выросшие клыки. В комнате на миг потемнело.       Неглинный, видимо поняв, что с двумя решительно настроенными ему помочь человеком и дивом ему не справиться, с тяжёлым вздохом опустился на стул и, чуть откинувшись на спинку, открыл рот.       — Вот и умница. А теперь посидите смирно чуток, — мягко отозвался Батарейка и стал осматривать ротовую полость студента с помощью стоматологического зеркала. Гермес же вернулся на своё место и стал наблюдать за процессом.       — Ну чтож, тут вам повезло, Артур - всё идёт в пределах нормы, — сказал див спустя минуту, убрав инструмент и развернув лампу. — Зуб растёт, прорезая десну: отсюда боль. Но воспаления нет, что замечательно. Температуру меряли?       — Да, 37,1 была утром.       — Это неприятно, но не критично. Полощите рот растворенной в воде содой и пейте обезболивающее 2-3 раза в сутки. Зуб может перестать расти на некоторое время, а потом вновь продолжить, но если не будет никаких осложнений, то хирургического вмешательства не потребуется.       — Правда? — Неглинный удивлённо посмотрел сначала на Батарейку, потом на Гермеса. — А я почему-то был уверен, что резать что-то точно будут.       — Резать - это крайний вариант, несущий за собой много рисков, — сказал див, записывая что-то на клочке бумаги. — Если возможно обойтись без него, то любой врач обязательно предложит именно такой вариант. Отделаться малой кровью, так сказать.       Батарейка протянул Неглинному бумажку:       — Вот рецепт обезбола. Найдите Веру Ивановну и попросите приготовить. Дозу я тут расписал.       — Спасибо! — чуть кривовато улыбнулся Артур, взяв бумажку. — И прости, что вёл себя так.. неподобающе. И ты, Гера тоже, прости.       — Да чего уж там, — ободряюще хлопнув товарища по плечу, отозвался Аверин. — Но это не отменяет того факта, что ты меня укусил, пока мы шли сюда. С тебя пироженное.       — Укусил? — Батарейка заинтересованно поднял бровь.       — Ага, вот, — граф закатал рукав рубашки, под который виднеслся слабый след от укуса. — Я боюсь, что он дикий.       — Сам ты дикий, нечего было меня насильно тащить, — возразил Артур, чуть пихнув Гермеса. — Но ладно, пироженное так пироженное.       — А ещё Батарейке печенье принесёшь обязательно, — подмигнув диву, Гермес вытолкал открывшего было рот однокурсника в коридор. За дверью послышался негромкий спор, к которому див не стал прислушиваться.       "Люблю детей" — подумал про себя Пафнутий и вернулся к работе.