Часть 1

      Прерии… Эти забитые стереотипами о перекати-полях, бизонах и всадниках места Техаса всегда занимали отдельное место в моей жизни. Эти территории ознаменовали для меня настоящие понятие свободы и… Ветренности, что ли? Находясь там, я словно сливался с округой, становился тем самым раскаленным потоком ветра, проносящимся над горячими песками и колышащим сухие травы.       Правда теперь я отнюдь не носился по свободной территории. Я наблюдал, как это делает кое-кто другой.       Небольшая самодельная машина, поблескивая дюралюминиевым кузовом неслась по кругу, проложенному как раз почти-что посреди пустыни. Створки хромированного суперчарджера были открыты и машина с ревом, подымая за собой тучу пыли неслась к повороту, в который заходила плавно и боком, а выходила, резко ускоряясь, возвращая себя на курс.       Машина была моим детищем, а ее пилотом — моя подруга и главный помощник в создании, Хошино. С ранних лет знакомая мне боевая девчонка, чье лицо сейчас скрывал гоночный шлем, вела импровизированный спорткар в своем стиле.       Машинка была построена на легкой раме, и вообще, если не слышать звука ее двигателя и не брать во внимание нагнетатель, угрожающе торчащий из капота, можно было бы предположить, что это какая-нибудь тихоходная «литрушка» для поездок по ферме. Однако, внешность обманчива.       Под капотом этой малышки стоял Chrysler от Dodge Charger. Семилитровый пожиратель высокооктанового топлива, имеющий мощность почти в четыре сотни американских кобыл, вкупе с легкостью конструкции давал машине невероятные характеристики.       Вот и в этот раз она вновь с диким ревом пронеслась мимо меня, обдав волной пыли и запахом сгоревшего бензина из выхлопной трубы, но тут…       Машину, выходящую из поворота резко забросало. Хошино теряла контроль над авто и эта адская колесница, в момент потеряв всякую устойчивость, резко перевернулась через крышу, на секунду зависла на боку и, наконец, с грохотом встала на колеса.       Движок с «хрипом» заглох, из смятого и тем самым пробитого топливного бака хлестал бензин, обильно увлажняя теплый песок.       Я незамедлительно кинулся к транспортному средству, дабы поскорее вытащить Хошино. Отражение ее искривленного от боли лица с кровоподтеками я заметил в боковом зеркале. Я попытался открыть водительскую дверь, дернув за ручку, но осталась у меня в руке, оторвавшись вместе с замком. Тогда я, рванув на другую сторону, на ходу достал из кармана резак ремней безопасности, и, все же смог открыть пассажирскую.       Хошино все никак не могла совладать с многоточечным ремнем безопасности, ибо орудовала одной только правой рукой. Левую-же, она держала на весу, и я ясно увидел сильный неестественный изгиб ее ладони, что свидетельствовало ни о чем ином, как о вывихе. Она всхлипывала и стонала от боли каждый раз, когда пыталась что то сделать левой рукой.       Не став ждать, я, приблизившись, перерезал ремень около замка и ремень у ее левого плеча, тем самым освободив девушку. Но едва я подхватил ее, дабы вытащить и потянул на себя, та только вскрикнула, схватившись за ногу.       — Боже, я еще и ногу сломала! Твою мать! — Сквозь слезы ругалась она, пытаясь помочь себе выбраться.       — Так, послушай, рукав комбеза скатай и в рот возьми, чтобы язык не откусить, и… — Я взглянул в глаза девушке — Все же придется потерпеть.       Та, вытерев слезы, решительно взглянула мне в глаза и заткнула себе рот рукавом, закрыв глаза, пока я начал ее вытаскивать. С ее весом, это было несложно, да только ей самой это доставляло жуткую боль, отчего я отчетливо слышал приглушенный ее импровизированным кляпом крик.       Но я, в конце концов смог вытащить ее из адской колесницы.       — Подожди минуту, я сейчас. — Быстро сказал я пытавшейся отдышаться подруге, после чего снова рванул к машине.       Из открытого с пинка багажника достал аптечку и… лопату, которая использовалась, дабы в случае чего откопать машину из песка. Да только тут ей предстояло стать совсем другой вещью.       — Держи ногу прямо, пожалуйста, я тебе сейчас помогу. — Быстро сказал я Хошино, на что та только кивнула.       Парой ударов ногой я переломил черенок лопаты ровно в районе тулейки, отделив его от полотна, которое отбросил в сторону за ненадобностью. Приложив черенок к ноге девушки, я зубами разорвал бинт, после чего сделал по несколько оборотов в четырех точках на ее ноге, туго ту зафиксировав по линии импровизированной шины. Не разгибая спины, достал из аптечки шприц-тюбик с промедолом и флакон со спиртом, сказав:       — Потерпи чуть чуть, пожжет и полегче станет.       — Хорошо. — Коротко отозвалась Хошино.       Рваная дыра в штанине ее джинс хорошо подходила для инъекции, поэтому участок кожи там я и обработал спиртом, после чего сделал инъекцию, прижимая место укола пальцем, а затем, достав шприц, выбросил его в сторону машины.       И промедол действовал на глазах. Хошино перестала морщиться от боли, сделав спокойное лицо, а затем и вовсе выдала милую непринужденную улыбку, после которой я спросил:       — Ну как, получше тебе?       — Ага. А мы домой то пойдем уже? — Получил я задорный ответ, на что только усмехнулся.       — Не, тебе идти сейчас не лучший вариант, а домой тем более. Я тебя понесу в больницу.       И сказав это, я, подойдя к девушке, подхватил ее на руки, и когда она взялась мне за шею здоровой рукой, побрел в сторону дороги.       Погода щадила. Пушистые облака закрыли собою солнце и в их тени стало попрохладнее и проще идти. Граммовая доза обезбола на девушку подействовала очень сильно, и она посматривала то на меня, то на окрестности, а в один момент сказала:       — Ты мой герой, Сэм.       Я на самом деле смутился, но в шутку спросил.       — Что? Я правда это слышу, или на тебя так препарат действует?       Девушка наигранно надулась и ответила:       — Я тебе никогда не вру, это некорректно.       — А может ты просто врать не умеешь? — Ехидно ухмыльнувшись спросил я.       — Эй! — Прикрикнула на меня девушка.       — Но тем лучше. — Почти промурлыкал я — Ты у меня самая честная.       Видимо это возымело свой особый эффект, ибо Хошино покраснела и промямлила:       — Не говори так, Сэм, ты меня смущаешь…       Я только ухмыльнулся и ответил:       — Хорошо-хорошо, не буду.       В тот миг мне даже немного понравилась обстановка и просто факт того, что я бережно нес Хошино на руках. А моя ответственность за ее здоровье только добавляла мне сил идти вперед. И все было в этом моменте идеально, если бы позади не раздался страшный грохот. Еле удержав подпрыгнувшую от страха девушку, я обернулся, увидев как пламя пожирает остов спортивной машины, а через мгновение рядом с ней приземлились несколько подброшенных взрывом искореженных обломков. Посмотрев в испуганные глаза девушки, я коротко сказал:       — Короче, мы вовремя оттуда ушли. — После чего, развернувшись, продолжил свой путь к дороге, до которой оставалось уже немного.       Dodge Ram с прицепом-лафетом вскоре показался в поле моего зрения, что заставило меня ускориться на последних метрах. Хошино, умница, сама с ключа разблокировала двери, что даже мне просить ее не пришлось. Она и открыла здоровой рукой заднюю дверь, что позволило мне аккуратно разместить ее в лежачем положении на заднем сиденье. И когда она подняла руку, чтобы передать мне ключи, а я потянулся, чтобы их взять, она сама ненадолго взяла меня за руку и улыбнулась, что сделал и я, а после, сев на водительское, поехал прямиком к больнице, уже звоня туда. ***       Санитары с каталкой уже ждали около двери для входа врачей скорой помощи. Задний двор сам по себе выглядел приятно и цивильно, и я сказал девушке:       — Ну вот мы и добрались.       После чего, вытащил ее из салона и понес навстречу медработникам.       — А ты меня навещать будешь? — Состроив кошачьи глазки спросила Хошино.       — Конечно буду, хоть завтра приду. — Ответил я.       — А вкусненького мне принесешь?       — Сколько пожелаешь, моя госпожа.       — А ты… — Хошино состроило хитрую гримасу — Женишься на мне?       Ее громкие слова слышали даже приблизившиеся врачи, отчего я сам смутился и смято ответил:       — Ну… Этого пока не обещаю.       Но девушка, будто все не желая меня отпускать, за миг до того, как я собирался передать ее санитарам, буквально впилась мне в губы, затягивая в поцелуй. И даже будучи погруженным в него, я ясно слышал как оба санитара усмехнулись, дожидаясь, когда же, наконец, разойдется эта сладкая парочка. Хошино, наконец, отпрянула от меня и подмигнула, что в ответ ей сделал и я, передав ее санитарам. И глядя на то, как удалялись их силуэты, я сам себе решительно сказал.       — Ну что ж, точно. Женюсь. Обязательно женюсь…