Последний танец

Джинкс стояла в центре кабинета Силко, её взгляд был полон хаоса. Вокруг неё царил полный разрушительный беспорядок, точно такой же, как и её собственное сознание. Она посмотрела на свои руки — кровь капала с пальцев, оставляя следы от только что отрезанных волос. Это был момент освобождения. Отрезать не только волосы, но и всё, что держало её здесь, с этим человеком, с этим миром. Волосы падали на пол, создавая вокруг неё ковер из обломков прошлого, и она тихо усмехнулась. Это было так легко. Легче, чем всё остальное. Она подошла к бару, стоявшему в углу, и, не спеша, вытащила бутылку из-под алкоголя. Не чувствуя ни торопливости, ни сожалений, она начала поливать всё вокруг: пол, стены, стулья — каждую поверхность. Бесстрашно, не щадя ни стола Силко, ни его личных вещей, она разлила алкоголь, заливая пространство горечью разрушения. Вся комната — знакомая, привычная, когда-то уютная — теперь становилась частью её боли, её ненависти. С каждой каплей, впитывающимся в ковёр и древесину, она чувствовала, как её собственное отчаяние растворяется в воздухе, поглощая всё вокруг. Когда бутылка опустела, она остановилась и осмотрела результат своего труда. В этой пустой комнате, наполненной разрухой, она поднесла спичку, зажгла её и, не отрывая взгляда, аккуратно подожгла первые капли на полу. Огонь сразу же прыгнул по поверхности, охватив всё вокруг. Комната наполнилась дымом, а воздух стал густым и горячим. Пламя рвалось к потолку, поглощая каждый угол, каждый предмет. Сила огня была безжалостной, не щадя ничего, не оставляя ничего позади. Она стояла, наблюдая за этим, её лицо оставалось спокойным, холодным. Всё горело. Всё исчезало, как и всё в её жизни. И она стояла там, ощущая, как сжигается и её собственная сущность. Огонь, как дикое животное, поглощал всё на своём пути, стремясь к небу. Языки пламени искривлялись в багровых отсветах, и, сливаясь с густым чёрным дымом, они поднимались всё выше, затмевали всё вокруг. Доски трещали, ломаясь, и балки падали одна за другой, не выдерживая жара, разрастающегося с каждым мгновением. Здание рушилось, поглощённое пожаром, уничтожая всё, что когда-то в нём было. Бутылки, которые Джинкс взяла из бара, теперь лежали разбросаны по полу. Некоторые ещё целые, другие уже разлетелись, их содержимое стекало по дереву. Огонь добрался до них мгновенно. Вспышка, громкий хлопок — и синие языки пламени, питаясь алкоголем, танцевали по полу, расширяясь, поглощая всё, что попадало в их объятия. В какой-то момент бочка с напитками взорвалась, издав оглушительный взрыв, и пламя вспыхнуло ещё ярче, вырываясь в небеса, освещая темные улицы Зауна. Джинкс стояла снаружи, на фоне горящего здания, наблюдая, как "Последняя капля" превращается в пепел. Бар, где они когда-то смеялись, где шли сделки, где жизнь текла по своим тёмным правилам, теперь был лишь огромной огненной пастью, поглощавшей всё своё прошлое. Одна за другой комнаты вспыхивали, превращаясь в пылающий океан разрушения, где уже не было ни воспоминаний, ни следов былого. Всё было уничтожено. Всё, что она оставляла позади. Теперь она была здесь, в своём убежище. Джинкс стояла босиком на холодном металле лопасти, её ступни ощущали каждую шероховатость, застывшую на поверхности. Холод пронизывал кожу, но она этого не чувствовала — как и всего остального. Только пульсирующее напряжение в висках и тихий скрежет металла под её весом. Внизу — лишь тьма. Густая, вязкая, поглощающая всё, что осмелится ступить за край. Там не было дна, не было спасения, не было даже страха. Только пустота. Она не смотрела вниз. Она смотрела на бомбу в своих руках. Маленькая обезьяна с искривлённой ухмылкой смотрела в ответ. Последний элемент — хекстек — лёг на своё место, и крышка защёлкнулась с тихим щелчком. Чека. Она выдернула её. Взрыв пришёл мгновенно. Он не дал ей вдохнуть. Не дал даже осознать. Мир вспыхнул в ослепительном голубом и розовом свете, и за секунду её тело превратилось в пепел. Кожа разлетелась на клочья, мышцы испарились, обнажая кости, прежде чем и они превратились в пыль. Волна ударила по ней с невообразимой силой, раскаты огня обвили её, прожигая насквозь. Она почувствовала, как её разрывает на куски, ощутила, как распадается на атомы. А потом — ничего. Никакой боли. Никакого тепла. Она стояла. Джинкс резко вдохнула, её розовые глаза расширились. В груди билось сердце, целое, живое. Кожа на руках — холодная, нетронутая. Но фантомное ощущение не отпускало. Оно ещё было здесь. Она чувствовала, как её плоть всё ещё горит, как её разрывает изнутри, хотя этого не было. Головокружение накрыло её волной, и она на секунду потеряла равновесие, но не упала. А потом она услышала шаги. Медленные. Выверенные. — Подожди! — голос разрезал тишину. Она замерла, глаза блуждали в пустоте, прежде чем остановились на фигуре, шаг за шагом приближающейся к ней. Его шаги были уверенными, но осторожными. — Я просто хочу поговорить с тобой. — Экко поднял руки, словно пытаясь её остановить. — Убирайся отсюда, Экко. — Я просто… Она снова выдернула чеку. Взрыв. Но не окончательный. Мир снова откатился назад, как старая плёнка, сматывающаяся обратно. Всё разрушение, каждая частица дыма, каждая вспышка огня вернулись в исходное состояние, как будто их никогда не было. Экко стоял на том же месте, его дыхание было тяжёлым. Он удерживал руку на Z-приводе, а другая была вытянута в её сторону. — Я лишь хочу поговорить, Пау... Джинкс. Она молча смотрела на него и снова взорвала бомбу. Ещё одна перемотка. Когда она открыла глаза, он всё ещё был здесь. Только теперь с его разбитой брови капля крови соскользнула вниз и ударилась о металл с глухим звуком. Раз. Второй следом. Два. Алый отпечаток растёкся по холодной поверхности, и на миг Джинкс показалось, что она слышит, как кровь впитывается в металл, оставляя за собой нечто большее, чем просто след. Но Экко даже не моргнул. Она смотрела на него пустым, выжженным взглядом, а он — на неё. — Ты опоздал, Экко. Она не дала ему ответить. Просто закрыла глаза и дёрнула чеку. — Подожди! Всё исчезло. Взрыв, тепло, разрывающая кожу боль — всё стёрлось, как будто этого и не было. Перемотка. Теперь он был ближе. Тяжёлый вдох. Выдох. Его рука легла на металлические перила, пальцы сжались так, что костяшки побелели. — Всегда танец с тобой. Голос был мягким, но в нём пряталось напряжение. Джинкс медленно подняла на него взгляд. Снизу вверх. Как будто видела впервые. Его лицо было серьёзным, но в глазах плескалась усталость. Он выглядел так, будто нес на себе вес всего этого чёртового города. Экко сглотнул, нервно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он знал, что любое неверное слово — и она снова нажмёт на спусковой крючок. — Пожалуй, я просто посижу здесь минутку. Медленно, без резких движений, он опустился на край моста, согнув одну ногу, опершись локтем на колено. Вторая рука всё так же лежала на перилах, словно готовая удержать его в реальности. — Переведу дух. Он провёл ладонями по штанам, словно пытаясь стереть с пальцев напряжение. — Попробую уговорить старого друга не взрывать нас. Он усмехнулся, но улыбка вышла неуверенной, будто ещё не решил — это шутка или последняя попытка её остановить. Глаза Экко не отрывались от её лица. Джинкс же смотрела сквозь него, мимо. На её коже плясали тусклые розовые отблески — отражение горящих глаз обезьянки. Взгляд её скользнул вниз, на собственные ладони, покрытые пороховой пылью. На бомбу. И вдруг она сделала шаг вперёд. Воздух сорвался с губ коротким выдохом, когда вес тела потянул её вниз. Она падала. Холодный ветер вонзался в кожу, забирался в волосы, заставляя их безумно трепетать. В груди что-то оборвалось. Всё, что она делала, всё, что разрушала, все взрывы, что слышала — всё это было неважно. Но вот Экко… Экко был рядом. И именно поэтому она не хотела, чтобы взрыв задел его. "Если уж всё должно рухнуть… пусть хотя бы он останется целым," — мелькнула мысль, прежде чем её поглотила бездна. — НЕТ! Голос Экко был резким, полным ужаса. Мир рванулся назад. Ветер больше не бил в лицо. Тело больше не проваливалось вниз. Холод пропал, а вместе с ним и дрожь в груди. Она снова стояла там же. Всё было так, словно падения не случилось. Экко глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул, будто старался восстановить равновесие внутри себя. Сделал шаг ближе. Теперь он стоял совсем рядом, в пределах вытянутой руки. — Знаешь… — его голос был мягким, но в нём чувствовалась твёрдость. — Кое-кто… очень особенный… научил меня, что, независимо от того, что случилось в прошлом, никогда не поздно построить что-то новое. Джинкс молча посмотрела на него в полоборота. В её взгляде не было ни злости, ни улыбки — только усталость. Взгляд скользнул вниз, на Z-привод. Маленькие механические обезьянки внутри его цилиндра замедлили свои круговые движения. Последняя отмотка, и время словно затаилось. Экко перевёл взгляд с устройства обратно на неё. В его глазах было что-то… настоящее. Искреннее. — Ради кого стоит это строить, — добавил он. Джинкс задержала на нём взгляд. А потом её пальцы разжались. Бомба выпала из её рук, исчезая в темноте, поглощённая бездной, которая стала её экспериментом и кошмаром одновременно. Её руки, пустые и дрожащие, оставались прижатыми к груди, будто пытаясь удержать хоть что-то, что ещё могло бы её сдержать. Она не могла отвести взгляд от них, не понимая, что делать, что чувствовать, когда, наконец, всё, что она создала, уходит в пустоту. Закрыла глаза, надеясь, что хоть на миг исчезнет хаос внутри. И тут она почувствовала тепло. Тепло его тела, которое окутало её со спины. Экко обнял её, его правая рука крепко обвила её плечи, словно пытаясь запереть её в своей защите. Левая рука легла поверх её, удерживая ладони, которые она сжала, и теперь его пальцы сжимались с такой силой, что она почти чувствовала, как его ладони полностью покрывают её маленькие руки, словно она стала частью его. Она почувствовала каждый его вздох, ритмичный и тяжёлый, будто он пытался выдохнуть всю боль, что накопилась в нём. Он был больше неё, сильнее её, и она чувствовала это каждым ощущением, каждым прикосновением его мышц, которые были ощутимы через ткань её топа. Его тело было мощным, и она, с её хрупкими чертами, ощущала это почти болезненно. Это было как противостояние — её лёгкость и его тяжесть, но в этом моменте его сила не казалась угрозой. Её кожа горела, но не от боли. Это было тепло, которое она так долго не ощущала. Он прижимал её к себе, не давая ни единого шанса уйти или снова попытаться разрушить всё. Его дыхание сбивалось, почти как его мысли, но он не отпускал её, как бы боясь, что она снова уйдёт в пустоту, откуда только что вернулась. Её взгляд был устремлён в темноту, но она ничего не видела. Вместо этого, она почувствовала, как её сердце начинает успокаиваться, как страх и тревога постепенно исчезают. Всё, что оставалось — это его руки, его тепло и эта близость, которая, как оказалось, может быть настолько сильной, что даже разрушение теряет свою власть. Её голова откинулась назад, и макушка коснулась его груди. Она почти не заметила этого движения, но оно дало ей чувство покоя, которое она давно не испытывала. Её губы едва заметно дрогнули, когда едва заметная улыбка коснулась её лица. В первый раз за долгое время ей действительно стало легче, будто стены вокруг неё начали рушиться, и на их месте осталась только его сила и защита. Экко продолжал держать её, не отпуская. Его дыхание немного выровнялось, и он почувствовал, как напряжение уходит из её тела, как она расслабляется, позволяя его рукам стать её опорой. Он всё ещё держал её ладони в своих руках, и это ощущение было для него новыми, мягкими, но в то же время сильными. – Ты не должна была делать этого, – его голос был тихим, как будто он боялся разрушить этот момент. Он наклонился немного вперёд, его щека соприкосалась с её макушкой, и он задержал дыхание, пытаясь ощутить её тепло ещё сильнее. Джинкс медленно открыла глаза, но не оборачивалась. В её голосе не было ярости, не было привычной провокации, только слабая грусть, что-то такое, что даже она сама не могла понять. – Экко… — она начала, но слова застряли в горле, как будто её сознание не могло выбрать, что важнее: облегчение или воспоминания о том, что произошло. Он не хотел её торопить, и потому просто продолжил обнимать её, его руки скользнули вверх, поглаживая её спину, ощущая каждое её движение, каждый вздох. – Всё будет в порядке, Джинкс, – сказал он тихо. – Я рядом, и ты не одна. Ты не должна решать всё в одиночку. Не нужно искать себе разрушение, когда есть шанс на что-то другое. Пожалуйста, поверь мне. Она снова закрыла глаза, чувствуя его тепло, его заботу, которую он не пытался скрыть. Это было настолько натурально, настолько искренне, что ей стало невыносимо легко. Страх ушёл. Не полностью, но на этот момент, в его объятиях, она чувствовала покой. – Ты не обязан быть со мной, Экко, – её голос был всё таким же тихим, но в нём было что-то уязвимое, что она, наверное, пыталась скрыть за привычной маской. – Ты не обязан прощать меня за всё, что я сделала. Его взгляд мягко встретился с её глазами. – Я не прощаю, потому что это легко, – сказал он, чуть приподняв её подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. – Я прощаю, потому что всё, что было между нами, не может быть забыто. Но я не хочу жить в прошлом, Джинкс. Мы оба сделали ошибки, но важно, что мы здесь сейчас. И что ты не одна. Она почувствовала, как его слова начинают проникать в неё, словно они раздвигают те барьеры, которые она так долго возводила. Было странно слышать это от Экко, учитывая их историю. Но в этот момент его слова были именно тем, что ей так не хватало. – Я не знаю, что делать… — её голос едва слышался, но она все-таки проговорила это, как признание самой себе. Экко мягко наклонил голову, прижимая свою щёку к её макушке. – Мы подумаем, что делать, когда придёт время. Но не сейчас. Сейчас ты заслуживаешь покоя. Её руки всё ещё были прижаты к груди, как будто пытаясь защитить что-то, что она не могла отдать. Но в её глазах не было того привычного огня, только слабая тень прошлого. – Просто… побудь со мной, – прошептала она, и её голос был такой тихий, что казалось, будто она боится, что если скажет слишком громко, всё хорошее исчезнет. Экко, почувствовав её расслабление, неожиданно для себя сам попросил: – Где ванная? Джинкс, не колеблясь, указала рукой в сторону двери, не отворачиваясь от него. – Там, — её голос был тихим, но уверенным. Экко кивнул, не ожидая дальнейших слов. Он не спросил разрешения, просто аккуратно поднял её на руки, чувствуя, как её тело расслабляется в его объятиях. Она не сопротивлялась, просто позволила ему понести себя, её взгляд не был напряжённым, а скорее мягким и спокойным. Она ощущала его сильные руки, его тепло, которое окутывало её. Ванную комнату он нашёл быстро, и, осторожно опустив её на пол, проверил, удобно ли ей стоять. Экко набрал горячую воду в ванну, наблюдая, как пар поднимается вверх, наполняя комнату расслабляющим ароматом. Он сдерживал свой взгляд, стараясь не поддаваться искушению посмотреть на неё, понимая, как важно для неё сохранить пространство. Слишком много личного, слишком близко. Когда ванна была готова, он повернулся к ней, встречая её взгляд. Экко держался уверенно, но внутри него царил осторожный трепет. Он помогал ей, потому что знал — сейчас ей нужна забота, нужна поддержка, но граница между дружеской помощью и чем-то большим была слишком тонкой. Он наклонился ближе, его пальцы аккуратно скользнули по подолу её топа, приподнимая ткань. Она не сопротивлялась, позволила ему снять его через голову. Джинкс не отводила взгляда, но в её глазах не было смущения — только тихое принятие происходящего. Когда топ оказался на полу, Экко на мгновение задержался, оглядывая её лицо, давая ей время. Потом его руки опустились ниже, к поясу её штанов. Пальцы чуть дольше, чем нужно, задержались на её талии, чувствуя тепло её кожи. Медленно, стараясь не делать резких движений, он спустил ткань вниз, проводя ладонями вдоль её бёдер, пока штаны не оказались у её ног. Остались только трусики. Экко на секунду замер, впервые за всё это время действительно осознавая интимность момента. Но Джинкс не дрогнула, не отстранилась. Она просто наблюдала за ним, словно ожидая его следующего шага. Он опустился на одно колено, чтобы помочь ей, провёл пальцами по поясу её нижнего белья и заглянул ей в глаза, словно спрашивая разрешения. Она чуть кивнула, почти незаметно, и он осторожно, не торопясь, стянул ткань вниз, чувствуя, как её тело дрогнуло от лёгкого касания. Когда она осталась полностью обнажённой, Экко снова выпрямился, но взгляд его был направлен вверх — на её лицо, на выражение в глазах, а не на её тело. Экко аккуратно опустил её в горячую воду, поддерживая одной рукой за спину, а другой — за колени. Тёплая влага окутала её тело, и Джинкс на мгновение закрыла глаза, позволяя себе полностью расслабиться. Он не торопился уходить. Вместо этого сел на край ванны, облокотившись одной рукой, а другой дотянулся до мыла, взял мочалку и намылил её, пока воздух не наполнился мягким ароматом лаванды. Экко провёл намыленной мочалкой по её плечу, двигаясь медленно, почти осторожно, словно боялся задеть что-то хрупкое. Вода стекала с её кожи, а его прикосновения были мягкими, тёплыми, как будто он не просто смывал грязь, а стирал с неё всю тяжесть прошедшего дня. — Вода не слишком горячая? — негромко спросил он, продолжая водить мочалкой по её руке, нежно массируя. Джинкс чуть кивнула, не открывая глаз. — В самый раз. Экко улыбнулся уголками губ, скользя мочалкой дальше — по её плечам, затем вниз, к ключицам. Он чувствовал, как её дыхание стало ровнее, спокойнее. Она позволяла ему заботиться о ней, не задавая лишних вопросов, не отстраняясь, и это было важнее любых слов. Медленными движениями он провёл по её спине, обводя каждый изгиб её тела с такой осторожностью, будто пытался запомнить всё на ощупь. Когда его пальцы на мгновение коснулись её кожи без мочалки, он почувствовал, какая она тёплая и мягкая под его ладонями. — Закрой глаза, — вдруг сказал он, и Джинкс послушно сделала это. Он зачерпнул горсть воды и медленно провёл руками по её плечам, смывая пену. Затем повторил движение, позволяя каплям стекать вниз по её коже. Экко медленно проводил мочалкой по её плечу, затем скользнул вниз, покрывая мягкой пеной её руки. Каждое его движение было мягким, заботливым, почти интимным. Джинкс сидела неподвижно, ощущая тепло воды, скользящие по коже капли, его прикосновения — внимательные, осторожные, как будто он боялся сделать ей больно. Но это не было неловким. Наоборот, естественным. Будто так и должно было быть. Какое-то время между ними царила тишина, наполненная только тихим плеском воды и их дыханием. Её взгляд скользнул по комнате, задержавшись на тумбочке неподалёку. На её поверхности стоял Z-привод Экко — знакомый и в то же время чужой. Металлический корпус поблёскивал в приглушённом свете, а внутри него, словно охранники, примостились миниатюрные обезьянки. Она нахмурилась. Эти фигурки… Она видела их раньше, мельком, но только сейчас позволила себе всмотреться. Чрезмерно детализированные детали, скрытые механизмы, слишком знакомая конструкция. Джинкс даже не заметила, как замерла, разглядывая их, пока одна из них не шевельнулась, тихонько щёлкнув лапками. По спине пробежал холодок. — Эти твои обезьянки… — пробормотала она, не отрывая взгляда. Экко продолжал водить мочалкой по её плечу, но замедлился, словно ожидая её следующего вопроса. — Они меня раздражают, — добавила Джинкс. Экко усмехнулся, но без привычной насмешки. — Они были созданы не здесь. Она скользнула взглядом по устройству, по миниатюрным механизмам, чьи металлические глазницы будто смотрели в ответ. — Они… ручной работы? — спросила она, нахмурившись. — Они выглядят как… Как что-то, что сделала бы она сама. Экко не сразу ответил. Вместо этого он осторожно сжал её запястье, смывая мыльную пену с её кожи, прежде чем спокойно произнёс: — Потому что ты и сделала их. Джинкс резко перевела на него взгляд. — Что? — в её голосе прозвучало что-то среднее между недоверием и смутной тревогой. Экко задержал дыхание, словно решая, говорить дальше или нет. — Они были созданы… в другой вселенной. Экко сел чуть ближе, и она почувствовала, как тепло его тела соприкасается с её кожей. Он бережно провёл мочалкой по её спине, позволяя воде смывать пену, но теперь его движения казались рассеянными. — В той реальности всё было по-другому. Мы… работали вместе. Ты была другой. Паудер. Её сердце сжалось при этом имени. — Ты и я создавали Z-привод вместе, — продолжил он. Она невольно задержала дыхание. — Мы были вместе? — её голос был едва слышен, словно она боялась, что ответ разрушит всё. Экко посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом. — Да. Мы были в отношениях. Мы строили что-то своё, планировали будущее. Джинкс чувствовала, как внутри неё что-то дрожит. — И Вандер был жив, — добавил он тихо. — Майло. Клаггор. Все были живы. Плеск воды показался ей оглушительным. — Почему ты не остался там? — спросила она, не глядя на него. Экко задумался, сжимая мокрую ткань в руке. — Я вернулся обратно. Потому что это не была моя реальность. Он провёл рукой по её коже, смывая остатки пены, его пальцы слегка задержались у её запястья. — Даже если там всё казалось лучше, это был не мой мир. Не наши ошибки. Не наш путь. Она долго молчала. — Z-привод — это часть моих попыток вернуться обратно, — признался он. — Я пытался. Но в итоге создал это устройство. Его губы дрогнули в слабой усмешке. — Оно отматывает время. На четыре секунды. Джинкс резко перевела на него взгляд. — Сколько? Он выдохнул и спокойно ответил: — Пять раз. Она вздрогнула, её плечи напряглись. — Ты пять раз возвращался назад? — её голос был глухим, почти хриплым. — Пять раз, — повторил он, мягко убирая прядь её мокрых волос с лица. — Пять раз, пытаясь остановить тебя. Она смотрела на него, а в её глазах медленно вспыхивало что-то необъяснимое. Джинкс медленно вытащила свою мокрую руку из воды, ощущая, как капли воды стекают с её пальцев, и, словно замедляя время, она осторожно прикоснулась к его щеке. Её пальцы дрогнули, когда она провела большим пальцем по его щеке, стирая влагу. Джинкс смотрела на него, не моргая, будто пытаясь прочитать то, что он никогда не говорил вслух. Его дыхание было тихим, ровным, но она заметила, как его глаза чуть расширились, когда её рука скользнула ниже, к его губам. Её палец осторожно задел нижнюю губу — чуть шершавую, тёплую. Экко не отстранился, не отодвинулся, но она чувствовала, как он замер. Что-то внутри неё сжалось. В груди кольнуло непонятное ощущение — тревожное, острое. Она не знала, что ждёт от этого момента, но знала, что хочет узнать. Она наклонилась чуть ближе, чувствуя, как тёплый пар обволакивает её кожу. Вода тихо плескалась за спиной, но её мир сузился до одного — до него. До его дыхания, его взгляда. Её губы нерешительно коснулись его. Совсем легко, как проба, как попытка понять, правильно ли это. Экко не отпрянул, но и не ответил сразу. Она чувствовала, как его тело напряглось, как он задержал дыхание. Секунда. Две. А потом он наклонился чуть ближе. Это было неуверенно, непривычно. Почти робко. Их губы осторожно задели друг друга снова, и на этот раз Экко чуть подался навстречу. Он не спешил, его движения были плавными и осторожными, словно он ожидал, что она может отстраниться, или что всё может разорваться на куски. Его рука, которая до сих пор была на её плече, теперь скользнула по её шее, аккуратно, но уверенно. Он наклонился немного сильнее, не давая себе больше сомнений, и его губы теперь встречали её с большими желаниями, чем раньше. Он стал более настойчивым, страстным, но всё равно бережным, как будто он не мог перестать ощущать её реакцию, её близость. Экко подался вперёд, его тело чуть прижалось к её, и он почувствовал её тепло, её напряжение. Он был так близко, что Джинкс могла почувствовать тепло его тела и лёгкий запах его кожи. Экко ощутил, как её пальцы скользят по его телу, когда Джинкс осторожно, почти невзначай, опустила одну из лямок его комбинезона. Тонкая ткань майки натянулась, когда она поддела её пальцем, и мгновенно его грудь оказалась под её прикосновением. Майка почти обвила его тело, когда её ладонь, маленькая и тёплая, прошлась по его накаченному прессу, чувствуя, как каждый мускул напрягается под её касанием. Когда их губы, наконец, оторвались, оба тяжело дышали, их дыхание было глубоким и нервным, как если бы они оба пытались осознать, что только что произошло. Экко с трудом отстранился, его руки оставались на её теле. Он заметил её расширенные зрачки, взгляд, затуманенный желанием, и не успел задать вопрос, как она снова захватила его в поцелуй, просовывая язык внутрь, глубже, теснее, ближе. Он сидел на краю бортика ванной, ощущая, как его тело едва не теряет равновесие и чуть не падает в воду, все ещё в одежде. Экко простонал сквозь губы, утопая в блаженстве. Всё это было так хорошо, слишком хорошо. Её губы были искусаны до крови, и он чутка ощущал привкус солености на её коже. Она была такой близкой, такой настойчивой. Он не мог остановиться, он не хотел. Джинкс другой рукой скинула лямку его комбинезона, и он почувствовал, как ткань уже почти слетела с его тела. Она собиралась снять его майку, когда Экко, наконец, отстранился, тяжело дыша, его руки ушли с её шеи и лица. Он быстро стянул майку с себя, оставаясь только в штанах от комбинезона, его грудь тяжело вздымалась от эмоций, а внутри него росло желание, которое не давало покоя. — Ты точно этого хочешь? — его голос был глухим,низким, почти хриплым, от возбуждения. — Если ты сейчас не залезешь в ванну, я надеру тебе задницу, — сказала она, не скрывая угрозы в голосе, с едва заметной улыбкой на губах. Экко не стал сопротивляться. Он быстро стянул оставшуюся одежду и сел напротив неё, полностью открывшись. Никаких секретов, ни кусочка ткани между ними — они были на виду друг у друга, без прикрытий. Оба, с головы до ног, уязвимые и настоящие. Джинкс пристально разглядывала его шрамы — те, что были на руках, на грудной клетке. Они давно зажили, но оставили следы на его коже, светлые полосы, которые контрастировали с его тёмным оттенком. Она проводила пальцами вдоль одного из шрамов, как будто пытаясь понять его историю. Затем она взяла мочалку, намылила её своим мылом с запахом лаванды и тихо сказала: — Повернись спиной и пододвинься ближе. Экко послушно подвинулся, чувствуя, как его кожа натягивается от её прикосновений. Он закрыл глаза, поглощённый её движениями, и, несмотря на свою силу, почувствовал себя уязвимым. Это было странное ощущение — быть настолько открытым перед ней, но и одновременно довериться так сильно. Джинкс, насладившись моментом, начала аккуратно массировать его спину; её движения были плавными, но решительными. Потом она смочила мочалку, смывая образовавшуюся пену с его спины, плеч и шеи. Её заинтриговал шрам, отчётливо проявляющийся между лопаток, и она слегка прикоснулась к нему губами. Экко вздрогнул от её прикосновений. Затем она продолжила чуть сильнее, проводя по всей длине шрама, доходя до шеи. Она оставляла дорожку засосов, слегка покусывая чистую кожу и оставляя следы от зубов. От более сильного укуса Экко зашипел и резко развернулся к ней, находясь в дюймах от её губ. Его глаза метнулись к её ключице, затем к небольшим вершинам её груди, и, не отводя взгляда, он прикоснулся кончиком языка к ореолу, плавно захватывая сосок в рот. Джинкс издала приглушённый стон. Экко не отводил от неё взгляда, мягко посасывая то один, то второй сосок, а потом одной рукой сжал её грудь, не сильно, но достаточно ощутимо, и прикоснулся губами к шее, слегка покусывая её столь нежную кожу. Джинкс откинулась на спинку ванны, полностью не контролируя себя и то, как податливо извивалось её тело под его прикосновения. Всё это было так в новинку, так приятно, что сладостная судорога сводила её ноги, и непроизвольно хотелось их сжать. Экко сидел между её ног и не мог оторваться от её шеи, предплечий, где было несколько шрамов под татуировками синих облаков, а затем — от её маленькой груди с затвердевшими сосками. Он ощутил, как она непроизвольно сжимает ноги вокруг его талии, и тут он понял, что в воде они засиделись достаточно. Он мягко позвал её по имени, отстраняясь от столь желанного тела: — Джинкс, нам нужно ополоснуться, хорошо? Её глаза были прикрыты в полусладкой коме. Ощущения полностью захватили её рациональную часть разума, и на вопрос она лишь сладко поцеловала его в губы, вовлекая в новую волну страсти. Сохраняя каплю рассудка, Экко ополоснул их двоих, смывая остатки мыльной воды, и, подняв девушку на руки, отнёс её в спальню. Уложив на мягкие простыни, он ещё раз прошёлся взглядом по её миниатюрному телу, оставляя дорожку поцелуев и слегка покусывая кожу. Как только он дошёл до живота и прикоснулся к лобку, к клитору, Джинкс более чем оживилась, попытавшись выгнуться навстречу желаемым ласкам. — Ещё... Экко ухмыльнулся, наблюдая за выражением её лица. Это было так интересно. Он находил в этом особый сорт удовольствия. Но ничего делать не стал. Она приоткрыла глаза, увидев его ухмылку, и откинула голову на подушку с протяжным стоном недовольства. — Боже, Экко... Прикоснись ещё раз, пожалуйста... И как только она попросила, Экко снова провёл языком по её клитору, посасывая и ещё раз, и ещё несколько раз, увеличивая темп, пока он резко не был прижат спиной к кровати, прижатый сверху Джинкс. Она тёрлась бёдрами о его пах, о его напряжённый член, покрывая его своей смазкой. Экко тяжело дышал, чувствуя, как каждое движение её бёдер заставляет его поддрагивать от желания. Он позволял ей наслаждаться этим моментом, пока резко не схватил её за бёдра, останавливая. — Не играй со мной. Он пристально посмотрел в её розовые глаза с расширенными зрачками, наполненные возбуждением. Она лишь облизнула губы, проведя языком по передниму ряду зубов. Экко притянул её ближе, захватывая её пухлые, влажные губы в новый поцелуй. Его руки скользнули по её талии, чуть приподняв её бёдра, чтобы со стоном скользнуть головкой члена внутрь её лона. Было горячо и туго. Очень. Джинкс не ожидала этого, а точнее — таких пронзительных размеров. Она резко ухватилась за его плечи и уткнулась головой ему в шею, прокусив кожу, чтобы он тоже прочувствовал, каково это — ощущать его. — Тише... тише... — Экко держал её бёдра, не давая ей сразу полностью сесть, а лишь медленно погружая её внутрь, сокращая расстояние между ними, пока она не оказалась на нём полностью, соприкасаясь кожей о кожу. Он оставлял хаотичные поцелуи на открытых участках её тела, нежно поглаживая её. Какое-то время она просто сидела, пока не отстранилась от его шеи. Струйка крови вытекла из небольшого прокуса, оставленного её клыками. Джинкс слизывала её, оставляя на этом месте извиняющийся поцелуй. Она медленно покачивала бёдрами, пробуя на вкус новые ощущения. Тихие стоны срывались с её губ, а Экко терпеливо ждал, наблюдая и наслаждаясь зрелищем. Ей это определённо нравилось. Нравилось руководить. Трахать его, а не наоборот. Иметь над ним чуть больше контроля, чем казалось возможным. Он не двигался, пока она, обессилев, не рухнула на его плечо, прижавшись к нему всем телом. В этот момент он приподнял её бёдра и, не сбавляя темпа, начал осторожно пробовать себя в новом ритме. Услышав её довольный стон, он набрал скорость, вдалбливаясь в неё всё сильнее, заставляя её стоны перерастать в крики удовольствия. Разогнавшись достаточно, между влажными шлепками кожи о кожу, Экко отчётливо ощущал, как её внутренние мышцы сжимают его член, а по нему пробегает пульсирующая волна экстаза. — Сильнее... — Пожалуйста... — Экко... Услышав своё имя, он простонал в ответ: — Джинкс... А затем излился в неё, продолжая двигаться, пока эйфория окончательно не захлестнула их обоих. Дыхание Джинкс было сбивчивым, горячим, срывающимся с её приоткрытых губ. Она не сразу смогла прийти в себя, всё ещё ощущая слабость в ногах и лёгкое послевкусие дрожи, пробегающей по телу. Её пальцы слабо сжимали плечи Экко, словно пытаясь удержаться за реальность, не уплыть в тягучий, тёплый туман удовольствия. Экко тяжело дышал, но его руки продолжали нежно скользить по её спине, успокаивая, лаская. Он провёл пальцами по её влажным волосам, затем прижался губами к виску, оставляя там едва ощутимый поцелуй. — Ты в порядке? — его голос был низким, мягким, пропитанным теплом. Джинкс тихо кивнула, позволяя себе просто раствориться в этом моменте. Ей было хорошо. По-настоящему. Так, как, наверное, никогда раньше. Экко осторожно перевернул их, укладывая её рядом, но не отпуская. Он притянул её ближе, позволяя её голове устроиться у себя на груди. Его пальцы лениво рисовали круги на её спине, погружая в ещё большее расслабление. — Ты невероятная, — прошептал он, едва касаясь губами её лба. Она не ответила сразу. Просто закрыла глаза, глубоко вдохнула, впитывая его запах, его тепло, его близость. — Спасибо, — наконец выдохнула она, слабо улыбнувшись. Тишина в комнате больше не была пустой — она заполнилась их дыханием, стуком сердец и каким-то новым, но таким естественным чувством, которым они оба не спешили делиться словами. Экко подтянул одеяло, укрывая их, и чуть сильнее прижал Джинкс к себе. — Спи, — сказал он тихо. Она не сопротивлялась. Впервые за долгое время её не мучили ни тревога, ни хаос мыслей. Только мягкое, тёплое ощущение защищённости, которое убаюкивало её лучше любого сна.