Глава 1

Мы стоим и смотрим на то, как образовывается черный портал. Я смотрю, как загипнотизированная, на его тело, которое медленно появляется из черноты. Вот он, стоит всего в нескольких метрах перед нами. Я обвожу его взглядом с ног до головы: черные грубые ботинки, черные брюки, такая же черная рубашка и плащ с капюшоном, из-за которого не видно его лица. Его тело такое же черное, как и одежда на нем. Ростом он, наверное, вдвое выше меня. Выглядит он скорее, как чудесный черный дух, а не ужасное создание, каким он как раз и является. Я прихожу в себя, когда в меня врезается убегающий подросток. И только теперь я осознаю, что происходит вокруг: из коридора выбегают ученики, а Долорес тянет меня за руку и умоляет меня убегать отсюда. Я встряхиваю головой и, не оглядываясь, выбегаю из коридора и сразу же слышу визг – кого-то поймали. Я хочу развернуться и кинуться на помощь, но Долорес крепко ухватилась в мою руку и не дает сделать этого. Я смотрю на нее и вижу, как по ее щеке катится слеза, с какой немой мольбой она смотрит на меня. Я знаю, что это всё обозначает – у нее никого не осталось кроме меня и она боится, что я сейчас сотворю очередную глупость. Я тяжело вздыхаю и поддаюсь ей. И мы бежим. Через десять минут мы уже сидим на свободной кровати в больнице нашей академии. Я наблюдаю за тем, с какой лаской и одновременно тревогой подруга смотрит на брата. Я осматриваю уже столь знакомые стены больницы. Мы с Долорес ходим сюда раза четыре в неделю четырнадцать месяцев подряд проведать ее брата. Я смотрю на спящего мальчишку: на его золотистые кудри, нос картошкой, тонкие губы и худощавое лицо. Опухоль просто съедает его заживо, ведь ещё год назад он был довольно пухлым. Затем я смотрю на лицо Долорес, на лицо моей лучшей подруги, на такие родные и знакомые черты: огромные синяки под глазами, нос картошкой, тонкие губы, как у ее брата, небесно-голубые глаза и непослушные, вьющиеся золотистые волосы, которые она полгода назад состригла под каре. Она поднимает взгляд на меня и на секунду улыбается, а затем переводит взгляд назад на братишку. - Мелани, пожалуйста, не делай так больше, – говорит она и я слышу, как надломился ее голос. – Я… я испугалась, – сквозь слезы говорит она. Впервые вижу, как она плачет, что совсем обезоружило меня. Я придвигаюсь ближе и обнимаю ее за плечо, но она отстраняется. И я прекрасно знаю, что это значит – она злится на меня. Мы сидим в тишине еще минут пять, а потом ее обрывает профессор Легран, который врывается в комнату, сотворив оглушительный шум. Мы с Долорес подскакиваем на месте, а ее брат все так же беззаботно спит, даже не дернулся. - Профессор, это же больница. Нельзя создавать такой шум, вы могли бы испугать его, – шепотом говорю я и уже жалею о сказанном, так как лицо профессора излучает дикую ненависть. - Ах, это мне нельзя шуметь? Да вы, мелкие поганки, как вообще смеете говорить мне что-то после того, как ослушались директора? Сказано было: как только кто-то где-то увидит духа Самаэля – сразу же бежать в холл! А что вы сделали!? – На этих словах профессор Легран берет каждую из нас за ухо и тащит нас коридорами в холл, по пути высказывая какие мы ужасные и что бы он с нами сделал будь его воля. Сам профессор очень высокий и увесистый мужчина, который преподает нам математику и физику. Больше всего он ненавидит нас с Долорес из-за неспособности к его предметам. Через несколько минут мы оказываемся на месте и, чуть только двери приоткрылись, профессор Легран сразу нас швыряет туда,от чего мы обе падаем. На нас смотрит вся огромная комната. Я вижу лица учеников, которые, не скрывая, смотрят на меня с презрением. Затем они все расступаются и наперед выходит директор школы, мистер Серпент, внук основателя нашей «тюрьмы», Серпентской академии по перевоспитанию детей. Он свысока смотрит на меня, а затем на Долорес и жестом просит нас подняться, что мы и делаем. Он подходит к охраннику и шепчет ему что-то на ухо. Директор никогда не разбирается в том, что натворили его ученики, он считает, что наказание для всех едино. Мы с Долорес переглядываемся, и я не могу не заметить то, насколько сильно она пытается скрыть ужас в глазах. Затем я смотрю на ехидную ухмылку охранника, который идет в нашу сторону. Он берет нас под руки и выводит из холла. Я слышу громкий шепот за нашими спинами. Он долго вел нас разными коридорами, а затем привел к подвалу, который я ненавижу не только из-за того, куда мы попадем… …а попадем мы в карцер.